Солёное сердце. Главы 3-4
Глава 3
В тесной комнате всё оставалось ровно так же, как и вчера перед моим уходом на работу: матрас, вешалка и складной столик стояли на своих местах.
Я достал из сумки чек, внимательно осмотрел его с обеих сторон и припрятал в одной из коробок с вещами. Стоило опустить жалюзи на окне, из которого были видны лишь колеса проезжающих машин, как комнату затопила тьма.
Сгреб в угол как попало брошенную одежду, расстелил матрас и лег. Наполнитель совсем свалялся, так что спиной я чувствовал жесткую поверхность, но это всё равно было лучше, чем голый пол. От ледяного пола тянуло не просто холодом, а какой-то сырой промозглостью.
За стеной без умолку доносились звуки секса. Обычно мне было плевать, но сегодня это почему-то казалось особенно тоскливым и грязным.
Я накрылся одеялом с головой и закрыл глаза. Сон пришел мгновенно.
Часы в итоге так и не нашлись, но всё закончилось на удивление хорошо. Вопреки опасениям Чжихе, её спонсор лишь посмеялся и, кажется, купил ей не только новые часы, но и сережки в придачу.
Глядя, как Чжихе сияет от радости, хвастаясь подарками, я почувствовал облегчение. Часы стоили целое состояние, и если бы спонсор решил придраться к потере, жизнь Чжихе могла бы пойти прахом — именно этого она так сильно боялась вначале.
— Говорят, те часы стоили десять миллионов вон.
Син Джонщик завистливо причмокнул. По его тону было ясно: подернись ему такая возможность, он бы и сам не отказался от спонсора.
— Ну а что поделать? Потеряла и потеряла.
— Думаешь, потеряла? Уверен, кто-то прибрал к рукам.
Я лишь неопределенно пожал плечами. И Чжэмин-хён, и менеджер, и Джонщик в один голос твердили о краже. Я и сам так думал, но произносить это вслух — совсем другое дело.
— Слушай, а если продавать часы с рук, без гарантийного талона совсем беда?
— Без талона нормальной цены не видать. Да и они же ношеные, даже с бумажками много скинут. Если модель в хорошем состоянии, на вторичке за неё дают от семи миллионов, но...
Джонщик, который всегда фанател от часов, воодушевленно пустился в рассуждения. Помню, он говорил, что не разбирается в женских моделях, но, видимо, тайком всё разузнал, как только услышал о дорогом подарке Чжихе.
Разговор плавно перетек на мужские модели. Обсуждали модные бренды, вспоминали какого-то директора, который заходил к нам в часах за пятьсот тысяч, в то время как его сын щеголяет в модели за несколько десятков миллионов.
Оба они, не имея на запястьях даже копеечного аксессуара, увлеченно критиковали люксовые бренды, пока не закончился перерыв и не пришло время возвращаться к работе.
Мое положение омеги-мужчины всегда было двусмысленным. На самом деле, менеджер, кажется, и не подозревал о моем вторичном поле, пока я не принес копию удостоверения личности. Он мельком глянул на мой стаж и внешность, а когда дошел до цифр в номере регистрации, которые присваивают только омегам, то впал в ступор и переспросил несколько раз.
Каждый хозяин, на которого я работал, рано или поздно проходил через этот ритуал.
Если ты не альфа и не омега, определить пол порой бывает непросто. К тому же мужчины-омеги встречаются редко, так что никто и не ожидал подвоха.
Менеджер тогда скорчил кислую мину, но поскольку ему позарез нужны были надежные и не заносчивые работники, он всё же нанял меня, вдобавок нагрузив обязанностями по обслуживанию хостес.
Поначалу на меня пялились как на обезьянку в зоопарке, услышав, что я омега. Но так как большинство персонала были бетами, а внешне моя природа никак не проявлялась, об этом быстро забыли.
Так у меня появились приятели и знакомые, зарплату платили вовремя, и, если не считать ночного графика, жизнь меня вполне устраивала.
