Солёное сердце. Глава 21
Со Джинхёк, который раньше хоть кратко, но отвечал, на этот раз проигнорировал моё сообщение. Я раз за разом перечитывал пометку «прочитано», но ответа не было. На этом всё закончилось.
Может, я выбрал неверный путь? Или он мне просто не поверил? Мысли роились в голове, не давая уснуть. И пока я изводил себя, пытаясь предугадать реакцию Со Джинхёка, в мою жизнь окончательно вклинился Кан Усок.
Он явно был настроен серьезно: каждый вечер приезжал в Каннам, чтобы поужинать со мной. Я не отказывал — мне нужно было занять голову чем-то, кроме мрачных мыслей, просто смеяться и болтать. А может, я и правда втайне надеялся, что у нас с ним что-то получится. Мне отчаянно хотелось сбежать от своих чувств к Со Джинхёку.
В дни, когда не было уроков, мы с Кан Усоком гуляли по центру города или ходили в кино. За билеты, как и договаривались, платил я, но всё остальное — ужин, такси, кофе — он брал на себя.
Когда я пытался заплатить, Кан Усок выглядел настолько расстроенным, что я сдавался.
— Это же я позвал тебя. К тому же, я всегда угощаю младших, даже если мы не пара.
После таких слов возражать было невозможно.
Из всех альф-сверстников, которых я знал, Кан Усок был самым богатым. Встречались, конечно, типы, сорившие деньгами ради пафоса, но все они плохо кончали. Он был единственным по-настоящему обеспеченным альфой.
Сегодня он снова заехал за мной, мы поужинали, а потом он предложил выпить и отвез меня в паб в Итэвоне.
Внутри было шумно: корейцы и иностранцы смеялись и перекрикивали друг друга. Кто-то пил разливное пиво из пластиковых стаканов у барной стойки, кто-то клеил новых знакомых, компания парней резалась в дартс, а за настольным футболом кто-то радостно орал и обнимался.
Честно говоря, я в таком месте был впервые. Тем более в качестве гостя. Кан Усок привычно здоровался с посетителями.
— О, ты чего так долго не заходил?
Кан Усок широко улыбнулся и по-хозяйски закинул руку мне на плечо. Я на мгновение замер, но сбрасывать её не стал.
Формально он не предлагал мне встречаться, но наше общение уже давно перешагнуло черту просто дружбы. К тому же, я сам просил его притвориться моим партнером, так что глупо было теперь идти на попятную.
На меня уставились любопытные взгляды. Феромоны работали так же: меня просканировали оценивающими волнами, после чего толпа взорвалась приветственными криками.
— Ну и красавчик. Везучий же ты ублюдок!
От такого приема я растерялся. Даже иностранцы приветствовали меня на ломаном корейском.
— Рады знакомству. У этого парня полно бабла, так что дои его по полной, пока вы вместе.
Посыпались шутки, подколы и возгласы одобрения. Излишнее внимание начало меня тяготить.
Заметив это, Кан Усок попытался утихомирить друзей.
— Эй, завязывайте. Видите, ему неловко.
Все покатывались со смеху. Лицо Кан Усока стало пунцовым.
— Да хорош вам, придурки. Позже поболтаем.
— Ладно, ладно. Наслаждайтесь друг другом.
Один из парней протянул мне пластиковый стакан со свеженалитым пивом.
Он подмигнул, словно заигрывая, но его феромоны были чистыми, без грамма похоти. Просто шутка. Я улыбнулся и принял стакан.
— Спасибо. С удовольствием выпью.
Компания тут же вернулась к дартсу, бурно реагируя на каждый бросок. Когда мы отошли, Кан Усок заставил меня поставить недопитое пиво на стол и взял меню с коктейлями.
Он серьезно выбирал мне напиток, боясь, что я не разбираюсь в коктейлях. Я мельком просмотрел меню и ткнул в одно название.
В одном из мест, где я раньше работал, был бартендер, так что я частенько пробовал разные напитки и неплохо в них ориентировался. Одно время я даже думал сам пойти в бармены. Но передумал — не хотел работать по ночам всю жизнь.
— А, разбираешься? Тогда два хайбола, пожалуйста.
Градус там повыше, чем в пиве, так что стоило быть осторожнее, но от одного бокала со мной ничего бы не случилось. Мы присели за тихий столик в стороне от толпы, и Кан Усок виновато на меня посмотрел.
