Предупреждение о скуке/Атрофия чувств. Главы 19-21
19.
— От мышечной боли лучше всего помогает горячая ванна. Сразу полегчает.
Он насыпал в воду какую-то ароматную соль или порошок, что-то мурлыкал себе под нос и без конца меня трогал. Мыл мне руки и ноги, разминал плечи — просто не выпускал из рук. Это было больше похоже не на мытье, а на игру в куклы. Он возился так долго, что мои пальцы совсем сморщились от воды. Только когда мне стало невмоготу от жары, он вывел меня наружу и принялся мыть мне голову.
Видимо, он никогда раньше этого не делал. Пена заливала всё лицо, нещадно щипала глаза. Когда с шампунем было покончено, мои глаза стали пунцовыми. Тэшин ополоснул меня, вытер полотенцем и принялся сушить волосы, но фен был настолько горячим, что я не выдержал. «Ай, горячо!» — закричал я.
Уж лучше бы я сделал всё сам, но Квон Тэшин с каким-то упрямым рвением хотел мне услужить. Кое-как досушив мои волосы, он подхватил меня на руки, отнес в гардеробную и сам нашел чистое белье и одежду. Затем плотно закутал меня в одеяло и усадил на диван в гостиной.
— Посмотри пока телевизор. Я приготовлю ужин.
— Ну, попробую сделать какой-нибудь жареный рис.
Я кивнул, но тревога не проходила. Квон Тэшин и жареный рис? Я никак не мог представить его в фартуке и с лопаткой в руках. Судя по холодильнику, забитому нетронутыми закусками, он был явно не из тех, кто часто заглядывает на кухню.
Как и ожидалось, стоило ему вручить мне пульт и скрыться на кухне, начался сущий кошмар. Грохот, звон, что-то падало и разбивалось — настоящий погром. Я ерзал на диване, словно на иголках, и в итоге не выдержал. Ноги всё ещё плохо слушались, поэтому, опираясь на стену, я кое-как добрался до кухни. Увидев этот хаос, я едва подавил тяжелый вздох.
— В холодильнике есть чиге и закуски, давайте просто разогреем их.
Квон Тэшин, который по непонятной причине размахивал длинными палочками для фритюра, обернулся.
Я кивнул и сел за стол, чтобы контролировать процесс. Тэшин сгреб все разбросанные продукты и утварь в раковину и выставил из холодильника контейнеры с едой. Рис быстрого приготовления он греть умел, так что отправил его в микроволновку. Потом нашел чиге, которое я не заметил, перелил в кастрюлю и довел до кипения.
Когда стол был накрыт, я наконец облегченно вздохнул. Зачерпнул ложкой суп. Чиге с тофу был острым и вкусным, но из-за того, что его грели на сильном огне, дно подгорело, а внутри кусочки остались холодными. Не подав виду, я сказал: «Вкусно», и принялся за еду. Тэшин сам есть не стал, только подкладывал мне в миску лучшие куски.
От этой приторной, почти интимной заботы мне стало не по себе. Если бы после секса он повел себя холодно, мол, попользовался и выбросил, я бы, наверное, расстроился, но не удивился бы. Я бы просто горько усмехнулся: «Ну, конечно», и закрыл бы эту тему. Но всё шло наперекор моим ожиданиям.
— Тэшин-сси, вы говорили, что раньше... никогда не состояли в отношениях?
— Мне не нравится, когда в паре говорят «такой-то-сси».
— А как мне тогда вас называть?
Неужели он хочет какую-то нелепую ласковую кличку? Я посмотрел на него с опаской, а он хитро ухмыльнулся.
— Попробуйте назвать меня «милый».
От моего возмущения он расхохотался во весь голос. Вид у него был по-настоящему счастливый. Я же сидел в полном замешательстве.
— Мы встречаться-то начали всего ничего.
— Вот как? Ну ладно, с обращением разберемся позже.
Я мысленно вздохнул с облегчением, а он, поднимаясь из-за стола, спросил:
— Если поели, хотите кофе? Я приготовлю.
— Оставьте, завтра придет домработница.
— Но тут же гора грязной посуды.
— Да и... нормальных зерен нет. Может, съездим в кафе?
— В таком-то состоянии? Куда я пойду?
— Мы на машине. Посидим там и вернемся, в чем проблема?
Он сказал, что это совсем рядом, и, не слушая возражений, вынес меня из квартиры прямо в одеяле. Я кричал: «Давайте попьем дома!», но он проигнорировал меня, сославшись на отсутствие кофе. Усадил в машину, прихватил только телефон с ключами и сел за руль.