Конечно, если я не планировал до седых волос бегать с подносом, через пару лет стоило подумать об уходе, поэтому я откладывал каждую копейку, оставляя лишь на самый минимум. Вокруг советовали играть на бирже, называя это «инвестициями», но я их не слушал и просто клал деньги на сберегательные счета.
Я мельком глянул в зеркало, поправил растрепавшиеся волосы и покатил тележку к пятнадцатому номеру. Она была заставлена элитным алкоголем, фруктами, сырами и молоком.
Перед дверью я глубоко вдохнул, нацепил на лицо дежурную улыбку и вошел.
Взоры присутствующих тут же обратились ко мне. Я уже собирался поздороваться и начать сервировку, как вдруг мой взгляд наткнулся на одного человека.
Мы не виделись несколько месяцев, но я узнал его мгновенно. Я предполагал, что мы когда-нибудь встретимся снова, но всё равно растерялся от неожиданности. И, честно говоря, был немного рад.
Оторвав от него взгляд, я осмотрел остальных. Мужчины примерно его возраста увлеченно болтали и смеялись с сидящими рядом девушками.
Они еще не успели выпить, но их лица уже горели лихорадочным румянцем. Женщины, которых они обнимали, были не нашими сотрудницами, а известными знаменитостями.
Джинхёк со скучающим видом откинулся на спинку дивана, пощелкивая зажигалкой. Девушка, пришедшая с ним, вовсю липла к другому мужчине, у которого уже была пара, но Джинхёка это, похоже, совершенно не волновало.
Я с мягкой улыбкой начал расставлять бутылки на столе. Пришлось подойти к гостям вплотную. В воздухе отчетливо ощущалась смесь феромонов — видимо, некоторые из присутствующих были альфами.
Разумеется, это был не запах Джинхёка.
Он по-прежнему выглядел как абсолютный бета.
Это было по-настоящему странно. Обычно альфы из кожи вон лезут, чтобы продемонстрировать свою доминантность. Наверное, считают это подтверждением статуса «элитного самца» и пускают пыль в глаза всем подряд, будь то беты или омеги.
В ответ другие альфы начинали раздражаться и в отместку разбрызгивали свои феромоны, точно освежитель воздуха. Я впервые видел альфу, который так безупречно контролировал свой запах.
В любом случае, когда вернусь, надо проверить вытяжку. Даже без учета феромонов, когда толпа мужиков собирается в одном месте, пахнет там обычно не розами.
Один из альф внезапно схватил меня за руку, и все взгляды снова сошлись на мне. Даже Со Джинхёк, до этого дремавший с открытыми глазами, посмотрел в мою сторону.
На мгновение я вздрогнул, но сумел сохранить лицо. Такое случалось. Мужчины-омеги в диковинку, так что многие проявляли ко мне нездоровый интерес.
— Ого, я омег-парней только в телике видел, типа того Чон Субина или О Ечана.
Оба названных были знаменитостями. На меня посыпались любопытные взгляды. А рука, державшая меня, без тени смущения начала бесцеремонно ощупывать мое бедро и задницу.
Сегодня явно не мой день. То, что это происходило прямо на глазах у мужчины с тем самым скучающим выражением лица, заставляло меня чувствовать себя еще более жалко.
Я уже собрался вежливо отстраниться, но кто-то заговорил первым.
На наглый голос альфы по имени Кан Инхо тот ответил медленно и веско:
— Здесь тебе не «такое» заведение.
Интересно, что он имел в виду? Несмотря на расплывчатость формулировки, и он, и я, и тот альфа, что мял мою ногу, прекрасно понимали: мы именно в «таком» месте.
— Чего ты людей в неловкое положение ставишь? Все, кто тут работает, одним миром мазаны. Скажи же, Сонён?
Кан Инхо сконфуженно проворчал это своей спутнице. Е Сонён — актриса, которую я частенько видел в рекламе и дорамах, — улыбнулась и игриво упрекнула Джинхёка:
— И правда. Что-то директор Со сегодня больно колючий.
Пропуская их треп мимо ушей, я, не поднимая глаз, быстро закончил сервировку и вышел. За дверью послышался взрыв хохота; я плотно прикрыл ствол и наконец перевел дух.