Уверен, не будь здесь меня, он бы сейчас в той же компании матерился и хлестал пиво, но сейчас он старательно строил из себя приличного парня.
Кан Усок не знал, что такая атмосфера мне не в новинку — наоборот, я чувствовал себя здесь как рыба в воде. Это был вкус чего-то вредного и сладкого, как дешевая уличная еда.
Приятель Кан Усока, который давал мне пиво, как раз осушил свой стакан и перевернул его над головой. Похоже, выиграл в споре на скорость. Другой парень полез к нему с поцелуями, и тот с брезгливой миной его оттолкнул.
Все вокруг были на взводе, их азарт передавался даже тем, кто не участвовал. Пока я за ними наблюдал, Кан Усок осторожно спросил:
— Ты ведь не обиделся, что я назвал тебя своим парнем?
Видимо, ляпнул и теперь переживал. Хотя другого слова, чтобы описать наши отношения, всё равно не нашлось бы.
— Всё нормально. Я и сам говорю другим, что ты мой парень.
Кан Усок расплылся в довольной улыбке. К слову, я и так был весь «обклеен» его метками. Любой обладатель вторичного пола сразу бы это заметил.
Кан Усок быстро понял, что моя течка уже близко. Это и неудивительно. За одну-две недели до течки омеги начинают подавать подсознательные сигналы альфам. Это время, когда внимание всех свободных альф концентрируется на тебе.
Беты часто думают, что феромоны омег всегда пахнут сладко, но это заблуждение. Обычно их запах слабее, чем аромат парфюмированного шампуня. Часто они пахнут землей или имеют слегка болотный, сырой оттенок.
Феромоны омеги — это скорее сигнал для общения, а не инструмент соблазна. Полная противоположность альфам с их яркими, порой удушающими ароматами.
Но перед самым началом хита всё меняется.
Запах становится резким. Он не обязательно сладкий или приятный, но он мгновенно бьет по нервам альф. Я не был исключением и уже чувствовал, как меняется мой запах.
Альфы не приближались ко мне только из-за мечения Кан Усока. Мечение — это буквально обозначение территории. Обычно метят личное пространство, но и омег тоже, чтобы заявить свои права.
Такие метки помогают приглушить наступление течки, и Кан Усок сейчас активно этим пользовался. Это было наше негласное соглашение. Поскольку наши отношения были неопределенными, его метки были слабыми и не могли скрыть всё полностью, но современные люди — не дикие звери. Почти никто не станет лезть к омеге, у которого уже есть парень.
В общем, период перед течкой — время нервное и для омеги, и для альфы рядом. Особенно для Кан Усока, который еще не закрепил за собой статус моего официального парня. Видимо, поэтому он и привел меня к друзьям — хотел обозначить границы.
— У них язык без костей, но они нормальные парни. Мы сто лет дружим. Хотел тебя с ними познакомить и угостить.
Окончательно успокоившись, Кан Усок заказал начос и картошку фри. Вскоре на столе появились горячие закуски.
Допив хайбол, я перешел на пиво. Кан Усок порывался купить что-нибудь подороже, но я терпеть не мог сладкий алкоголь, а напиваться чем-то крепким не хотелось.
— Я не особо люблю коктейли. К тому же, к картошке фри полагается пиво.
Я отправил в рот ломтик картофеля, а Кан Усок тут же снова полез в меню.
— Да? Тогда, может, еще курицу возьмем?
— Поедим немного, остальное оставим.
От этой его уверенной фразы в памяти внезапно всплыл Со Джинхёк.
Тот самый мужчина, который заказал в «Сонхэджон» столько десертов, что вдвоем не съесть, и велел оставить остатки. Слова одинаковые, но чувства у нас были разными. Кан Усок из кожи вон лез, чтобы показать мне свою симпатию, а Со Джинхёк…
Я едва подавил дикое желание прямо сейчас включить мессенджер и проверить, нет ли сообщений, и через силу преувеличенно весело рассмеялся.
— Вау, хён. Ты сейчас выглядел как типичный нувориш.
— Так я и есть нувориш, — снисходительно улыбнулся Кан Усок.
— Экономь деньги. Они что, твои?
— Деньги родителей — мои деньги.
Кан Усок ненавязчиво намекнул, что на его имя записано три квартиры в районе Мапхо. Наверняка он сказал это, чтобы соблазнить меня, но я не повелся, а лишь ощутил легкий стыд и укол неполноценности.
