Соляное общество. Экстра Baby salt
Дом, где предстояло жить двум взрослым и ребёнку, был загородным. В этом месте, максимально отражавшем вкусы Кихёна, обожавшего дома с двориками, не было ни одного уголка, куда бы не приложил руку Чо Ёно — от закладки фундамента до интерьера и завершения строительства. Увидев, как Ёно возится с расчётами, пытаясь выложить плитку необычной формы, Кихён произнёс с таким видом, будто искренне не понимал происходящего:
— Купил бы просто готовый, зачем так мучиться? А, я слышал, что загородный дом нужно покупать вместе с землёй. Иначе высока вероятность, что тебя кинут.
Он что, решил преподать чеболю азы недвижимости? С того самого момента, как Со Кихён это выдал, Чо Ёно бросил попытки обсуждать с ним строительство. Стоило ему заикнуться о планах — мол, это сделаем так, а то вот эдак, — как у Кихёна перехватывало дыхание от непрошибаемой невозмутимости и покладистости мужа. Чо Ёно безумно любил Со Кихёна, но даже любовь не помогала мириться с его тотальной беспечностью и отсутствием всяких планов.
К счастью, Со Кихён не особо интересовался обустройством дома, но при этом и не лез со встречными предложениями по каждому пустяку. «Ты и сам отлично справишься», «Ты же разбираешься в этом лучше меня». Пары таких фраз хватало, чтобы Чо Ёно каждый день как на работу мотался в строительную компанию, которой отдал заказ.
Двоюродная сестра Чо Ёно, генеральный директор «Хэсон Констракшн», была от этого не в восторге.
— Ёно, завязывай с этой показухой. Здесь строительная компания! Если хочешь загородный дом на шестьсот квадратов, иди в архитектурное бюро!
Пропустив раздражение сестры мимо ушей, Чо Ёно прямиком отправился в отдел строительства таунхаусов «Хэсон» и сделал заказ. Сотрудники выглядели растерянными, но не могли отказать директору галереи «Набан» Чо Ёно — будущему главе «Хэсон», корейского конгломерата.
— И всё-таки, ты решил поручить это им? Чеболи что, скупают акции бумажных фабрик, когда им нужно купить ежедневник? Сестра же правильно сказала, это строительная фирма. Разве дома не заказывают у архитекторов?
Со Кихён пожал плечами, намекая на излишнюю суету, но до ушей Чо Ёно не долетело ни слова из его рассуждений — он зацепился лишь за промелькнувшее «сестра».
— С каких это пор ты так запросто называешь её сестрой? Ты что, выходишь на улицу и забываешь, что у тебя есть муженёк? Решил хвостом перед всеми мести?
Лицо Со Кихёна выражало крайнюю степень усталости, но Чо Ёно было не остановить. Он схватил Кихёна, который с невозмутимым видом пил воду, за запястье и потащил к дивану. Его душила обида. Было горько, что Кихён не ценит его искренних чувств.
«Нет, Кихён-а. То, что я сейчас сказал — это не недоверие к тебе».
— Впредь, как только вернёшься домой, снимай обувь и стой смирно в прихожей. Я буду нюхать твой член сразу с порога. Почую подозрительный запах — и ты под домашним арестом. Твой хер, которым ты и пользоваться-то не можешь, выглядит чертовски породисто. Видимо, тебе всё это время было жаль, что он простаивает без дела, Кихён-а?
«Я не боюсь, что ты выкинешь что-то эдакое. Я боюсь, как другие мужики на тебя смотрят. Я тебе верю. Ты не из тех, кто пойдёт налево».
— Если я отсосу у тебя и вкус мне покажется странным — жди семейного скандала. Понял?
«Конечно, я тебе верю. Разве ты на такое способен? Это те ублюдки, что зарятся на тебя, виноваты».
— Чего вылупился? И не делай такое милое лицо. Думаешь, я на это куплюсь?
Разумеется, из его рта вылетало совсем не то, о чём он думал.
Со Кихёнт закатил глаза к потолку и покачал головой. Он молча развернулся, достал из холодильника пудинг и принялся есть — это выглядело донельзя мило. Всем своим видом он показывал, что после таких речей у него упал уровень сахара в крови. Ёно дёрнул его за руку, не давая отвернуться, и впился зубами в загривок. Чтобы не сделать больно, он лишь слегка прикусывал кожу, словно играющий ребёнок. Кихён, видимо, сдавшись, погладил Ёно по голове, приговаривая: «Да-да, хорошо...»
Кихён ворчал, что ребёнку понадобится минимум пять лет, чтобы вырасти до метра, так зачем строить такой огромный дом, но Ёно пропускал это мимо ушей.
