Молочный пудинг Бурого Мишки. Глава 13
В тот вечер, когда закончилась их встреча по командному проекту, Джемин договорился с Чивоном сходить вместе в игровой клуб и поиграть. За игрой он полностью сосредоточился, и посторонние мысли не лезли в голову. Проблемы начинались в остальное время.
По дороге в клуб, во время игры — когда персонаж погибал и приходилось немного ждать воскрешения — и даже после, когда они с Чивоном вышли перекусить чем-нибудь на ночь, Джемин то и дело погружался в раздумья.
Это случилось в тот момент, когда, зайдя в ттокпокки-закусочную, он ложкой тыкал в варёное яйцо в остром соусе и крутил его по тарелке.
От резкого оклика парень приподнял взгляд. Чивон смотрел на него с недовольным видом.
Он слышал его бормотание, но пропустил всё мимо ушей и понятия не имел, о чём тот говорил. Увидев его пустой взгляд, Чивон бессильно выдохнул.
— Вот же засранец… И о чём ты так глубоко задумался?
На кривоватый вопрос Джемин с глухим стуком положил ложку на стол. Сцепил пальцы в замок и опёрся на них подбородком. Лицо его стало предельно серьёзным. Парень спросил:
— Хван Чивон, вот когда видишь большую грудь у мужчин — какие мысли возникают?
Если речь заходила о женщинах, Джемин с давних пор первым делом вспоминал о груди, так что до слов «большую грудь» выражение лица Чивона оставалось прежним. Но когда следом прозвучало не «у девушек», а «у мужчин», его перекосило в странной гримасе.
— Ну… Подумал бы, что он качок.
— Может, бодипрофиль снимает? Ха… мне бы вот тоже заняться спортом. Хочу перестать быть дрищом.
Чивон вдруг принялся мять свои тощие руки. Джемин молча смотрел на него и с паузой снова спросил:
— А желания потрогать не возникает?
Это были поистине странные слова. Бормотавший себе под нос о том, что надо бы начать тренироваться, но лень, Чивон вдруг застыл, будто окаменел. С выражением ужаса, словно оказался перед чудовищем, он уставился на Джемина, не находя ответа. Тогда Джемин поднял руку.
— Ну, знаешь… схватить рукой и сжать как следует.
В воздухе он крепко сжал кулаки обеих рук. Увидев это, Чивон в ужасе прикрыл свою грудь руками.
— Ты… ты что, о таком думаешь? Извращенец чёртов.
— …А ты-то чего свою плоскую грудь закрываешь?
— Ты на свои ладони посмотри. У меня ощущение, будто это меня сейчас жмакают.
Под брезгливым взглядом друга Джемин бессильно выдохнул. Да он бы и за три миллиона вон не согласился бы трогать Чивона.
— В общем, я не говорю, что сам так думаю. Просто слышал, что кто-то так думает.
— Да ну, этот тип, наверное, гей и извращенец? Держись от него подальше.
— А если нет, с чего бы ему хотеть мацать мужскую грудь?
Чивон указал палочками в сторону груди Джемина и цокнул языком. Джемин почувствовал, как внутри медленно поднимается несправедливое возмущение. Речь ведь не о какой-то обычной мужской груди — а о такой, что накачана тренировками, упругая, да ещё и с сосками, из которых течёт молоко.
Он как раз повысил голос, собираясь добавить хоть какое-то объяснение, когда его телефон завибрировал и вспыхнул экран. Машинально опустив на него взгляд, Джемин едва не отшатнулся назад.
Номер, сохранённый под «ㅗ». Это Кан Хёнун. Ему звонил Хёнун.
Из-за слишком бурной реакции Джемина даже Чивон подпрыгнул от неожиданности. Боясь, как бы тот чего не заподозрил, Джемин поспешно схватил телефон и поднялся с места.
Закусочная находилась на втором этаже здания. Пока он выходил из зала и спускался по лестнице, вызов оборвался. Спустившись на первый этаж, Джемин направился за здание, на парковку. Прислонившись к стене, он проверил телефон.
Сообщений за это время не пришло. Джемин сразу открыл список пропущенных и перезвонил Хёнуну.
Тот ответил практически сразу.
Он только что говорил о Хёнуне с Чивоном, и потому его вдруг кольнуло неловкостью. На резковатый тон Кан Хёнун отреагировал так, будто не верил своим ушам.
