Из огня да в полымя. Глава 5, часть 2
Все здесь были свои, так что стоило прийти, как началась бесконечная суета с приветствиями. Чонсоп хлопотал больше самих хозяев — со стороны можно было подумать, что он член семьи.
Получасовая церемония пролетела, и мы с Пак Чонсопом закономерно оказались за одним столом с топ-менеджерами других фирм. Сама свадьба их ни капли не заботила: они вовсю обсуждали аренду заводов, покупку квартир в новостройках и цены на сырьё.
Чонсоп вежливо поддерживал разговор, нацепив добродушную маску. Но я-то видел: он на грани. В этот момент мне, продремавшему целый час в машине, стало ещё совестнее.
Кто-то решил взять на себя роль тамады. А что ещё делать на чужой свадьбе? Только объедаться на фуршете и пить на халяву.
— Нам нужно сразу возвращаться в офис, — с сожалением в голосе отказался Чонсоп.
— Снова за работу? Сразу видно, директор Пак молод, энергии через край. Нашим сотрудникам стоило бы у него поучиться.
— Да уж. Стараюсь успеть по максимуму!.. У нынешней молодёжи рвения совсем нет.
— И не говорите! Людей нанять — целая мука. Чуть что, сразу клеймят «стариканами» да «самодурами»!..
Мне стало даже жаль Чонсопа: смотреть, как он выкладывается перед этими стариками, было и больно, и похвально.
Раз мы возвращаемся в офис, настаивать на выпивке они не стали и принялись соображать на своих. Чонсоп глянул на мою полупустую тарелку и едва заметно кивнул. Я ответил тем же, и мы почти синхронно поднялись.
— В следующий раз обязательно соберёмся!
— Сам бы с радостью выпил, но дела не ждут.
Слова звучали вежливо, но уходил он решительно. Мы отметились у стола хозяев, зафиксировали своё присутствие, и на этом официальная часть закончилась. Теперь — только в офис.
Осталось ли у меня дома что-нибудь выпить?..
Хоть я и отказался от алкоголя за столом, выпить дико захотелось. Решил, что перед возвращением домой надо заскочить в магазин.
У лифтов было не протолкнуться: одни уходили со свадьбы, другие ждали следующую церемонию. Пришлось пропустить целую толпу, прежде чем мы смогли зайти.
Голос из динамика объявил подземный этаж, и двери разъехались. Чонсоп принялся разминать затекшую шею, крутя головой из стороны в сторону.
— Может, купим кофе по дороге?
— Где-нибудь поблизости наверняка есть.
— Должен быть. Сядем в машину — гляну.
Чонсоп ссутулился и поплёлся к парковке.
Я поднял телефон, и он понимающе кивнул. При посторонних я не решался читать сообщения.
Мать написала именно то, что я и ожидал. Не может принять такие деньги, подарок слишком дорогой. Писала, что не хотела мешать звонком, но очень хочет увидеться, если я не против.
Я медленно прочитал текст и тяжело вздохнул. Растрогало ли это меня? Не знаю. Я был рад её возвращению, но вместо нежности чувствовал скорее облегчение: «фух, одним делом меньше».
В последнее время в моей жизни всё шло наперекосяк. Работа, фирма, да ещё и эти двое личную жизнь превратили в балаган… А, к чёрту. Поели — пора заправиться кофеином, иначе мозг просто отключится. Я уже собрался идти, раздумывая, что в кофейне обязательно попрошу двойной эспрессо, как вдруг…
Странное дело. Мать — это семья, логично, что я узнал её голос спустя столько лет. Но…
Неужели я до сих пор помню голос этого ублюдка?
Скрип — я повернул голову так медленно и тяжело, будто проворачивал заклинивший жернов.
— Надо же было здесь встретиться. Ты на свадьбу?
Прямо в центре Сеула, на чужой свадьбе, я столкнулся со своим бывшим — Им Гюджином.
Что ему сказать? Нет. Дело даже не в словах… С чего это ничтожество решило, что имеет право ко мне обращаться? Хотя нет, и это не то. Я просто хотел навсегда забыть о существовании некоего Има.
Он подошёл ближе. Внутри вспыхнуло неистовое желание разок ему вмазать и плевать на штраф в пять миллионов. Чем ближе он подходил, тем сильнее отключался разум.