Кафе и правда оказалось близко. На въезде к его дому стоял уютный особнячок, переделанный под кофейню. Квон Тэшин припарковался и снова потянулся ко мне, чтобы высадить на руках, но я в ужасе отпрянул и вышел сам. Колени подкашивались, я несколько раз чуть не упал, пока дошел до столика. Тэшин сам сделал заказ и принес кофе.
— Я в нем не разбираюсь. Мне и растворимый нормально.
Он пил кофе, от которого исходил сладковато-горький аромат, и улыбался. Говорил, что приятно прийти сюда вдвоем, а не одному, как обычно. Я кивал, стараясь распробовать этот слишком горький для меня напиток.
К его резким переменам было трудно привыкнуть. Похоже, он был из тех людей, которые, впустив кого-то в свой круг, отдают сердце целиком. Никаких границ. Он напоминал уличного котенка: дашь ему кусочек сосиски, и он тут же запрыгивает тебе на ботинки. Большая, роскошная роза должна иметь шипы, но у него их не было. На ощупь он казался бесконечно хрупким и нежным — тонкий стебель, который легко переломить, если чуть сильнее сжать ладонь.
Теперь я, кажется, понимал, почему он откупался от людей деньгами и держал их на расстоянии. Скорее всего, дело было именно в характере. Стоило ему снять засовы, как он становился слишком открытым, слишком беззащитным. Его сердце быстро изнашивалось, поэтому он решил просто никого не впускать.
— Эх, раз уж вышли, даже возвращаться не хочется. Покатаемся? Или вы устали?
— Не хочу. Мы же договорились, что вы останетесь до вечера.
Выйдя из кафе, Тэшин проворчал что-то, помог мне сесть в машину и занял водительское место. Пожав плечами, он завел мотор.
— Ну, не последний же день живем.
Буркнув, что времени у него навалом, он довольно резко крутанул руль. Развернулся и снова поехал к своему дому.
Тэшин не хотел меня отпускать.
Преградив собой дверь, он упрямо стоял на своем. Окинул меня взглядом с головы до ног и бросил: «Как ты в автобусе поедешь на таких ватных ногах?» Я вспыхнул и огрызнулся: «А из-за кого они такие?»
— Если бы вы дали мне ночью отдохнуть, всё было бы нормально.
— Да что я сделал-то? Ничего же не было.
Слова о том, что он делал всё, кроме полноценного секса, застряли в горле. Он не давал мне уйти на работу, удерживал дома, обещал дать выспаться, но стоило мне лечь, как он начинал приставать. Шептал, что не будет вставлять член, ласкал и уговаривал, пока я не сдавался. В итоге к рассвету я был выжат как лимон и провалился в сон. А когда проснулся — был уже день.
До конца мы всё же не дошли, так что я хотя бы мог ходить, в отличие от вчерашнего. Колени дрожали, но я оделся и собрался домой. Квон Тэшин тут же встал на пути, решив во что бы то ни стало меня подбросить.
Я в замешательстве смотрел на него — он уже накинул пальто и сжимал в руке ключи. Мы провели вместе два дня, неужели ему мало? Словно прочитав мои мысли, он недовольно изогнул бровь:
— Вам так не хочется говорить, где вы живете?
— А? Да нет, не в этом дело...
— В прошлый раз тоже отказались, когда я хотел вас забрать. И сейчас опять. Боитесь, что если решите расстаться, я приду к вам и устрою сцену?
— Нет, вовсе нет. Просто я и так два дня пользовался вашим гостеприимством, неудобно просить... К тому же в моем районе дороги плохие, узкие. На машине там одно мучение.
— Если на то пошло, это я вам обязан за то, что вы меня выхаживали. А вожу я отлично. Проеду где угодно, так что садитесь.
Против такой настойчивости не попрешь. К тому же Тэшин, сунув ключи в карман, шагнул вперед с таким видом, будто готов закинуть меня в салон как мешок с картошкой. Пришлось идти самому. «Ладно, поехали», — сдался я.
Он довольно оскалился и пошел вперед. Но направился не к уличной парковке, а на подземную. Я и не знал, что она тут есть. Среди рядов сверкающих иномарок он выбрал крошечный двухместный электрокар.
Тэшин, буквально втиснув свое огромное тело в салон, сел за руль, а я занял пассажирское место. «Думал, у вас только дорогущие тачки», — пробормотал я, пристегиваясь.