— Чего у тебя с голосом? Чем недоволен?
— Ты не из тех, кто звонит без причины, вот и спрашиваю. Что случилось?
— Я просматривал то, что мы оформили в презентации. Нужно кое-что исправить.
Речь шла о командном проекте. Впрочем, по сути, это был единственный повод, по которому Хёнун мог с ним связаться. Джемин почесал щёку и прислонился головой к стене.
— Исправить? Скинь, какой именно фрагмент.
— А… но, похоже, переделывать придётся много. Та часть, что ты резюмировал, немного выбивается из основного тезиса статьи.
— Ха-а… Понял. Придётся всё заново просмотреть.
Он пытался делать несколько заданий одновременно и толком ни на чём не сосредоточился — видимо, это и сказалось на работе. От одной мысли, что придётся начинать с начала, темнело в глазах. Джемин тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. Несколько секунд на том конце трубки было тихо, потом Хёнун откашлялся.
— …Я уже сравнил и отметил места, которые отличаются. Смотри в основном их. Сэкономишь время.
Слова прозвучали спокойно, будто между делом. Джемин уже собирался естественно ответить «понял», но вдруг широко раскрыл рот.
— Ничего… Просто ты какой-то слишком добрый.
В клинике, где они встречались как пациент и массажист, Кан Хёнун вёл себя безупречно вежливо и покладисто. Но, сталкиваясь в институте, он всегда казался колючим. Потому его неожиданное проявление заботы не могло не удивить.
На смешок, вырвавшийся у Джемина, Кан Хёнун, похоже, смутился и, бросив сухую фразу, повесил трубку. Экран погас, и Джемин некоторое время смотрел на телефон. В зеркальным отражении виднелись его красивые, аккуратные черты лица.
— Если бы нас не связала Ли Юнджи, мы бы смогли поладить?
Оказывается, Кан Хёнун не был таким уж и грубым — после работы над групповым заданием и беседы он показался ему гораздо более приятным, чем того ожидал. Более того, Хёнун даже облегчил ему работу. Джемин вдруг почувствовал себя неловко, что записал его как «ㅗ», поэтому тут же поменял имя в контактах.
Вбив три слога, парень подумал, что имя выглядит удивительно опрятным. Чем дольше смотришь на Хёнуна, тем больше видишь в нём простоты и спокойствия. Неудивительно, почему он пользовался популярностью у девушек, ведь сам по себе был неплохим человеком.
Подумав об этом, Джемин резко скривился. Он почувствовал себя так, словно отступая, случайно наступил на кнопку, которая вызвала взрыв ревности.
— Нет. С таким типом я изначально бы не стал сближаться.
Покачав головой, Им Джемин направился обратно к другу, который ждал его вместе с размякшими ттокпокки. Медленно и неторопливо поднимался по лестнице, совсем не так, как до этого — когда он перескакивал ступени, летя вниз, чтобы успеть принять звонок…
Джемин, корпевший над заданием, устало потёр лицо обеими руками.
Как и сказал Хёнун, тот заранее проверил и отметил места, требующие правки, так что выискивать ошибки стало проще. Но всё равно — заново искать в объёмной статье уже прочитанные и тщательно сведённые фрагменты, исправлять их, вносить изменения в презентацию и опять переписывать текст выступления — всё это неизбежно отнимало много времени.
Им Джемин предпочитал заниматься не дома, а закрывать учебные дела прямо в институте, поэтому последние несколько дней проводил в библиотеке. Помимо командного проекта с Хёнуном, практические задания с других предметов сыпались одно за другим, так что времени на развлечения совсем не оставалось.
Закончив одно задание, Джемин вышел в зону отдыха на первом этаже библиотеки и широко потянулся. Он устал. Недавно заходил в туалет и, увидев своё отражение в зеркале, даже поразился. Всего несколько дней усиленной работы над учебниками — а под глазами уже залегли глубокие тени, да кожа стала пересохшей.
Он сидел на диване в зоне отдыха, разминая плечи, когда кто-то подошёл к нему. Джемин слегка поднял голову.
— Вот уж где не ожидала встретиться. Что делаешь?
Это была Минджон — вокалистка группы «Fake Lightning». Она училась на музыкальном факультете, и их маршруты практически не пересекались, так что увидеть её в стенах университета — большая редкость.
— Делал домашку, вышел передохнуть.
— Похоже, заданий много? Выглядишь неважно.