Одной пощёчины мало. Зубы… Точно! Выбить ему зубы, а потом вытрясти все сбережения на адвокатов!..
Я в ярости сжал кулаки, но раны, нанесённые людьми, так просто не заживают. Хоть я и был готов выложить все деньги мира за его выбитые зубы, тело меня не слушалось. Я лишь выдавил это короткое слово, содрогаясь от крупной дрожи. Мужчина лишь понимающе кивнул.
— У тебя есть минутка поговорить?
— Здесь не самое подходящее место…
— Я виноват. Хотел извиниться.
Я в упор уставился в холодный бетонный пол. Его запоздалое «извини» выбешивало до безумия.
Если бы он сказал это тогда, когда я вкалывал на старой работе до дыр в желудке… может, я бы и попытался его понять. В конце концов, я был тем, кто первым полез целоваться в офисе.
Но этот гад не сделал ничего. Даже не позвонил.
Я рассмеялся как ненормальный. В этой паршивой ситуации, когда мне хотелось просто растоптать его, я больше всего боялся, что двери лифта откроются и оттуда выйдет кто-то знакомый.
Поэтому я не мог даже взглянуть на него. Сделать вид, что мы не знакомы, что ничего не было, и просто уйти — это был мой предел.
— Обойдёмся без извинений. Всё равно ничего хорошего друг другу не скажем.
Правильно ли я ответил? Нормальное ли у меня сейчас лицо? Я до боли стиснул зубы и отвёл взгляд.
Он порывисто схватил меня за запястье. Меня аж передернуло от отвращения. Я вырвал руку, а Им Гюджин посмотрел на меня так, будто это его здесь смертельно обидели. Это выражение лица — точь-в-точь как раньше — выводило из себя окончательно.
— Я просто не мог с тобой связаться. Когда звонил… номер уже был изменён…
Не понимаю, зачем он лепит эти нелепые оправдания. Им Гюджин прекрасно знал все места, где я бываю: кафе, бары, даже мой адрес. И теперь он заявляет, что просто «не мог со мной связаться», потому что я сменил номер.
Вскипевшие было мысли мгновенно остыли.
— Извинения приняты. Доволен? А теперь давай больше не видеться. Пожалуйста.
Я говорил искренне. Этого человека, которого мне даже по имени называть не хотелось — только «этот, как его, Им», — я мечтал целиком и полностью вычеркнуть из своей жизни.
Но этот эгоистичный ублюдок до последнего пытался облегчить свою совесть: всё канючил, чтобы я уделил ему время или дал номер телефона. Просто задрал.
В тот момент, когда я уже готов был взорваться, из лифта вывалилась очередная компания. Мы с Гюджином поспешно отвели взгляды в разные стороны. И тут я его увидел.
Лицо Пак Чонсопа, ещё мгновение назад казавшееся выжатым лимоном, вдруг расплылось в широкой, едва ли не сияющей улыбке.
Он выглядел так свежо и бодро, что я на секунду засомневался, не галлюцинация ли это. Но, встретившись с ним взглядом, я тут же считал его немой вопрос:
Меня проняло едва ли не до слёз — настолько это было вовремя.
— Я же просил подождать в машине, зачем пришёл? Я бы и сам скоро спустился.
Голос у меня вдруг стал гнусавым, а ноги словно перестали держать. Стоило мне обвить рукой талию Чонсопа, как он тут же по-хозяйски приобнял меня за плечо.
Как раз вовремя: неподалёку двое пьяных мужиков бурно изливали друг другу душу в объятиях. Корейцы вообще снисходительны к пьяным. На наши прикосновения никто и не взглянул.
— Сказал, что ответишь на звонок, а сам пропал. О чём вы болтали?
— Да так... встретил одного старого знакомого...
Я замялся, и Чонсоп окинул Гюджина оценивающим взглядом. Объективно говоря, Пак Чонсоп был чертовски хорош собой, а вот внешность Гюджина на его фоне явно проигрывала. Гюджин неловко кашлянул и обратился к Чонсопу:
— Похоже, вы с Джэмином близко знакомы.