— Дорогой, просто поддержи меня. А то ведь я приду к тебе за утешением и уткнусь лицом в твою грудь. Ты же знаешь, если у меня дела пойдут наперекосяк, отдуваться придётся тебе.
После этих слов на лице Со Кихёна отразилось озарение. Больше он не спорил. Когда Ёно рассказывал о ходе работ, он даже ласково поддакивал. Видимо, изо всех сил старался не допустить момента, когда Чо Ёно начнёт снимать стресс, уткнувшись лицом в его грудь и вылизывая соски.
В те дни выходки очаровательного супруга вызывали у Ёно лишь смешок. Дни сменялись днями, дом был достроен, а ребёнок внутри Кихёна рос не по дням, а по часам.
Проблема была в том, что раздувшийся живот Кихёна пугал Чо Ёно.
— А ну-ка, иди сюда со своим поганым ртом.
Кихён, проходя мимо, ущипнул Ёно за щеку. Было довольно больно. Похоже, он приложил силу, зажав кожу между указательным и большим пальцами, но Чо Ёно даже не пискнул — он был слишком занят тем, что сверлил взглядом живот Кихёна. Живот рос, а сам Со Кихён становился всё более измождённым. Было очевидно, что плод высасывает из него все соки.
Раз Кихён так слабел, о нормальной половой жизни не могло быть и речи. В последнее время они обходились только оральным сексом. И хотя Ёно больше нравилось доставлять удовольствие, чем получать, Кихён запрещал даже это, жалуясь на усталость.
— Ты... ты там всё так облизал, что кожа горит... больно же.
Впрочем, Чо Ёно не чувствовал себя обделённым — ему хватало вида обручального кольца на пальцах Кихёна, которыми тот закрывал лицо, краснея до самых кончиков ушей и умоляя остановиться, чтобы кончить.
Конечно, похоть была лишь малой частью. Испытывать влечение к Со Кихёну было естественно, и с этим можно было совладать. По-настоящему невыносимым было видеть, как тяжело Кихёну даётся беременность.
До восьмого месяца живот почти не рос, но на последнем сроке его раздуло, как шар, готовый вот-вот лопнуть. Чо Ёно часто ворчал, косясь на этот живот, потому что терпеть не мог видеть, как Кихён мучается от внезапных болей в пояснице.
Доктор говорил, что для мужчин-омег это обычное дело, но Ёно считал, что этот мелкий паршивец — настоящий эгоист. Он даже сомневался, его ли это семя там сидит. Если бы этот ребёнок унаследовал хоть каплю его качеств, он не мог бы так хладнокровно заставлять Со Кихёна страдать.
Однако Со Кихён держался стойко.
— Все так рождаются. Не суетись и просто люби его. Это же наш с тобой ребёнок.
Эти слова отозвались в душе. Если бы не ребёнок в животе, Со Кихён вряд ли бы вообще подумал о возвращении к Чо Ёно. Он понимал, что Кихён решил жить с ним не только ради малыша, но этот фактор стал одним из решающих.
Глядя, как на последнем месяце Со Кихёну тяжело лежать и на боку, и на спине, Ёно сгорал от жалости. Он злился на ребёнка — мол, кто ты такой, чтобы мучить моего омегу? — но при этом не мог перестать быть ему благодарным.
Для Чо Ёно это стало открытием новых горизонтов. Долгое время единственным человеком, вызывавшим у него спектр эмоций, был Со Кихён, а теперь этот ещё не родившийся малец заставлял его думать то об одном, то о другом.
Конечно, до того как Кихён начал по-настоящему страдать на последнем месяце, в Ёно постепенно просыпались отцовские чувства. Если бы живот рос постепенно, как у других, Кихёну было бы легче? Каждый раз, когда Со Кихён стонал во сне, а Ёно не знал, чем помочь, в нём закипала обида. Он твёрдо решил для себя: вторых родов не будет. Как только мелкий вылезет, он тут же сделает вазэктомию.
Но время шло. День операции приближался. ПДР стояла на следующей неделе, и в больнице «Хэсон» уже была забронирована палата. С того момента, как стала известна дата, Чо Ёно, возвращаясь с работы, сам собирал вещи для Кихёна, не доверяя это помощникам по дому.
На упрёки Кихёна в излишней суете он даже не отвечал. Стоит ли слушать человека, который, собираясь в поездку, начинает паковать чемодан за восемь часов до вылета?
Вот и сегодня он планировал первым делом проверить собранные сумки. Ему казалось, что он предусмотрел всё, но сотрудницы галереи, у которых уже были дети, в один голос твердили, что в послеродовом центре понадобится ещё куча вещей. Он хотел убедиться, что ничего не забыл.
Однако в новом доме после работы его никто не встретил. Чо Ёно, которому было неуютно в тёмном доме, уже потянулся за телефоном, но заметил записку на столике в коридоре, ведущем из прихожей в гостиную.
