Соляное общество. Экстра Sugar on me. Часть 3
Когда он проснулся, был уже полдень. Кихён моргал, пытаясь пригладить «воронье гнездо» на голове. В этот момент в спальню люкса вошел Чо Ёно — на нем были только домашние брюки, в зубах он зажал дольку яблока, а перед собой толкал сервировочный столик.
— Ага. Голос у тебя совсем сел.
Ёно хмыкнул, припарковал столик у кровати и подтянул кресло. Пока сонный Кихён пытался сфокусировать взгляд, Ёно снял серебристую крышку с тарелки.
Завтрак был легким: круассан с яблоком, сыром бри и джемом, воздушный омлет, бекон и обжаренные на гриле колбаски. Когда Кихён уныло пробормотал: «Трава...» при виде салата Цезарь, Ёно тут же прочел ему лекцию о том, что нельзя капризничать и нужно есть витамины.
Дальше ели молча. За ночь Кихён так измотался, впиваясь ногтями в спину Ёно (которая теперь, должно быть, выглядела как после встречи с кошкой), что проголодался до безумия. Ёно тоже не отставал, сосредоточенно работая челюстями и лишь изредка прерываясь, чтобы подлить мужу теплый ромашковый чай в изящную чашку из костяного фарфора.
Время выезда давно прошло, но когда твой муж — чеболь, такие мелочи, как доплата за отель, перестают волновать. С тех пор как Кихён решил быть с ним, он перестал проявлять ненужную гордость в финансовых вопросах. Его собственные сбережения были внушительны, но по сравнению с капиталом Ёно это была капля в море. К тому же, ребенок в его животе был законным наследником, так что делить имущество не было смысла.
Тем не менее, Кихён хотел работать. Он планировал нанять няню сразу после родов и вернуться к делам. Он считал, что неважно, чьи руки растят ребенка, лишь бы он рос в любви и достатке. Учитывая, что и у него, и у Ёно семейные ценности в детстве были слегка деформированы, здесь их взгляды полностью совпадали.
Он не сомневался, что справится с ролью отца. Проблема была в самом Ёно. Тот уже вовсю твердил, что уйдет в декретный отпуск, и это немного пугало. Кихён посмотрел на Чо Ёно, который как раз заботливо подносил к его рту кусочек омлета на вилке, и прочистил горло.
— ...Слушай, я на всякий случай спрошу... Тебе всё еще тревожно?
Ёно нахмурился, не сразу сообразив, о чем речь. Казалось, все его когнитивные способности сейчас были направлены на то, чтобы Кихён съел этот злосчастный омлет. Кихён послушно открыл рот, чувствуя нежный сливочный вкус, и только после того, как он проглотил еду, Ёно ответил.
Он облизал палец, которым только что вытирал уголок губ Кихёна, и буднично произнес:
Это прозвучало так обыденно, что Кихён впал в ступор. Ёно выглядел таким счастливым и стабильным в последнее время, совсем не похожим на того человека, который когда-то бился в гипервентиляции после новостей из клиники.
— Но... почему? Что именно не так?
Кихён засуетился. Ему стало ужасно неловко от мысли, что, возможно, счастливым в их браке чувствует себя только он один. Он вдруг осознал, что так и не вник в истинную причину, по которой Ёно хотел «начать всё сначала» с этих невинных свиданий, списав всё на свою беременность.
На самом деле, Кихён смог выжить все эти годы безответной любви только потому, что у него было не слишком богатое воображение и он не привык копаться в себе. Ёно же всегда думал на шаг вперед, строя в голове сценарии, о которых Кихён даже не догадывался.
Так было и в детстве. Маленький Ёно, объявивший о разрыве дружбы только потому, что они больше не могли видеться, смотрел на мир шире. Даже глядя на одно и то же яблоко, Со Кихён просто думал: «А, сезонное?», а Чо Ёно вспоминал Исаака Ньютона.
— Почему ты молчал? Скажи мне, что тебя пугает.
Кихён порывисто встал с кровати и сел рядом с Ёно, неуклюже погладив его по щеке.
Ёно посмотрел на растерянное лицо Кихёна. Тот выглядел действительно взволнованным. Такое лицо бывает у молодожена, который купался в медовых грезах и вдруг узнал, что его партнер чувствует себя иначе, — растерянное, не знающее, что делать. Или как у первокурсника, который хочет быть нежным с новой девушкой, но понятия не имеет, как это конкретно сделать. Чо Ёно очень нравилось, что Кихён так заботится о нем.
Он чуть наклонил голову, прижимаясь щекой к его ладони.