Чонсоп демонстративно хмыкнул и с издёвкой переспросил: «Говорит, знакомые мы». Это было по-настоящему нагло, но на Гюджина, чьё лицо начало каменеть, было любо-дорого смотреть.
Я ворчливо попытался оттолкнуть Чонсопа. Он сделал вид, что поддался моему слабому толчку, но тут же притянулся обратно.
— …Вижу, ты неплохо устроился.
— А кто виноват, что ты так долго?
Мы продолжали миловаться, будто этого ничтожества рядом и вовсе не существовало. Гюджин выдавил подобие улыбки, но я отчётливо видел, как от напряжения у него дёргается скула.
— У Джэмина со мной всё отлично. Вы уже закончили? — спросил Чонсоп.
Чонсоп крепче сжал моё плечо. Это был сигнал, что пора уходить, но мне почему-то было мало. Я впервые посмотрел Им Гюджину прямо в глаза. Обычные, невыразительные черты... а ведь когда-то они мне нравились.
Но сейчас он выглядел как обветренная тушка кальмара. Я лучезарно улыбнулся ему на прощание:
— Давай больше правда никогда не встречаться. А то тошно, пиздец.
Когда я уходил, на душе было не так легко, как ожидалось. Скорее, внутри поселилась какая-то пустота. Гюджин остался прежним, всё тем же парнем из моих воспоминаний, и, кажется, жизнь у него шла вполне своим чередом.
Но, по крайней мере, в самом конце я смог произнести его имя совершенно спокойно. И это приносило хоть какое-то удовлетворение.
Чонсоп нажал на кнопку брелока, и его машина мигнула фарами. Я недоуменно моргнул, а он весело рассмеялся.
— Не зря я сегодня взял отцовскую тачку.
— Надо показать её этому придурку, пока он не смылся. Прыгай скорее.
Похоже, Чонсоп горел желанием умыть моего бывшего даже больше, чем я сам. Он так зорко высматривал цель, что в два счёта отыскал Гюджина на забитой парковке.
Тот стоял в окружении каких-то людей — родственников или знакомых. Похоже, в этом же здании проходила чья-то свадьба. Я вяло пытался уговорить Чонсопа просто уехать, но в глубине души надеялся, что он сейчас небрежно зачешет волосы назад...
Когда в нём просыпается эта лёгкая наглость, он становится ещё красивее...
Машина плавно притормозила рядом с ними. Окно опустилось, и люди из компании Гюджина уставились на Чонсопа.
— Это кто? — спросил кто-то из толпы, обращаясь ко всем сразу.
Уголки губ Чонсопа взлетели в уверенной улыбке.
— Жаль, что мы знакомимся при таких обстоятельствах, я ведь вижу вас впервые.
Гюджин явно не собирался совершать каминг-аут перед всей этой толпой. Посерев от ужаса, он быстро повернулся к ним спиной, пытаясь своим телом загородить окно водителя.
— И правда. Было бы славно поболтать с Джэмином подольше, без лишней спешки...
Я со своим перекошенным лицом был явным дилетантом, а вот сияющий Пак Чонсоп играл как профи.
— Но для меня эта встреча всё равно была...
Чонсоп скользнул взглядом по Гюджину сверху вниз.
— …весьма значимой. Даже уверенности в себе прибавилось.
Молодой, богатый и красавчик-парень — это был идеальный способ раздавить жалкого бывшего.
Только когда я легонько ткнул его в плечо, призывая прекратить, Чонсоп поднял стекло. Перед тем как окно закрылось, я успел перехватить пылающий яростью взгляд Гюджина. Пожалуй, это был самый счастливый момент за последнее время.
То ли от мысли, что наконец-то удалось утереть ему нос. То ли оттого, что морось прекратилась и небо наконец прояснилось. А может, всё дело в пустой дороге — странно, ведь когда ехали сюда, всё стояло в пробках.
Хоть я и не пил кофе, в голове было непривычно ясно, а перед глазами — никакой мути. Казалось, сегодня я даже сверхурочные отработал бы с удовольствием. Но Чонсоп свернул не к офису, а к моему дому.
— Ты что, в компанию не едешь?
— Решил, что мне одному там будет спокойнее.
— С «Ильсон Энжиниринг» я сам разберусь.