— Эта малютка тоже очень дорогая, — самодовольно заявил он, заводя мотор. Несмотря на размер, это был люксовый бренд.
— Она только для города, запас хода маленький, поэтому редко на ней езжу. Но вы сказали, там узко. Идеально же?
Я кивнул — и правда идеально. С интересом наблюдал, как он управляет всем через сенсорную панель. Тэшин, как ребенок с новой игрушкой, хвастался функциями и никак не трогался с места. Только когда я поторопил его, он наконец нажал на газ.
В машине было очень тихо — только тихий искусственный гул электромотора. На этом фоне музыка звучала отчетливо. Тэшин подпевал тягучему джазу и уверенно вел машину к метро рядом с моим домом.
Несмотря на будний день, Сеул стоял в пробках. «Откуда столько машин?» — ворчал он, игнорируя навигатор и петляя по переулкам. В итоге мой план расстаться у метро провалился. Мы оказались совсем рядом с домом, и я указал на перекресток с круглосуточным магазином.
Он втиснул машину под высокую подпорную стену рядом с лестницей. Просвет между столбом и баком для одежды был настолько узким, что обычная машина там бы не встала, но его «клоп» пролез. Тэшин даже не смог выйти со своей стороны — ему пришлось отодвигать мое сиденье и, смешно раскорячив длинные ноги, выбираться через пассажирскую дверь.
— Можете не выходить, я уже дошел! — попытался я его остановить.
Выбравшись, он отряхнул одежду, задрал голову и уставился на бесконечную лестницу.
— А если вы там по дороге свалитесь?
Он пригнулся, подставляя спину: «Давайте подвезу». Я чуть не упал от шока.
— Я здесь каждый день хожу, всё нормально! Не надо!
Отбиваясь от его предложений взвалить меня на плечи, я не заметил, как он увязался за мной. Так мы и поднялись. Наверху стояла старая многоэтажка. Обернувшись у входа, я сказал: «Пришли».
— Я живу вот здесь, в полуподвале.
Он кивнул, внимательно осматривая окрестности, а потом уставился на меня в упор. Я понял этот взгляд и внутренне простонал. Хотелось спровадить его немедленно, но после того, как он меня подвез и преодолел все эти ступени, закрыть дверь перед носом было неловко. Вздохнув, я спросил: «...Зайдете?» И тут же добавил: «У меня нет зернового кофе. Только растворимый. Если устроит, то на одну чашку...»
Он кивнул, не дав мне договорить.
Я с тяжелым сердцем открыл дверь. Внутри был хаос — меня не было два дня. Кухня-гостиная была завалена горой неразобранного белья. Я преградил Тэшину путь, когда он попытался заглянуть мне через плечо.
— Погодите секунду, я приберусь.
Вытолкав его обратно, я заметался по комнате: распахнул окна, сгреб одежду и запихнул её в шкаф. Дверь в комнату Вонён, где царил неописуемый бардак, я просто запер, а в нашей с Вонхо комнате быстро свернул постель, которую брат бросил как попало. Хорошо хоть посуда была помыта. Пройдясь по-быстрому пылесосом, я решил, что теперь здесь хотя бы можно принять гостя.
Я открыл дверь и позвал Тэшина, который сидел прямо на ступеньках.
Когда он вошел, показалось, что потолок сейчас рухнет ему на голову. Я и не замечал раньше, что у нас так тесно. Усадил его за стол.
— Садитесь, сейчас сделаю кофе. Повторяю: он растворимый.
Тэшин сложил свои длиннющие ноги и примостился на стуле у крошечного обеденного стола. Я поставил чайник, достал кружку и проверил, нет ли на ней сколов. Высыпал один пакетик, но, решив, что для такой большой кружки этого мало, добавил второй и залил кипятком.
Он улыбнулся, принимая кружку, и чувство нереальности происходящего накрыло меня с головой. Квон Тэшин, на которого я раньше мог смотреть только издалека в «Зевсе», сидит у меня дома. Это казалось таким же невероятным, как и то, что мы спали вместе. Я сел напротив, прихлебывая свой кофе, и не удержался от ворчания:
— Ну, вы узнали, где я живу, увидели всё своими глазами.
Я никогда не звал сюда гостей, даже друзей. И дело было не столько в бедности. Сеул, этот район — всё здесь было для меня чужим. В детстве мы жили в столице, но после того как мать сбежала, меня отдали бабушке в Кёнгидо. Там я с трудом окончил среднюю школу, а старшую бросил, так что и друзей завести не успел. На заводе с общежитием сверстников не было, и хотя я был многим благодарен, друзьями мы так и не стали.