「Пишу на бумаге, потому что если пришлю сообщение, ты опять поднимешь шум. У меня отошли воды, я в больнице. Не спеши.」
Естественно, от этих слов у него всё внутри перевернулось. Чо Ёно сорвал ключи с ключницы и бросился в гараж.
В такие моменты невозмутимость Со Кихёна просто бесила.
«Подниму шум? Тебя сейчас будут резать, а я что, должен был в это время свинину на гриле жарить? Ну что за придурок».
Запрыгивая на водительское сиденье, Ёно в мыслях вовсю материл своего супруга.
Раз из больницы они должны были вернуться втроём, ему сказали, что нужно детское кресло. Чо Ёно впервые в жизни купил внедорожник. Решил, что чем просторнее сзади, тем лучше для ребёнка. В отличие от времён, когда он гонял на седанах или кабриолетах, теперь нужно было жить ради других. Мысль о создании семьи вызывала в нём трепет. Но первая поездка на этом семейном авто, с которого ещё даже пленку не сняли, началась с бешеной гонки по городу из-за экстренной ситуации.
Всю дорогу до больницы Ёно звонил Кихёну. Разумеется, тот не брал трубку. Чо Ёно в ярости колотил кулаками по рулю и одновременно давал указания менеджеру Ю выяснить, началась ли в акушерском отделении больницы «Хэсон» экстренная операция.
— Говорят, господин Со сейчас на операции.
Слова менеджера Ю, пришедшие вскоре, стали окончательным подтверждением. Что за спешка, почему нельзя было дождаться плановой даты? Окружающие машины отчаянно сигналили, реагируя на его опасную езду. Чо Ёно летел, игнорируя все ограничения скорости. Злоба на ребёнка копилась в нём быстрее, чем километры на спидометре.
Однако когда он, заделавшись дорожным нарушителем и выжав из акселератора всё возможное, наконец добрался до больницы и впервые увидел ребёнка, весь его гнев в один миг рассыпался.
— Малыш такой красавец, — с улыбкой сказала медсестра через стекло отделения для новорождённых.
Чо Ёно даже забыл ответить, просто стоя с разинутым ртом. Младенец, завернутый в конверт, спал с закрытыми глазами.
Кихён, едва начавший отходить от наркоза, со смертельно бледным лицом велел ему первым делом посмотреть на ребёнка.
— Куда ты меня гонишь, когда я должен быть с тобой? Тебя только что прооперировали. Даже не сказал, что ложишься, ты вообще...
— Вот поэтому я и говорю — иди. Если один не может, другой должен позаботиться о ребёнке — это и значит быть родителями. Если не знал, усвой это и иди к малышу. Улыбайся, чтобы первое впечатление было хорошим. Понял?
Несмотря на боль в животе, Со Кихён отчитывал Чо Ёно. Это тоже стало шоком. Быть отчитанным Со Кихёном? В представлении Ёно Кихён был тем типом людей, за которыми нужен глаз да глаз во всём, что не касается их основной работы.
Малоежка, которому нужно подкладывать еду в тарелку; человек, чьи планы нужно проверять по три раза, потому что он вечно всё путает; личность, напрочь лишенная таланта к уборке и уж тем более к наведению порядка. Более того, он мог сесть в метро не в ту сторону и прислать сообщение: «Кажется, я опаздываю. Кстати, я не знаю, где я». Именно Чо Ёно одевал, кормил и опекал этого Со Кихёна. И вот теперь этот человек его отчитывает. Это было свежо и непривычно.
Поэтому, выходя из палаты и направляясь в детское отделение, он всё ещё пребывал в прострации. Откуда ни возьмись появился менеджер Ю и спросил, можно ли ему тоже взглянуть на ребёнка, но Ёно не смог ответить.
Со Кихён, у которого отошли воды, вызвал скорую и уехал один, даже не позвонив, а оставив записку, как какой-то человек из эпохи Чосон. Ёно прилетел в больницу в полной прострации, а ребёнок уже родился, и супруг, страдающий от боли после наркоза, выставил его вон — смотреть на дитя.
Всё так же не придя в себя, Чо Ёно спустился в отделение для новорождённых, назвал фамилию Кихёна и имя, которое тот подобрал в бюро имен, и наконец встретился с ребёнком.
И это было даже больше, чем он ожидал...
— Да он же вылитый господин Со!
Так и было. Ребёнок был точной копией Кихёна, будто тот родил его от самого себя. Это было заметно даже сквозь младенческую сморщенность.
— Вау, и правда одно лицо. Согласны, директор?
В тот момент Чо Ёно не смог ответить даже менеджеру Ю. По всему его телу прошла дрожь.
Это был первый миг, когда Чо Ёно полюбил кого-то, кроме Со Кихёна.