— Устал. Хочу принять душ и поспать.
От её лёгкого замечания Джемин нахмурился.
— И где я по-твоему это сделаю?
— Ты ни разу не мылся в универе? В студсовете тоже есть душевые.
Он уже бывал однажды в душевых студенческого центра. Здание, где собирались клубные комнаты, всегда кишело народом из спортивных кружков. Желающих было много, и пусть уборку, проводили каждый день, чище от этого не становилось. Джемин покачал головой, и Минджон хлопнула в ладоши.
— Тогда сходи в спортзал и там помойся. Говорят, можно пользоваться душем.
От неожиданного предложения глаза Джемина блеснули. Он знал, что на территории института есть спортзал, но, поскольку спорт особо не любил, то ни разу туда не заходил и уж тем более не слышал, что можно воспользоваться одним лишь душем.
— Нет, по дневному билету или по абонементу, но студентам даётся скидка. И душевые кабины раздельные, всё чистенько. Рекомендую.
— Если пойдёшь, то иди сейчас. Как раз людей поменьше.
Минджон указала на часы на запястье. И правда, тело вдруг показалось ещё грязнее, чем оно есть на самом деле. Стоило представить, как тёплая вода стекает по коже, и желание поскорее принять душ стало почти нестерпимым.
Джемин поднялся. Всё равно впереди его ждали ещё задания, так что в библиотеке придётся сидеть допоздна. Решив вернуться после душа, парень направился к выходу.
Спортзал находился в подвале нового корпуса на территории кампуса. По делам он не раз проходил мимо, но внутри оказался впервые. Им Джемин нерешительно потоптался у стойки, и сотрудник спросил, не за дневным ли билетом на тренировки он пришёл.
— Можно воспользоваться только душем?
— Да, конечно. Покажете студенческий билет?
Как и сказала Минджон, стоило протянуть студенческий — и он смог воспользоваться душевой по сниженной цене. Получив полотенце, Джемин направился дальше. По пути к душевым он заметил несколько студентов, занятых тренировкой.
Чтобы попасть в фитнес-зону, нужно было пройти ещё через одну стеклянную дверь. Даже сквозь стекло казалось, что оттуда исходит жар тренирующихся тел. Джемин лениво скользнул взглядом по людям, уверенно управляющимся с тренажёрами, и вдруг на мгновение замер.
Мужчина в чёрной футболке и спортивных штанах занимался на тренажёре. Сидя, он выжимал перед собой гриф, тренируя грудные мышцы. С того места, где стоял Джемин, он не мог его толком разглядеть, к тому же лицо мужчины заслоняли другие тренажёры.
Прищурившись, Джемин попытался разглядеть лицо, но, усталость давала о себе знать, и, в конце концов, парень сдался и вошёл в мужскую душевую.
Приятно тёплая вода полилась на измученное тело. Джемин закрыл глаза и просто наслаждался. Казалось, стресс растворяется и уходит вместе с водой. Освежившись, он закончил принимать душ и вытер голову заранее выданным полотенцем.
Одежду он специально оставил за пределами кабины — если занести внутрь, намокнет. Наскоро вытерев влагу, Джемин открыл дверь душевой кабины. Парень уже потянулся за одеждой, чтобы одеться, как вдруг…
Раздался голос, который показался ему знакомым. И в тот же миг в памяти всплыл тот самый крупный мужчина, тренировавший грудь и странным образом притянувший его взгляд.
Джемин резко поднял голову. Их взгляды встретились.
С одной ногой, приподнятой в воздухе, в момент, когда он собирался окончательно стянуть нижнее бельё, перед ним стоял полностью обнажённый Кан Хёнун.
Глаза Джемина медленно опустились ниже. Взгляд скользнул по выпуклой груди, задел впалые соски… и, в конце концов, остановился на его ничем не прикрытом члене.
От невольно вырвавшихся слов Хёнун вздрогнул и поспешно развернулся боком. Крепкие бёдра скрыли гениталии от любопытных глаз.
— Я уже всё видел, чего теперь прикрываешься?
Невозмутимо спросив это, Джемин, как ни в чём не бывало, взял одежду и занёс её в кабину. Он закрыл за собой матовую дверь, но силуэт застывшего Хёнуна всё равно просвечивал сквозь неё.
Хотя это он сам испугался, когда на выходе из душа его внезапно окликнул обнажённый громила — тот самый «бурый мишка» теперь стоял так, будто подвергся домогательству. От этой мысли Джемин коротко усмехнулся и поспешил одеться.