20.
Ситуация у младших была похожей, поэтому в наш дом заглядывали только мы трое да инспектор газовой службы. И то, что здесь сидел не кто-нибудь, а сам Квон Тэшин, казалось чем-то немыслимым. Человек, живущий в особняке, владеющий парком иномарок и привыкший, что деньги решают всё, по идее, должен был презирать эту нищету. Но, на удивление, он и виду не подал. Сказал, что любит такой кофе, и с улыбкой выпил две порции дешевого растворимого суррогата из пакетиков, причмокивая от удовольствия.
— Не то чтобы я был в восторге, но мне стало спокойнее, — произнес он.
— Теперь, если вы решите со мной расстаться, я буду знать, куда прийти, чтобы валяться у вас в ногах и умолять вернуться.
Я фыркнул, решив, что это какая-то нелепая шутка. Но в этот момент снаружи послышались шаги. Раздался резкий лязг ключа в замочной скважине. Я в замешательстве поднялся. В это время младшие обычно еще в школе, и я не понимал, кто это может быть.
Входная дверь распахнулась. В прихожую решительно шагнула наша младшая. Думая, что дома никого нет, она начала небрежно скидывать обувь, наступая на задники, но тут заметила нас и замерла от неожиданности.
Младшая стояла в дверях, вытаращив глаза. Мой ответ «Только что пришел» она пропустила мимо ушей, уставившись на Квон Тэшина так, словно увидела пришельца. Я поспешил их представить, но запнулся, не зная, как его называть. Не мог же я с порога заявить, что это мой парень. К счастью или нет, Вонён опередила меня и обратилась напрямую к Тэшину.
Квон Тэшин даже не вздрогнул. Он продолжал спокойно сидеть, и на его губах медленно расцвела мягкая улыбка.
— Рад познакомиться. Я Квон Тэшин. А ты, значит, младшая? Твое имя…
— Ли Вонён, — быстро бросила она и повторила свой вопрос: — Так кто вы такой, я спрашиваю?
Вонён смотрела на него с явной враждебностью, и это меня смутило. Конечно, встретить в собственном доме незнакомого мужчину — повод для настороженности, но я не ожидал такой реакции. Ладно бы брат, но я был уверен, что сестре Тэшин понравится. Он ведь красивее любого айдола, от которых она фанатеет. Я даже боялся, что она в него влюбится с первого взгляда.
Но Вонён вдребезги разбила мои опасения своим агрессивным допросом:
— Это из-за вас мой оппа работал сиделкой?
— Вонён-а, его зовут Квон Тэшин-сси. Можешь называть его Тэшин-оппа.
Младшая скривилась: «Это кто еще разрешил ему называться моим оппой?». Она с явным брезгливостью посмотрела на руку, которую Тэшин с улыбкой протянул для рукопожатия.
— Я много о тебе слышал. Надеюсь, будем видеться часто.
Я строго посмотрел на сестру, призывая не грубить, и она нехотя пожала ему руку. Тэшин допил остатки кофе и поднялся. Сделав вид, что уходит только потому, что пришла Вонён и ему пора их оставить, он направился к выходу.
— Спасибо за кофе. Я, пожалуй, пойду. Не провожайте меня, — добавил он и легко скрылся за дверью, хотя до этого упрямо не желал уходить. Как только замок щелкнул, я невольно выдохнул, и мои плечи опали. Видимо, я все это время был в диком напряжении. Однако от следующей фразы сестры мои плечи снова подскочили до самых ушей.
— Оппа, ты же не встречаешься с этим типом?
Я понимал, что должен отрицать, но я никогда не умел лгать. Особенно младшим. Мое замешательство сказалось красноречивее слов, и Вонён разинула рот так, что стало видно гланды.
По ее тону было ясно: ее шокировал не сам факт того, что я с мужчиной, а именно то, что этот мужчина — Квон Тэшин. Приведи я кого-то другого, она бы зацепилась за пол партнера. Но здесь сам масштаб личности Тэшина затмил всё остальное. Что ж, Квон Тэшин был Квон Тэшином. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять — это человек совершенно иного полета.
— Пока ничего серьезного. Мы только начали.
Услышав это, Вонён справилась с изумлением и по-старчески цокнула языком.
— Твоя жизнь — твое дело, оппа… Но этот мужик тебе не подходит.
