Из огня да в полымя. Глава 1, часть 2
Моё резкое старение — целиком и полностью вина Пак Чонсопа. Кто угодно превратится в старика, если будет пахать с девяти утра до одиннадцати вечера.
С самой работой я ещё кое-как справлялся, но что меня по-настоящему доканало, так это бесконечные звонки. «Исправьте здесь», «Посмотрите старый проект», «Тут только размеры поменять»... На разговоры по телефону уходило больше времени, чем на сами чертежи.
Когда на тебя наваливается такая гора дел, тут не до любви — банально нет времени, чтобы встретить нового человека. Моё будущее виделось мне беспросветно мрачным. И что самое смешное — Чонсоп, этот гад, занят ровно так же, но личную жизнь обустроить ухитрился.
Я гадал, с чего это он вдруг прилип к стулу в офисе, а он, оказывается, весь обед не выпускал из рук телефон. По тому, как он хихикал, пялясь в экран, расклад был ясен как день.
Раз уж он заикнулся о «серьёзных отношениях», значит, они встречаются уже какое-то время. Не то чтобы для него было в новинку заводить интрижки на стороне, имея под боком секс-партнёра, но получить такой удар в спину без предупреждения... Чувство предательства было просто неописуемым.
И дело вовсе не в том, что я питал к Пак Чонсопу какие-то чувства... Ну, в смысле, чуть более глубокие, чем просто к партнёру по сексу. Просто — какого хрена?! Я тут из кожи вон лезу, убиваю законные выходные, чтобы уложиться в сроки, а он в это время смеет крутить амуры?
Хоть мы друзья и бывшие любовники, работа есть работа, и я строго соблюдал субординацию. Именно поэтому в офисе я звал этого придурка «директором». Чонсоп слышал это обращение сотни раз, но сейчас его лицо скривилось так, будто он проглотил что-то мерзкое.
Весь его вид говорил о том, что он жутко дёргается — а вдруг я сейчас заявлю об увольнении. Даже смотреть на это было противно.
По контракту у нас пятидневка, но это всё чушь собачья. Мой график — это «понедельник-вторник-среда-четверг-пятница-суббота-воскресенье».
— А-а~ В выходные? Ну да. Отдыхай.
Он заметно расслабился. А потом, словно только что вспомнив, как-то чересчур картинно повернулся ко мне.
— Я и сам хотел предложить тебе отдохнуть. В пятницу у меня встреча с директором «Хэсон Тек».
Я на своей шкуре знал, как выматывают такие посиделки с клиентами, и люто ненавидел в них участвовать. Чонсоп об этом знал и звал меня крайне редко. Раз уж он заговорил об этом, значит, отвертеться не получится.
— Я тоже его не перевариваю, а что делать?
— Пусть жрёт свою мраморную говядину в одиночку.
— Если бы... Эх, мужику уже под полтинник, а энергии — хоть отбавляй.
Я уже примерно представлял, что нас ждёт в пятницу.
— Я один с ним не справлюсь. Ты тоже должен пойти.
Лучше бы я сверхурочно поработал.
Из-за этой предстоящей пьянки я несколько дней ходил мрачнее тучи. В среду Чонсоп предложил вместе поужинать. Вообще-то, поесть нормально в компании было лучше, чем возвращаться домой к одинокому рамёну, ветчине или консервированному тунцу, но сейчас у меня не было настроения сидеть с ним за одним столом.
Видимо, я и впрямь превращаюсь в аджосси: обычная еда уже не радует, если к ней не прилагается бутылочка соджу. А где соджу — там и риск, что из меня фонтаном потекут все обиды на этого придурка.
Стоило мне отказаться, сославшись на то, что не хочу тратить силы перед пятничным марафоном, как на морде Чонсопа промелькнуло явное облегчение. Ну и гад. Редко кому удаётся стать настолько неприятным в один миг, но Пак Чонсоп справился блестяще.
И вот, пятница. Мы с Чонсопом закинулись таблетками для защиты печени и отправились в рыбный ресторан на встречу с директором и его замом. Стол ломился от закусок и морепродуктов, но я едва пару раз притронулся к палочкам.
Что такое приём клиентов? Это когда ты должен поддакивать так активно, что считай — полдела сделано. В такой обстановке не до еды: на один кусочек рыбы приходилось три стопки соджу.
Первым раундом дело не ограничилось, мы потащили их во второй. Пока Чонсоп заводил гостей внутрь, я остался у стойки администратора заказать девочек. В этот момент Чонсоп с кислым лицом вырос рядом. Оказывается, клиенты потребовали не просто хостес, а стриптизёрш.
— Теперь-то я могу свалить? — шепнул я ему.
Смотреть, как пьяные мужики лапают девчонок, не было никакого желания, но Чонсоп и слушать не хотел.
— Просто поддерживай атмосферу. Только атмосферу.
Пожилой директор сам трясти тамбурином не станет, заставлять «целого президента» Чонсопа тоже не по чину, так что роль штатного шута-погремушки досталась мне.
Как вынести это на трезвую голову? Я снова начал пить на пустой желудок. Алкоголь давно не заходил так тяжело, я чувствовал — ещё немного, и сдохну. Но кто-то же должен был следить за этими господами, и раз я тут самый младший, отрубиться я не имел права.
Я поплёлся в туалет, чтобы хоть лицо водой ополоснуть и прийти в себя. Мне казалось, я иду ровно, но, судя по тому, как шарахались встречные, выглядел я как законченный пропойца. Кое-как, пошатываясь, я толкнул дверь. Но, увидев парня у раковин, заходить расхотелось.
Бог с ним, что взрослый мужик стоит и рыдает, но то, как горько он это делал... На него было почти приятно смотреть. Это совсем не походило на то, как я сам размазывал сопли на днях.
Крупное тело, высокий рост. Короткая стрижка, но уложенная так неумело, будто он просто наляпал воска, не зная, что с ним делать... Не только мне — любому, кто увидел бы его сейчас, стало бы его жалко. А всё потому, что он был чертовски хорош собой.
— Вам плохо? — спросил я, стараясь говорить как можно более солидным, «трезвым» басом.
Парень густо покраснел и судорожно вытер глаза.
Может, новичок из какой-нибудь соседней фирмы? Хотя для новичка он выглядит слишком уж юным. Пока я прикидывал его возраст и собирался окликнуть ещё раз, дверь в туалет распахнулась.
Вошедший — с завивкой и крашенными в коричневый волосами — с виду был типичным бандитом. Он с ходу накинулся с претензиями на парня, который только что ревел в три ручья.
Глядя, как этот красивый, молодой и так трогательно плачущий парень весь сжался и понурил плечи, я передумал умываться. Вместо этого я просто вымыл руки, делая вид, что именно за этим и зашёл. Краем глаза я заметил, что парень вот-вот снова разрыдается.
Жалко его, конечно, но что я могу сделать? Да уж, социальная жизнь — штука суровая... Поцокав языком про себя, я вышел.
Суровая жизнь продолжалась и за нашим столом. Эти энергичные маразматики заказали ещё выпивки.
Твою мать. Сами-то почти не пьют.
Глядя на Чонсопа, я понял, что тот уже поплыл, так что отдуваться снова пришлось мне. Я изо всех сил старался не терять связь с реальностью, но после того, как я показал большой палец директору, танцующему медляк, воспоминания начали обрываться.
Моргнул — я в туалете. Снова сполоснул лицо — я уже на улице. Последнее, что осталось в памяти — как я заталкиваю невменяемого Чонсопа на заднее сиденье его машины.