Когда он вышел полностью одетым, Хёнуна уже не было. Из одной из кабин доносился шум воды, а на крючке снаружи висела его чёрная спортивная форма. Джемин на мгновение задержал на ней взгляд.
«На сосках вроде не заметил ни марли, ни каких-то накладок. Может, они под одеждой?»
«Этот здоровяк так усердно тренировал грудь — не вызвало ли это раздражения, не потекло ли молоко от стимуляции?»
Джемин, рассеянно приглаживая ещё влажные волосы и не отрывая взгляда от спортивной формы, прошёл в зону, где располагались зеркала и шкафчики. Найдя фен, он принялся сушить волосы, то и дело косясь в сторону кабины, где находился Кан Хёнун.
Вспомнился тот день, когда Хёнун вбежал в туалет кафе. Решив, что никого нет, он беззащитно постанывал, и капля за каплей с его большой груди стекало молоко.
Губы пересохли. То ли от горячего воздуха фена, то ли из-за непристойных фантазий — Джемин не мог понять. Он высунул язык и провёл им по нижней губе. Убедившись, что волосы уже высохли, парень поставил фен на место и как раз поправлял причёску, когда…
С грохотом распахнулась дверь душевой кабины. Услышав шум, он невольно обернулся — и, как назло, встретился взглядом с Хёнуном. Джемин поспешил как можно естественнее отвернуться, но в зеркале заметил, как его собственные глаза беспокойно мечутся.
Кан Хёнун, в одних трусах и брюках, с обнажённым торсом, шёл в его сторону, вытирая полотенцем волосы. Футболка висела на руке. Взгляд невольно притянули массивные грудные мышцы и отчётливо проступающие кубики пресса.
То ли потому, что он только что тренировался и мышцы были напряжены — по сравнению с тем, каким Джемин видел его в клинике, рельеф сейчас казался куда более выраженным.
Спросил Хёнун, поймав его пристальный взгляд. Оттого что совсем недавно в голове крутились неподобающие воспоминания, Им Джемин неловко сглотнул и покачал головой.
Хёнун прошёл мимо застывшего Джемина и остановился у шкафчика в углу. Открыл дверцу.
Чёрную футболку, пропитанную потом, он убрал в сумку, а оттуда достал белую. Подняв крепкие руки, натянул её через голову. В тот короткий миг, когда ткань закрыла ему лицо, Джемин неотрывно смотрел на его грудь.
На самом краю упругих, налитых мышц теперь отчётливо выступали наружу те самые соски, которые ещё недавно были втянуты. Всё произошло слишком быстро, и Джемин не успел толком разглядеть, но ему показалось, что на кончиках мелькнула бледноватая капля.
И то, что после пары прикосновений в кафе у него потекло молоко, и нынешнее состояние груди… Вероятнее всего, сегодня Кан Хёнун снова позвонит в клинику, чтобы записаться на процедуру.
«Другие пациенты тоже так часто приходят сцеживаться?»
Пока, кроме Кан Хёнуна, у него не было других клиентов, и Джемин лишь озадаченно склонил голову набок.
Когда Хёнун вытянул голову из футболки и поправил задравшуюся ткань, Джемин нарочито отвёл взгляд в пустоту. С причёской он давно закончил, но, делая вид, что занят, теребил бакенбарды и наблюдал за Хёнуном через зеркало.
С выступающими сосками и высокой вероятностью, что молоко может потечь в любой момент, Джемин думал, что тот, наверное, незаметно захватит марлю и зайдёт в туалет, чтобы приклеить её. Но Хёнун не отходил от шкафчика, будто у него осталось ещё какое-то дело. Здоровяк протянул руку и достал что-то настолько яркое, что даже неволей бросалось в глаза.
Баночка ярко-розового цвета. Знакомая Джемину.
— Ты же тренируешься. Говорят, это отлично помогает нарастить массу!
Вспомнив, где видел её раньше, Джемин тихо выдохнул «а». Тогда в аудитории Хёнуну какая-то девушка подарила ему эту добавку в пёстром, кричащем оформлении — похоже, он принимал её довольно регулярно.
Достав из упаковки одну таблетку, Хёнун направился туда, где стоял Джемин. Рядом с фенами и расчёсками находился кулер с водой.