Она сказала это так решительно, что я заподозрил: не знает ли она, кто он такой на самом деле? Я не проверял, но у Тэшина наверняка есть соцсети, и она могла наткнуться на них. Однако на мое «почему?» Вонён выдала совершенно абсурдный аргумент.
Напряжение во мне сменилось нервным смешком.
— Ты же сама любишь красавчиков.
Вонён надула губы и проворчала:
— Не таких. От него так и веет порочностью. Мне нравятся надежные парни, вроде тебя.
— Тебе стоит найти кого-то получше, чем я.
— Такого, как ты, вполне достаточно. Когда мужчина слишком красив — это беда. В Голливуде-то красавцы редкость, а представь, если обычный смертный так хорош собой? Да он же наверняка знает себе цену и невыносимо заносчив. Как под такого подстраиваться? Нам это не подходит.
Она продолжала болтать, настойчиво советуя мне хорошенько подумать. Я не отвечал, лишь тихонько посмеивался.
Если бы она знала, кто такой Квон Тэшин на самом деле, она бы не просто ворчала, а легла бы костьми против нашего союза. Объективно говоря, Тэшин не был героем для романа. Распутный, ленивый, циничный и своенравный — идеальный типаж «плохого парня». Тот сорт людей, с которыми я клялся никогда не иметь дел.
И все же судьба — странная штука. Думая о том, что такая связь в моей жизни случится лишь раз, я попросил сестру:
— Только не говори пока Вонхо. Он занят учебой, не хочу его отвлекать.
— Ладно, не скажу. Но только с условием — расстанься с ним побыстрее.
Бросив это, она наконец спросила: «Кстати, оппа, ты что, гей?». Я лишь пожал плечами, мол, сам не уверен, и перевел тему на школу. Вонён объяснила, что сегодня день основания школы, поэтому уроков нет, и тут же принялась за допрос. Только что советовала расстаться, а теперь выспрашивала всё: как познакомились, сколько лет, какой рост, где живет и кем работает. Я отделался общими фразами, сказав, что мы вместе всего день и я сам мало что знаю, а потом приказал ей убраться в комнате. Только тогда она вспомнила про бардак у себя, схватилась за лицо и взвизгнула:
— О нет! Оппа, ты же не показывал ему мою комнату?!
Она пулей улетела к себе, а я усмехнулся. Взял кружку, из которой пил Тэшин, чтобы помыть её.
То ли от кофе, то ли от тепла его рук, керамика всё ещё была приятно теплой. Я мыл её и чувствовал легкую горечь от того, как это тепло исчезает под струей холодной воды.
С обеда небо затянуло тучами, а как только стемнело, хлынул дождь. Для осени он был чересчур сильным. Потоки воды заставили парковщиков спешно прятаться под навесами.
Кто-то вынес из кладовки дождевики. Мы облачились в них и вернулись к работе, хотя ливень сильно всё осложнял. Была бы здесь подземная парковка, проблем бы не возникло, но тогда и мы были бы не нужны.
— Если хоть капля попадет на сиденье — убью.
Я подобострастно кивнул клиенту, забирая ключи. Пытаясь освободить дорогу официанту, который держал над гостем зонт, я отступил в сторону. На беду клиента, он был в туфлях из светлой замши.
Официант, стараясь не задеть меня, слишком высоко задрал зонт, и на обувь попали брызги. На замше мгновенно проступили темные пятна. Клиент тут же сорвался на беднягу официанта.
— Ты зонт ровно держать не можешь?
Официант уже сам промок до нитки, стараясь укрыть гостя, но того это не волновало. Видя это, я быстро скинул свой дождевик и широко растянул его над головой клиента, создавая дополнительный купол. Только тогда тот с недовольной миной соизволил двинуться дальше.
От машины до входа в клуб было всего несколько шагов. Как только мы оказались под козырьком, официант сложил зонт, а я убрал дождевик. Клиент, который всё это время косился на меня, видимо, почувствовал укол совести за свою грубость. Он полез во внутренний карман пиджака, достал бумажник и протянул мне пятидесятитысячную купюру.
— Терпеть не могу выходить в такую погоду. В общем, держи, за старания.
Получив неожиданно щедрые чаевые, я низко поклонился.
— Благодарю вас. Желаю приятно провести вечер.
Проводив его взглядом, я снова натянул мокрый дождевик. Сделал шаг под дождь и замер, столкнувшись с до боли знакомым силуэтом.