Что это с ним?.. С чего вдруг такая щедрость?
Машина уже замерла у дома, но я не спешил открывать дверь. Я ведь прекрасно знал, какой у него завал, и вешать на него свои дела было как-то не по себе.
Может, я храпел по дороге? Или со стороны выгляжу совсем уж жалко с этими ввалившимися от недосыпа глазами?
— Я бы не отказался сейчас пропустить по стаканчику.
— Выпить? А... Знаешь, мне в какой-то момент ужасно захотелось стащить со стола пару бутылок.
— Неужели тех самых, с банкета?
— Когда нельзя, хочется вдвойне.
Чонсоп уставился на меня в упор. Видимо, моё желание прихватить халявную выпивку прозвучало слишком уж по-нищебродски, так что я даже смутился.
— Сейчас в офис надо заскочить, так что не выйдет. Может, заглянуть к тебе попозже?
Нужно иметь особый талант, чтобы предлагать просто выпить вместе настолько приторным тоном.
Раз уж обменялись шуточками, самое время было выходить. Но руки словно приклеились. Я принялся делать вид, что с интересом рассматриваю салон, и нервно почесал бровь.
На мой грубоватый оклик Чонсоп и бровью не повёл. Я понимал: пока не выдавлю это из себя, на душе будет скрести. Если человек помог — надо поблагодарить. Даже если этот человек — придурок Пак-чжон.
— В общем... спасибо. За то, что было.
— Этот козёл — мой бывший коллега.
— Честное слово, хотел ему все зубы пересчитать, но почему-то не смог. Наверное, денег на компенсацию пожалел...
Одно дело — знать о моём прошлом из слухов, и совсем другое — участвовать в такой очной ставке. Мало того что благодарить было неловко, так Чонсоп ещё и выдал перформанс «идеального нового парня». От смущения меня понесло, и я начал болтать лишнее.
Я продолжал яростно тереть лицо, пытаясь хоть как-то спрятать краску. Но Чонсоп, будто видя меня насквозь, снова позвал по имени, заставляя обернуться.
Стоило мне повернуть голову к водителю, как дыхание спёрло.
Я и опомниться не успел, как его язык мазнул по моей нижней губе.
Стёкла были наглухо тонированы, так что снаружи нас никто бы не увидел, но сам факт!..
— Ах ты!.. Совсем страх потерял?!
Я судорожно оттолкнул его в плечо и вытаращился, кипя от возмущения.
Только вроде всё улеглось, и на тебе — опять обострение? Почему сейчас-то?!
Чонсопу было глубоко плевать на мой испепеляющий взгляд — он лишь весело расхохотался.
— Ой, да завязывай уже! Я на тебя жалобу за домогательство накатаю!
На его губах всё ещё играла улыбка.
— «Валяй»?.. Думаешь, не смогу? Сейчас же регистратор выдерну как вещдок!
Один творит дичь и сохраняет олимпийское спокойствие, а другой — то есть я — носится вокруг как ошпаренный. Чонсоп, всё ещё посмеиваясь, запустил пальцы под туго затянутый узел галстука. Тот скользнул вниз, обнажая верхнюю пуговицу рубашки.
Он снова зашёлся смехом, не в силах вымолвить ни слова. Аккуратно уложенные волосы слегка растрепались.
Он поднял руку, поправляя причёску. Эта его привычка мне всегда нравилась.
— Надо было просто врезать этому уроду. Чего ты терпел? С твоим-то характером.
— Если бы я ему врезал, ты бы за меня компенсацию платил?
На этот раз я рванул ручку двери без малейших колебаний. Выскочил на тротуар, не оглядываясь.
Стоило двери закрыться, как опустилось стекло со стороны пассажира.
— Эй, Джэмин! Захочешь выпить — звони!
Чонсоп с усмешкой кивнул. Я невольно проводил взглядом удаляющуюся машину.
Наверное, Пак Чонсопу было так же трудно сказать мне: «Не кисни, всё будет путём», как и мне — выдавить обычное «спасибо». По сути, это и была поддержка, просто в его исполнении она всегда звучала как издёвка.
Но мы оба всё понимали. А значит, могли назвать друг друга кем угодно: коллегами, партнёрами по сексу... или даже друзьями.