В отличие от меня, который всю жизнь копит, чтобы купить хотя бы крошечную однокомнатную студию в Сеуле, у него в Мапхо была не одна, а целых три квартиры. Это напоминание резко ткнуло меня носом в мою реальность. Я изо всех сил постарался не выдать свой негатив.
— Если ты не против, познакомишь меня со своими друзьями? — Кан Усок придвинулся ближе, заигрывая. Я пригубил пиво и притворился, что не понял намека.
— Я приехал в Сеул в двадцать лет, так что у меня здесь почти нет знакомых.
— А, правда? А где ты жил раньше?
— В Чхонджу, — бросил я первый попавшийся ответ. Все равно он не раскусит ложь.
— Ага. С одним знакомым хёном.
Я осушил остатки пива и перевел тему.
— Хён, познакомь меня со своими друзьями как надо.
Я старался как можно больше смеяться и болтать, чтобы заглушить чувство неполноценности и перестать думать о Со Джинхёке.
Друзья Кан Усока умели развлекаться. Имея за спиной похожий бэкграунд, они не тряслись над деньгами и не пеклись о завтрашнем дне. В их компании все мои заботы казались сущими пустяками, а выпивка и игры здесь и сейчас — единственным смыслом жизни.
Затесавшись в толпу, я впервые в жизни попробовал сыграть в дартс и настольный футбол. Через слово сыпался мат, «блять» да «нахуй», но даже те, у кого ничего не получалось, веселились от души. Проигравший в игре выпивал пиво в качестве штрафа. Те немногие, кто не умел пить, быстро вырубились и спали неподалеку, свалившись в кучу.
Каждый раз, когда подходила моя очередь пить, Кан Усок вызывался быть моим «черным рыцарем» и принимал удар на себя, но время шло, и я все равно пьянел. Голова шла кругом, поэтому мне было плевать, закидывает ли Кан Усок руку мне на плечо или откровенно лапает.
— Смотри, как грациозно я кидаю дартс.
Увидев, что дротики один за другим вонзились в единицу, я закрыл лицо руками. Я и вначале-то не особо умел играть, а теперь из-за кучи выпитого напрочь потерял координацию.
Пятясь назад, я наткнулся на стул и чуть не грохнулся, но Кан Усок вовремя меня поймал.
Повеяло едва уловимыми феромонами. Наши глаза встретились, и его щеки вспыхнули румянцем.
Это мгновенно привело меня в чувство. Пока Кан Усок не успел ничего сказать, я осторожно отстранился и встал на ноги. Я еще не настолько нажрался, чтобы у меня подкашивались колени.
— Я выйду подышать воздухом, чтобы немного протрезветь.
— Нет, хён, оставайся внутри. Хочу побыть один.
Я остановил Кан Усока, который уже собирался пойти хвостом, прихватил куртку, кошелек и вышел на улицу.
Стоило закрыть за собой дверь шумного паба, как людские голоса приглушились, будто в наушниках убавили громкость. Одинокая тишина коснулась края моей тени, и вместе с алкогольным опьянением меня мгновенно накрыло цунами жалости к себе.
Я не понимал, что творю. То ли пытался получить суррогатное удовлетворение, делая с Кан Усоком все то, что хотел делать с Со Джинхёком, то ли действительно пытался выкинуть Со Джинхёка из головы.
На душе стало так паршиво, что я глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Я прислонился к стене в переулке, ожидая, пока хмель немного выветрится. В этот момент дверь заведения открылась, и наружу вышел Кан Усок. Он тоже был при полном параде — в куртке и с кошельком.
— Нормально. Но, кажется, мне уже пора домой.
— Давай немного пройдемся пешком.
Бросив машину на общественной парковке, Кан Усок поплелся за мной.
— Хён, шел бы лучше дальше развлекаться.
— Все равно придется вызывать трезвого водителя. Тоже пройдусь, чтобы голова прояснилась.
Мы с Кан Усоком молча шагали по ночным улицам Итхэвона. Вокруг разносилась чужая речь, а неоновые вывески с экзотическими иероглифами сверкали, словно звезды. Ночь еще толком не вступила в свои права, поэтому бары были забиты до отказа. Прохладный ночной ветер приятно ласкал щеки. Хмель постепенно улетучивался.