Под огромным зонтом, который услужливо держал официант, стоял Квон Тэшин. Его лицо было непроницаемым. Обычно он не появлялся здесь в такую погоду, поэтому я не на шутку удивился. Я так обрадовался, что едва не забыл, где нахожусь, — чуть было не ляпнул: «Что вы здесь делаете в такой ливень?».
С трудом подавив этот порыв, я лишь слегка улыбнулся и вежливо склонил голову. Это было наше тайное приветствие, понятное только двоим.
Но Тэшин не шелохнулся. Он смотрел на меня в упор, не поведя и бровью, а затем прошел мимо, обдав холодом. Я стоял, опешив, и смотрел ему в спину.
Официант начал складывать зонт, и брызги полетели мне в лицо. Я попятился, едва не угодив в глубокую лужу. Когда я поднял голову, он уже скрылся в дверях клуба. «Что это с ним?» — недоуменно подумал я, разворачиваясь. Нужно было перегнать машину, и я побежал под дождь.
Спустя какое-то время меня окликнул начальник смены с крайне недовольным видом.
Я подбежал к нему сквозь стену дождя. Начальник выглядел так, будто проглотил лимон.
— Менеджер вызывает. Иди внутрь.
Стягивая дождевик на ходу, я молился, чтобы это не Квон Тэшин снова вызвал меня. В такую погоду все на взводе, и если я брошу пост из-за каприза вип-клиента, коллеги будут смотреть на меня волком.
Но стоило мне увидеть менеджера, как я понял: случилось именно то, чего я боялся. Взгляд менеджера был ледяным. Он даже не стал ничего объяснять, просто кивнул в сторону лестницы. Я поднялся на третий этаж и по наитию нашел нужную комнату.
Он сидел в том же зале, что и раньше. Огромное пространство, и в нем — один Квон Тэшин. В комнате стояла звенящая тишина. Я, как полагается персоналу, вежливо поклонился, убрал руки за спину и спросил: «Вы вызывали?». Раз он пришел сюда как гость, я должен был вести себя подобающе, тем более что с его нынешним лицом фамильярничать совсем не хотелось.
Он долго сверлил меня взглядом, не предлагая сесть. Наконец поднял бокал и произнес:
— Я на смене, так что не могу.
Он поманил меня ближе, его глаза опасно сузились.
— Кажется, мне очень не нравится, что вы здесь работаете, Вону-сси.
Я замялся, не зная, что ответить, и неловко почесал за ухом. Он продолжал давить:
— Я хочу, чтобы вы бросили это место.
— Почему? Если дело в деньгах — я дам.
Услышав это, я невольно сжал кулаки. Я старался сохранять лицо, но, видимо, не вышло — желваки на челюсти выдали мое бешенство. Тэшин коротко усмехнулся.
— Ах, точно. Вы же у нас не любите брать у меня деньги.
Я был в полном замешательстве. Совсем недавно, когда он провожал меня до дома, он был таким милым — даже предлагал донести меня на спине по лестнице. Он без тени брезгливости зашел в мою лачугу и пил дешевый кофе, зная всю мою подноготную. Откуда же сейчас эта внезапная холодность и яд? Он не просто был равнодушен — он издевался. От этого тона у меня вспотели ладони.
Пока я молчал, он осушил бокал и с глухим стуком поставил его на стол.
— Или вам не нравятся только мои деньги? От других-то вы их принимаете вполне охотно.
В голове будто вспыхнула лампочка. Вот оно что. Он видел, как я взял чаевые у входа. Должно быть, его задело то, как я унижался перед клиентом, прикрывая его своим дождевиком, лишь бы тот не рассердился.
Для человека, который никогда ни перед кем не заискивал, это, должно быть, выглядело мерзко. Я почувствовал, как напряжение от его шпилек немного отпускает, и вздохнул. Посмотрев ему прямо в глаза, я сказал:
— Я не собираюсь работать здесь вечно.
Он смерил меня недоверчивым взглядом. Чтобы хоть как-то его убедить, мне пришлось пуститься в объяснения, почему я вообще оказался в этом месте и почему веду такой образ жизни.
— Когда я приехал в Сеул и начал искать работу, выбора особо не было. Пришлось соглашаться на то, что подвернулось под руку.
Пытаясь заставить его понять мою ситуацию, я начал рассказывать то, чем никогда ни с кем не делился. О том, как отец-игроман пропал без вести, как мать бросила нас, оставив на попечение бабушки. О том, как мне пришлось бросить школу и пахать, когда бабушка заболела. И о том, как после ее смерти я привез младших в Сеул, чтобы они могли получить хорошее образование.