Джемин чуть отступил в сторону, и Кан Хёнун, подойдя, налил воды в бумажный стаканчик. Глотая таблетку, он запрокинул голову. Кадык заметно дёрнулся.
Им Джемин, искоса наблюдая за тем, как парень принимает препарат, уже собирался уходить, как вдруг…
— Исправления… всё идёт как надо? По командному проекту.
Парень думал, что Хёнун продолжит делать вид, будто его не существует, и потому от внезапного вопроса широко распахнул глаза.
Он собирался спросить, как продвигается отчёт, но когда Хёнун медленно повернулся к нему, взгляд Джемина непроизвольно замер в одной точке.
На двух отчётливо выступающих бугорках под белой футболкой.
Автоматически в голове Джемина всплыло, как из этих розоватых, мягких вершинок льётся струя молока. Тяжело сглотнув, он с отсутствующим выражением лица продолжил:
От встречного вопроса Джемин невольно поперхнулся воздухом. Слова, что всё это время крутились в голове, сами собой вырвались наружу. Парень поспешно отвёл взгляд от чужой груди и посмотрел в глаза собеседника. Хёнун, широко распахнув их, смотрел на него с застывшим, напряжённым лицом. Было видно — он очень смущён.
Джемин с трудом приподнял уголки губ.
— Да нет, я хотел спросить, хорошо ли сегодня грудь прокачал. Я проходил мимо и видел, как ты занимаешься. Тогда даже не понял, что это ты.
— Она и так большая, хочешь сделать ещё больше?
Даже по собственным ощущениям Джемин болтал лишнее. От смущения мысли не поспевали за языком. К счастью, Кан Хёнун, похоже, не придал этому особого значения. Его расширившиеся от удивления глаза снова прищурились.
— Если перестать тренироваться и дать мышцам отдых, они уменьшаются. Важно заниматься регулярно.
— Правда? А я ведь даже не могу представить тебя худым.
В ответ на неоднозначную усмешку Хёнун пристально посмотрел на Джемина. Почувствовав облегчение от того, что удалось увести разговор в другое русло, Им Джемин продолжил, делая вид, что ведёт лёгкую, непринуждённую беседу:
— Да ты же уже весь большой. И рост высокий, и грудь большая. А, сегодня увидел — и там тоже огого.
Щёлкнув пальцами, Джемин вдруг застыл. Последняя фраза явно была лишней из всего, что он успел наговорить. И в доказательством тому Кан Хёнун плотно сжал губы и ничего не произнёс в ответ. Лицо его словно окаменело.
По спине Джемина скользнула холодная капля пота.
Испытывая жгучее желание ударить себя за излишнюю болтливость, Им Джемин медленно опустил голову.
Очень тихо, почти себе под нос, пробормотал Хёнун.
Джемин, глядевший в пол, замер.
Он растерянно поднял голову. Однако Хёнун тут же отвернулся. Его уши и щёки покраснели — почти так же, как тогда в кафе, когда Джемин коснулся его груди.
В недоумении, когда же тот успел разглядеть его гениталии, Джемин приоткрыл рот — и резко вдохнул. Когда они столкнулись в душевой, он ведь тоже был без одежды. Наполовину выглядывая из кабины, он лишь кое-как прикрывался полотенцем…
Требовательным тоном спросил Джемин, но Хёнун вдруг тяжёлыми шагами подошёл к шкафчику. Наспех собрав сумку, он громко захлопнул дверцу и направился к выходу из спортзала. Джемин поспешил за ним.
— Эй, когда ты увидел? Тогда? Почему молчишь?
Кан Хёнун, уже взявшийся за ручку двери в раздевалке, ведущей в лобби, резко обернулся с раздражённым выражением лица.
Произнёс он почти зловещим, тихим голосом. Джемин широко распахнул глаза. В ту же секунду Хёнун открыл дверь и вышел. Перед захлопнувшейся дверью Джемин растерянно сказал:
И на вопрос так и не ответил. Вообще странный тип.
Почесав затылок, Им Джемин уже собирался развернуться, как вдруг заметил своё отражение в зеркале.
Уголки губ были подняты вверх. Он всего лишь перекинулся с Хёнуном парой бессмысленных фраз, а выглядел счастливее, чем когда-либо. Осознав выражение собственного лица, Джемин вздрогнул, тут же напустил на себя самый серьёзный вид и пальцами насильно опустил уголки губ вниз.