И это была правда. Это не была проблема Со Кихёна. Это была его собственная расплата за те годы, когда он в упор не видел человека рядом с собой, заставляя его сердце истекать кровью.
Его пугала мысль, что однажды Кихён проснется и подумает: «Что я здесь делаю? Почему я рядом с тем, кто превратил мою жизнь в пепел?». И тогда Со Кихён просто уйдёт. Без единого слова, как и всегда, не видя смысла что-то объяснять Чо Ёно. И в этот раз он исчезнет так надёжно, что Чо Ёно никогда его не найдёт. Со Кихён может ошибиться, но его главное достоинство в том, что он никогда не повторяет ошибок дважды.
...Эта тревога рождалась из жуткого непонимания: что же делать Ёно, если такой день действительно настанет?
Самое смешное, что у этого изматывающего страха не было виновника. Кихён не взращивал в нём это чувство специально. Напротив, он выглядел вполне довольным рядом с Чо Ёно, словно полностью забыл обо всём, что произошло между ними.
Ёно до сих пор не мог стереть из памяти то его сухое, лишённое эмоций лицо. Но отходчивый Кихён уже всё забыл и со смиренным видом прожёвывал омлет, который Ёно клал ему в рот.
Казалось, нужно ещё о чём-то молить, просить прощения и ждать искупления, но Со Кихён уже давно за всё его простил. И Ёно до смерти боялся, что именно такой, потерявший всякие обиды Кихён снова его бросит.
Кихён грубовато взял его за подбородок, вырывая из пучины мрачных мыслей. Ёно рефлекторно хотел напрячься, но заставил себя расслабиться под этим прикосновением.
— Если бы не ты, я бы никогда на такое не пошел, — твердо сказал Кихён.
Да, Со Кихён, сбегающий из дома по водосточной трубе будучи беременным — это было безумие, на которое его толкнул только Чо Ёно. В любой другой ситуации Кихён — образец здравого смысла.
— Дай я перефразирую, — продолжил Кихён, глядя ему в глаза. — Если бы не ты, я бы никогда не был так счастлив.
Ёно судорожно вздохнул. Он не ожидал таких слов.
— Да, из-за тебя я нахлебался горя, это факт... Но без тебя моя жизнь была бы смертельно скучной.
— ...То есть я для тебя просто развлечение? — голос Ёно дрогнул, но он попытался перевести всё в шутку, чтобы скрыть нахлынувшую благодарность. Кихён улыбнулся и кивнул.
— Именно. Я улыбаюсь благодаря тебе. Не из-за кого-то другого, а из-за тебя.
Для Чо Ёно это стало ударом милосердия. Он почувствовал, как защипало в глазах, а кончики пальцев задрожали. Он ловил каждое слово, боясь, что оно окажется ложью.
Кихён терпеливо ждал, пока он справится с собой. Ему было жаль, что Ёно в одиночку пережевывал эти страхи, пока они жили душа в душу. Он был готов подтвердить любое его опасение: «Я твоё всё? Да. Я принадлежу тебе? Полностью». Он ожидал собственнических вопросов, характерных для Ёно, и, честно говоря, они ему даже начали нравиться.
Но вопрос Ёно был совсем другим:
— ...Я правда могу заставить тебя улыбаться?
— А из-за кого еще мне улыбаться? Ты же постоянно выкидываешь какие-то номера. Ты у нас тот еще придурок.
Кихён спокойно притянул голову Ёно к себе и коротко поцеловал его в макушку.
Не в силах больше сдерживаться, Ёно рывком поднялся и обхватил талию Кихёна.
От внезапного толчка Кихён повалился на кровать. Ёно бережно придержал его за затылок, чтобы тот не ударился. Прежде чем тот успел что-то возразить, широкий язык Чо Ёно бесцеремонно вторгся в его рот.
Крик Кихёна потонул в складках простыней. В комнате на мгновение воцарилась тишина, которую вскоре нарушил грохот — кто-то из них задел ногой сервировочный столик, и приборы со звоном посыпались на пол.
Кихён перестал сопротивляться и полностью отдался поцелую. В движениях Ёно всё еще сквозило отчаяние, но Кихён знал — они справятся с этим в процессе их совместной жизни.
У Кихёна тоже остались шрамы. Дни, когда его отвергали, и дни, когда он сам молил о том, чтобы его отвергли навсегда. Но эти воспоминания больше не тяготили его. Чо Ёно всё исправит. Так же, как Со Кихён заполнит пустоту в сердце Чо Ёно.
Глаза альфы блестели от слез. Кихён не стал над ним смеяться. Эти слезы были ему дороги.
За окном шумел ветер, но он не мог нарушить покой этого мирного, наполненного любовью дня.