Странное чувство — просто облекать свое прошлое в слова. Раньше у меня не было никого настолько близкого, чтобы вываливать на него подобные подробности. Обычно такие вещи рассказываешь, только если просишь о помощи или льготах. Я никогда не говорил об этом просто потому, что сам того хотел.
21.
Даже сейчас я говорил это не столько потому, что сам того желал, сколько ради того, чтобы убедить Квон Тэшина. Мне не хотелось отделываться дежурными оправданиями — я хотел искренности. Кажется, я начал понимать, почему он так злится и настаивает на моем увольнении. Будь я на его месте, видя, как Тэшин вынужден гнуть спину перед другими ради куска хлеба, я бы сам вывернул карманы, лишь бы он этого не делал.
И все же его предложение денег вызывало во мне протест... Возможно, виной тому было наше скверное начало. Воспоминание о том, как я спал с ним за деньги, осталось в памяти грязным пятном. Одно дело — мелкие суммы или подарки, которые бывают между любовниками, но совсем другое — бросить работу и сесть ему на шею. Чем это будет отличаться от обычного спонсорства? Тогда наши отношения неизбежно стали бы односторонними.
— …Поэтому я не могу уволиться прямо сейчас. Но я не планирую вечно жить с перевернутым графиком, так что скоро начну искать что-то другое.
Я украдкой наблюдал за его реакцией, не зная, как он воспримет мою исповедь. Мало того что он своими глазами увидел мою нищету, так теперь еще и выслушал всю эту душещипательную историю. Наверняка это утомляет. Тэшин богат, вокруг него всегда вьются те, кто охотится за его кошельком, и я всерьез опасался, что он может неверно истолковать мои откровения.
— Я говорю это не для того, чтобы вызвать жалость или навязать вам ответственность. Просто... мне хотелось объяснить, почему я не могу выполнить вашу просьбу, и извиниться за это. Так что можете просто выкинуть всё это из головы.
Тэшин молча смотрел на меня, а потом на его губах заиграла широкая, лучезарная улыбка. Я растерялся — это не было похоже на вежливую ухмылку, чтобы меня приободрить. Он улыбался искренне.
— Хорошо, я больше не буду лезть со своими советами по поводу работы, — пообещал он.
Конечно, он мог просто обрадоваться моей откровенности. Но в этой улыбке Квон Тэшина было что-то еще. Она не казалась... чистой.
Если подбирать сравнение, он выглядел как боец на ринге, который внезапно нащупал тщательно скрываемую слабость противника и уже предвкушает победу. Мне стало не по себе от того, как он смакует мое признание. В голове всплыли его слова о том, что он хочет меня сломать — тогда я принял это за шутку.
Словно не замечая, как подозрительно он выглядит, Тэшин с улыбкой притянул меня к себе. Он сел вплотную, прижимаясь плечом к плечу.
— Взамен позвольте мне забирать вас после смены и отвозить домой.
— Это не час и не два. Даже когда клуб закрывается, нам нужно всё убрать и привести в порядок. Я освобожусь только к четырем утра. Вы что, собираетесь торчать здесь всё это время?
Я надеялся, что он передумает и поедет домой, но Тэшин лишь привалился щекой к моему плечу. Его густые, мягкие волосы щекотали мне шею. Он чуть приподнял голову, глядя на меня снизу вверх — с такого расстояния его ресницы казались просто невероятными.
Когда такой запредельно красивый мужчина вот так льнет к тебе, сердце начинает сбоить. Я был рад, что он сменил гнев на милость, но эта его манера мгновенно сокращать дистанцию до нуля вводила меня в ступор. Чувствуя, как смущение перерастает в панику, я запнулся:
— И с-с кем же вы собрались «заниматься»?
Не может же он сидеть в этом пустом зале один до пяти утра. Наверняка кого-то позовет. Но кого можно вызвать сюда в полночь?
Тэшин, заглядывавший мне в глаза, вдруг выпрямился и с интересом склонил голову набок, изучая меня. Пока я гадал, что не так, он озвучил то, в чем я сам себе боялся признаться:
Я даже не осознавал этого чувства, но от его слов лицо мгновенно вспыхнуло. Я не нашелся с ответом и лишь до хруста сжал кулаки на коленях. Если бы я был котом или собакой, у меня бы сейчас шерсть дыбом встала, настолько я был взвинчен.
Видя, что я не могу скрыть эмоций, он рассмеялся, обнажив зубы. А затем резко притянул меня за шею и впился губами в щеку. Он не просто чмокнул меня — он с силой прижимал и размазывал губы по коже, а потом и вовсе провел языком по всей щеке, оставляя влажный след.