— Хён, сегодня было весело, — на ходу бросил я сухую благодарность. За все время жизни в Сеуле я мог по пальцам пересчитать случаи, когда вот так развлекался. Наверное, их вообще не было.
— Я буду радовать тебя постоянно.
Не найдя, что ответить на такое серьезное заявление Кан Усока, я просто отшутился улыбкой.
— Кажется, я окончательно протрезвел. Давай по домам.
Кан Усок достал телефон, собираясь вызвать машину. Только я хотел сказать, что уеду сам, как вдруг кто-то окликнул меня по имени.
Растерявшись, я повернулся на звук. На террасе бара на первом этаже расположился Ли Джэсок. Я-то думал, он тусуется исключительно в клубах Каннама, но, видимо, и на Итхэвоне тоже бывал.
— Ах, да. Хён, какими судьбами?
Ли Джэсок с любопытством облокотился на перила. Рядом с ним за столом сидела девушка с каре.
Я вежливо поздоровался на автомате.
— Здравствуйте. Я… мы виделись у Джэсока-хёна дома…
— А, тот самый парень. Я слышала о тебе.
Девушка Ли Джэсока лучезарно улыбнулась и протянула руку для рукопожатия. Я растерянно пожал ее ладонь.
Она выглядела совсем не так, как я себе представлял. В моих мыслях пассия Ли Джэсока была тусовщицей, которая вместе с ним завсегдатайствовала в каннамских клубах и обожала ночную жизнь. И в целом это обычно являлось правдой.
Но человек передо мной кардинально отличался от этого образа. В отличие от тех девиц, с которыми обычно крутил романы Ли Джэсок, эта девушка обладала спокойным лицом и выглядела как утонченный профессионал своего дела. Она мягко улыбалась. На фоне легкомысленного Ли Джэсока она казалась по-настоящему взрослой.
— А рядом кто? — Ли Джэсок, который только что глуповато улыбался, глядя на свою девушку, перевел взгляд на меня.
Кан Усок немного замялся, но поднял голову. Прежде чем он успел представиться, Ли Джэсок прищурился и узнал его.
— Да, так уж вышло, — Кан Усок приобнял меня за плечо. Вместо того чтобы скинуть его руку, я натянуто улыбнулся.
— Вот и отлично. Слышь, Кан Усок. Это ведь я посоветовал Аселю присмотреться к тебе. С тебя причитается, проставишься потом.
Наблюдая за их дружеской беседой, я случайно перевел взгляд в сторону и столкнулся глазами с тем, кого вообще не ожидал здесь увидеть.
Он стоял чуть поодаль от столика Ли Джэсока.
Я застыл, не в силах отвести взгляд, словно посмотрел на Медузу Горгону. Я видел его впервые после той злополучной ночи. Тот самый мужчина, из-за страха никогда больше не встретиться с которым я лишился сна. Судя по засученным рукавам рубашки, он только что вернулся за столик.
От неожиданной встречи у меня перехватило дыхание, тело сковал паралич, я даже не смог выдавить приветствие. Его губы были плотно сжаты, а лицо оставалось пугающе бесстрастным. Насквозь пьяный, источающий чужие альфа-феромоны, я тупо пялился на мужчину, с которым едва не поцеловался несколько дней назад.
В обычное время он бы первый ласково поздоровался со мной, но сейчас он молчал. Его лицо казалось даже слегка раздраженным, и когда его глаза — единственное, что всегда оставалось мягким и нежным, — холодно уставились на меня, я невольно сжался от страха.
Точно так же в детстве на меня смотрел классный руководитель. Лицо, выражающее отношение к сплошной головной боли.
Я знал, что облажался перед Со Джинхёком и соврал, будто встречаюсь с Кан Усоком, чтобы замять ситуацию. Сейчас был идеальный шанс заставить его поверить в эту ложь, но почему тогда меня так сильно грызло чувство вины, будто я совершил преступление?
Я вел себя как собака, которую поймали за воровством со стола, и вжал голову в плечи. Пытаясь хоть немного скрыться от пронзительного взгляда Со Джинхёка, я невольно сильнее прижался к Кан Усоку.
Взгляд Со Джинхёка переместился с меня на Кан Усока. На уровне инстинктов я порывался как-то оправдаться, но в этот миг на его лице появилась улыбка. Та самая едва заметная, привычная мне улыбка.
— Давно не виделись, Асель-сси.