Ну и невезенье. Только я успел подумать, как тяжело сегодня дается работа, как дверь снова распахнулась.
Обернувшись, я увидел Со Джинхёка. Он вышел, отсекая шум комнаты, и в коридоре воцарилась тишина. Какое-то время мы просто стояли и смотрели друг на друга.
Сначала я грешным делом подумал, что он меня узнал. Что спас меня из лап того альфы только потому, что лицо показалось знакомым.
Иллюзия рассыпалась в прах почти сразу.
Он смотрел на меня как на абсолютно постороннего человека.
Никаких признаков узнавания, просто вежливость к незнакомцу. Впрочем, это было логично. Кто станет помнить того, кого видел мельком всего один раз? Только такой дурак, как я.
— Мой спутник повел себя непозволительно.
Короткий укол разочарования прошел, и я снова смог видеть в нем обычного клиента. Заметив мою холодность, он смутился, достал бумажник и что-то протянул мне.
— Возьмите, это в качестве компенсации.
Кончики пальцев мгновенно похолодели. Я прекрасно знал, что это значит.
Решив, что я колеблюсь, он мягко добавил:
Слова вырвались прежде, чем я успел их обдумать. Тон получился резким.
— Я не собираюсь подавать на него в суд.
— Так что всё нормально. Такое часто случается.
Я развернулся и быстро зашагал прочь. Сердце колотилось где-то в горле от жгучего чувства стыда.
Я никогда не знал, что такое безответная любовь. Все мои бывшие появлялись как-то сами собой — просто пересекались взглядами и начинали встречаться.
Омеги и альфы обычно теряют девственность раньше бет. Статистика, ничего не поделаешь. В момент полового созревания альф и омег захлестывает лавина похоти.
Мы из тех существ, у которых плотское желание всегда идет впереди духовной близости. Сначала трахаемся, а потом уже думаем, подходим ли друг другу. Особенно среди бедноты: секс — это самое веселое и бесплатное развлечение. Я знал кучу компаний, которые собирались в пустых квартирах, пока родители были на работе, только ради этого.
Я никогда не лез в эти свалки, но инстинкты работали так же. Сошелся с каким-то альфой-ровесником, расстался — всё по кругу.
Уровень у всех был примерно одинаковый. Такие же альфы, как я. Ни денег, ни образования. Кто-то строил из себя крутого на мотоцикле, развозя заказы, кто-то пропивал и прокуривал копейки, заработанные в круглосуточном магазине.
В школу если и ходили, то только чтобы поспать на задней парте. Думаю, классрук только и мечтал, чтобы мы поскорее отчислились и не портили общую картину.
И вот теперь я впервые запал на богатого и умного альфу. Умный он там или нет, я не знал, но раз «директор», значит, голова варит.
Я прекрасно понимаю, как выгляжу со стороны.
Омега-сирота без законченного среднего, нищий, работающий в ночном притоне. Он это тоже считал и поэтому протянул чек. Пусть он не знает всех деталей моей биографии, Со Джинхёк наверняка почуял мой «запах». Ущербность всегда лезет наружу.
Мои чувства, раздутые как воздушный шар, лопнули в одно мгновение, едва коснувшись колючей реальности.
И зачем я ждал этого альфу, который даже феромонов не выпускает? Да и вообще, вопрос, считает ли он меня за человека, не говоря уже о каком-то романтическом интересе.
Пока не поздно, надо всё свернуть. Я не то чтобы по уши в него влюбился. Мы и не разговаривали толком, так, приглянулся симпатичный фасад. Лицо красивое, голос приятный — вот и засмотрелся. А даже если и больше, то толку-то?
Я потер ледяные руки и окликнул менеджера, который выглядел крайне замотанным.
— Менеджер, мне нужно сменить номер.
— Да. Один гость помог, так что обошлось без скандала.
— Молодец. Пошлю туда другого.
Он похлопал меня по плечу и переназначил комнаты. Я потер сонные глаза — близился рассвет — и снова ускорился.
Весь остаток смены я старался ни о чем не думать. Привычно улыбался, болтал, шутил и драил пол.