Он пометил меня, как свою территорию, и теперь посмеивался, пока я пытался отстраниться и вытереть лицо.
— Мне так нравится, когда Вону-сси ревнует. Это чертовски приятно.
Только спустя вечность я выдавил: «Ничего я не ревную», но было поздно. Он уже ласкал мое лицо, осыпая поцелуями и шепча возбужденным голосом:
— Хочу, чтобы вы ревновали еще сильнее. Что мне для этого сделать? Переспать с кем-нибудь?
Сердце пропустило удар, и я побледнел, но следующая фраза тут же потушила вспышку страха.
— А, впрочем, сейчас мне никого не хочется, кроме вас.
Он обхватил мой подбородок и глубоко, влажно поцеловал. Когда наши губы стали совсем мокрыми, он отстранился и пробормотал с лихорадочным блеском в глазах:
— Даже если будете гнать меня к другому — не смогу уйти.
Он коротко цокнул языком и снова прильнул к моим губам, добавив:
Я «влип» ничуть не меньше. Нет, я проваливался в него, как в омут. Забыв о том, что я на работе и что это мой служебный зал, я отвечал на его поцелуи бесконечно долго. Очнулся я уже прижатым к дивану. Тэшин навис сверху, накрывая меня своим телом, и я не нашел в себе сил оттолкнуть его. Я позволял ему целовать меня, зарываться пальцами в волосы, царапая кожу головы, кусать уши и проникать языком внутрь раковины, посасывая мочку. Я больше не мог сдерживать стоны.
— Ха-а... чёрт, я сейчас с ума сойду. Вону-сси, может, уйдете прямо сейчас?
— Я и так в-вчера... брал отгул... а-амм.
Я твердил «нельзя», но сам уже плавился под ним. Его возбужденный член, огромный и твердый, болезненно и сладко тыкался мне в пах. Несмотря на одежду, я чувствовал его так отчетливо, словно мы оба были голыми. Слои ткани между нами казались лишними, мешающими. В то же время каждое соприкосновение с грубыми швами джинсов только подстегивало возбуждение. Тэшин вжимался в меня, имитируя толчки, терся и давил так неистово, что я едва не терял сознание от удовольствия.
— Ха... у вас в трусах уже всё мокрое.
— И как мне, по-вашему, ждать до утра?
Он без конца жаловался на то, что одежда промокла от смазки и стала липкой, но движений не прекращал. Тэшин продолжал настойчиво втираться в меня, пока не задрожал всем телом, с силой прижимаясь к моему бедру.
Он шумно выдохнул, и я почувствовал, как его ширинку обдало горячей влагой. От одного этого трения я и сам оказался на грани — сцепив зубы, я зашелся в тонком, мучительном стоне.
Мы кончили без проникновения, просто за счет ласк и трения, но из-за того, что брюки были безнадежно испорчены спермой, чувства удовлетворения не пришло. Наоборот, внутри мокрых штанов обмякший член ощущался как-то неприкаянно. Квон Тэшин, игнорируя чавкающие звуки нашей одежды, снова полез целоваться. В итоге, когда его пальцы начали дразнить мои соски, член снова начал твердеть. Я не стал сопротивляться, когда он расстегнул мне ширинку.
Когда он взял мой член в рот, я до крови прикусил тыльную сторону ладони, чтобы не закричать. Я впивался зубами в кожу так сильно, что остались глубокие багровые следы. Тэшин, не брезгуя тем, что я уже один раз кончил и всё было перемазано спермой, продолжал жадно сосать, одновременно поглаживая свой собственный член. Он тоже был на взводе после первой разрядки, и в тишине 305-го номера отчетливо слышались влажные, хлюпающие звуки.
На пике беззвучного оргазма я чуть не прокусил себе руку до мяса. Когда эта долгая, изнурительная волна наконец сошла на нет, на кисти красовался четкий отпечаток зубов. Я уронил руку, перепачканную слюной, и посмотрел на Квон Тэшина затуманенным взором. Он выглядел не лучше. Его вечно сонное, ленивое лицо сейчас горело такой отчаянной страстью, что я его почти не узнавал.
Но этот «чужой» Тэшин мне нравился. Мне хотелось видеть эту его сторону еще и еще — ту, о которой, возможно, он и сам не догадывался. Ослепленный этой жадностью, я долго не мог заставить себя отстраниться. Наоборот, я притягивал его к себе всё ближе.