Напряжение, натянутое до предела, лопнуло, как перерезанная струна.
Неужели секунду назад вся эта гнетущая атмосфера была лишь плодом моего воображения? Услышав его приветствие, я уже не понимал, с чего взял, будто он злится. Что он приревновал меня к Кан Усоку? Быть не может.
— Да, давно не виделись. Как поживаете? — бодро спросил я, интересуясь его делами. Будто той ночи и моих умоляющих сообщений никогда не существовало в природе.
Поздоровавшись, Со Джинхёк сел на место у перил. Оказалось, Ли Джэсок со своей девушкой сидели рядышком, а место напротив пустело. Похоже, это были посиделки, чтобы познакомить Со Джинхёка с невестой друга.
— Здравствуйте, — широко улыбнулся Кан Усок, приветствуя Со Джинхёка. Тот равнодушно спросил:
— Судя по всему, это парень Асель-сси.
— Да, мы начали встречаться совсем недавно.
Когда Кан Усок и Со Джинхёк скрестили взгляды, между ними проскочила едва уловимая искра. Кан Усок проявил легкую настороженность.
— Да, — мягко улыбнулся Со Джинхёк. В отличие от обычного состояния, сейчас от него исходил довольно четкий шлейф альфа-феромонов. Он быстро угас, но этого хватило, чтобы без труда распознать в нем альфу.
Впрочем, никакой другой бурной гормональной реакции не последовало. Напряжение Кан Усока, который теперь буравил Со Джинхёка глазами, выглядело даже странно.
В панике я одёрнул Кан Усока. Его тон звучал так, словно он устраивал допрос с пристрастием. Я потянул его за руку, пытаясь остановить, но сам Кан Усок выглядел растерянным.
— Мы просто знакомы, — ответил я вместо него, пока Кан Усок окончательно не загнал Со Джинхёка в неловкое положение. Я украдкой взглянул на реакцию Со Джинхёка и тут же столкнулся с ним глазами. Я первый отвел взгляд.
Сказать, что мы просто знакомые, было бы глупо — Со Джинхёк сделал для меня слишком много, поэтому я счел нужным добавить деталей. Я ляпнул это, чтобы сгладить углы, но тут же испугался, что мои слова могли задеть его чувства.
— А? — удивленно протянул Кан Усок, не понимая, о чем речь. Я уже собирался вкратце соврать, но Со Джинхёк опёрся локтем о деревянные перила и заговорил:
— Похоже, ты уже сделал домашнее задание.
На мгновение я опешил. То ли от того, что он заговорил со мной так непринужденно и по-свойски, то ли от внезапного упоминания учебы. Я планировал позже выдать Кан Усоку урезанную и прилизанную версию правды, но этот внезапный вопрос застал меня врасплох, лишив возможности подобрать отмазку.
— Мне говорили, что в последнее время ты совершенно не можешь сконцентрироваться. Это из-за твоего друга?
От этой шутливой фразы у меня сердце ушло в пятки. Я отчетливо почувствовал скрытый подтекст, ведь в последнее время моя учеба и впрямь катилась к чертям.
В конце концов, до Со Джинхёка дошли слухи. Видимо, всех моих заверений, что я учусь, оказалось недостаточно. Логично, ведь репетитора нанимал именно он, но когда я осознал, что он в курсе моей халатности, меня накрыла паника.
— Нет! Что вы, совсем нет. Я усердно занимаюсь. А с Усоком-хёном мы сошлись…
Брови Со Джинхёка слегка поползли вверх.
Поскольку я действительно старался учиться, это не было чистой ложью. Я жутко переживал, как бы весь этот негатив не срикошетил в Кан Усока, но обошлось. Со Джинхёк оставался спокойным и безмятежным, словно море перед бурей.
Взгляд Со Джинхёка на секунду задержался на моей шее, прямо за ухом. В месте, откуда сочились феромоны омеги в период течки, сдобренные чужой меткой Кан Усока. От этого откровенного сканирования мое тело окаменело, но он почти сразу отвернулся.
Забота, которая казалась искренней, но мгновенно испарялась. Он всегда вел себя так. Не лез в душу и четко соблюдал личные границы.
Идеальная, словно нарисованная улыбка. До моих пальцев долетел едва уловимый аромат сандала и чабреца. Тело чуть не пробила крупная дрожь от этого мимолетного кайфа. Я изо всех сил заставил себя отшатнуться от перил.
Ли Джэсок махнул рукой на мое прощание:
— Ага, давай. Асель, хорошенько развлекись.
— Рада была познакомиться, — попрощалась девушка Ли Джэсока, а Со Джинхёк просто кивнул на прощание. Кан Усок тоже коротко склонил голову, завершая разговор.
Оставив Со Джинхёка позади, я растворился в толпе. Оказавшись среди снующих туда-сюда людей, похожих на косяк рыб в океане, я наконец-то смог нормально вздохнуть.
Идущий вплотную ко мне Кан Усок недовольно повел плечом:
— Друг Джэсока-хёна. Он узнал о моем положении и немного помог деньгами, — коротко соврал я, заметив его раздражение. Изначально я планировал сказать, что это просто случайный знакомый, но теперь меня прижали к стенке.
Кан Усок сделал вид, что поверил, но по его лицу было видно — ответ его не устроил.
Его мысли читались как открытая книга. С какой стати посторонний мужик будет просто так помогать первому встречному? Я и сам так думал, так что винить его не в чем. Все равно, какую бы отмазку я ни придумал, он бы не поверил, поэтому я решил не раздувать тему.
Кан Усок то и дело косился на мои пальцы, на которых остался запах Со Джинхёка, но это была не полноценная метка, а обычный след чужого присутствия. Он выветрится через пару минут ходьбы, поэтому Кан Усок сдерживался, чтобы не выглядеть психованным альфой. Чрезмерная чувствительность к чужим альфа-феромонам — типичный симптом для альфы, чьи гормоны бушуют из-за близости омеги в период течки.
Подошло долгожданное такси, и я помахал рукой. Кан Усок крепко прижал меня к себе, отпустил и ухмыльнулся:
Вместо ответа я просто улыбнулся и залез в салон. В боковом зеркале было видно, как Кан Усок машет мне на прощание. Я, который всю дорогу притворялся, что мне все равно, откинулся на заднее сиденье и прижал ладонь к груди.
Сердце бешено колотилось. Понятия не имею, как мне удалось сохранить невозмутимый вид. Даже когда мы попрощались с Со Джинхёком и шли по улице с Кан Усоком, я был сам не свой.
В тот самый миг, когда мужчина, который оставался для меня недосягаемой вершиной, снова ласково заговорил со мной, я буквально воскрес.
Я решил для себя, что мы с Со Джинхёком помирились. Бог весть, что творилось у него в голове, но мое вранье про отношения с Кан Усоком определенно оказалось верным решением. Эгоистичное чувство: я одновременно безумно хотел, чтобы он считал события той ночи обычной пьяной ошибкой, и в то же время отчаянно желал обратного.
Хмель еще не до конца выветрился, и я прислонился горящей щекой к прохладному стеклу автомобиля.
Мы никогда не сможем вернуть прошлое, но, по крайней мере, я смогу рассчитывать на статус человека, которого он пригласит к себе на свадьбу.
Мои чувства, взращенные на его жалости, разрослись до гигантских размеров и теперь буквально раздавливали сердце.
Было бы здорово взять и вырезать эту привязанность, ставшую обузой и для меня, и для Со Джинхёка. Я мысленно представил, как отсекаю куски плоти мясницким ножом, но это не принесло облегчения.
Никаких громких событий не произошло, Со Джинхёк мне не звонил, да и я ему не навязывался, но на душе стало гораздо спокойнее. Учеба пошла в гору. Репетитор со вздохом облегчения констатировал, что дела налаживаются. Он добавил, что сдать экзамен на школьный аттестат в целом нетрудно, главная загвоздка всегда кроется в усидчивости.
Я, чья усидчивость едва не полетела к чертям, без конца извинялся и кланялся. Поскольку я успешно догонял программу, а сам экзамен был назначен аж на апрель следующего года, количество учебных часов сократили.
Поначалу, чтобы выработать у меня привычку учиться, репетитор сидел надо мной душой, пока я сам щелкал задачки, из-за чего занятия длились вечность. Теперь же он посчитал, что я прекрасно справляюсь и в одиночку.
К тому же, моей целью было не получение школьных оценок для поступления в престижный вуз, а банальная сдача квалификационного экзамена, так что уровень сложности оставался довольно низким. Если не считать того, что у меня внезапно проснулся азарт и я захотел набрать как можно больше баллов.