Со временем все сложные думы выветрились, сменившись одной-единственной мыслью: «Когда уже конец?». Я чертовски устал.
Это был всего лишь досадный эпизод. Через пару дней я и не вспомню, что случилось, а все призрачные фантазии о нем окончательно развеются.
По крайней мере, так должно было быть.
— Зайди на минутку в подсобку.
Менеджер с каким-то странным выражением лица позвал меня в каморку, где хранился всякий инвентарь и где он обычно распекал сотрудников с глазу на глаз.
Я отнес пустые бутылки и тарелки на кухню, убрал со лба прилипшую прядь и зашел следом.
— У вас с директором Со что-то случилось?
От неожиданности я даже переспросил.
Директор Со? С чего бы? Я впал в ступор, но тут в памяти всплыл тот злополучный чек, который я отверг пару дней назад.
Неужели это задело его мужское самолюбие?
Гости нашего заведения в основном были из чеболей, народ капризный и тяжелый. Не было бы ничего удивительного, если бы кто-то затаил обиду из-за непринятой подачки.
Но я не ожидал этого от Со Джинхёка. Хотя, скорее всего, это я слишком много на себя взял, решив, что он выше таких мелочей. В конце концов, мы перекинулись парой слов всего дважды, и я понятия не имел, какой у него характер.
Заметив, как я напрягся, менеджер прищурился:
— Да нет, ничего такого не было.
Менеджер окинул меня взглядом с головы до ног. Я опустил глаза, стараясь выглядеть как можно более покладисто.
Он не был плохим человеком, но здесь каприз клиента — закон. Каким бы профи ты ни был, если перейдешь дорогу VIP-персоне, менеджеру проще тебя уволить.
— Бери «Хеннесси», молоко, два бокала и дуй в двадцатый номер.
Среди постоянников это нормальная практика — вызывать конкретного официанта, который знает все их привычки.
Но Со Джинхёк не был завсегдатаем и никогда никого не выбирал. Что бы там ни задело его чувства, у меня был только один путь: пойти, склонить голову и извиниться.
Когда я вышел из подсобки, на меня посыпались немые вопросительные взгляды коллег, но я лишь пожал плечами, мол, всё путем, взял коньяк с молоком и направился к двадцатому номеру.
Губы пересохли. Кажется, я простоял под дверью целую минуту, не решаясь войти. Сердце колотилось так, что подкатывала тошнота. Сглотнув, я медленно открыл дверь и встретился с ним взглядом.
Я выдавил улыбку и подошел ближе. Он молча наблюдал за мной, а затем произнес:
— Просто оставьте всё и присаживайтесь куда-нибудь.
Неужели и впрямь так сильно разозлился? Я осторожно глянул на него — лицо у Джинхёка было какое-то неопределенное. Будто он и хотел бы улыбнуться, но не решался.
Я аккуратно поставил поднос на стол и примостился на краю дивана. Не слишком близко, чтобы не раздражать, но и не слишком далеко.
Он придвинул поднос к себе. Но вместо того чтобы открыть коньяк, взял пакет молока и начал медленно наливать его в бокал.
С видом человека, совершающего важнейший ритуал, он закончил разливать молоко и протянул бокал мне. Глядя то на белую жидкость в коньячном стекле, то на его лицо, я услышал:
— Вам же нельзя пить на работе.
— Берите. Не хотите — не пейте, я не заставляю.
Я нерешительно принял бокал. Несмотря на его слова, я всё же сделал вид, что отхлебнул. Горло перехватило — я до сих пор не понимал, что происходит.
Но одно было ясно: зла он на меня точно не держал.
Глава 4
Значит ли это, что он хочет со мной переспать? Я украдкой наблюдал за ним через край бокала, но не заметил ни единого намека.
Когда альфа соблазняет омегу, в ход всегда идут феромоны. Половые феромоны альфы разжигают в омеге желание и делают самого альфу чертовски привлекательным — и неважно, хочет ли он серьезных отношений или секса на одну ночь.
Однако этот мужчина до предела сдерживал даже те запахи, что служат для элементарного общения. То ли не хотел раскрывать карты, то ли страдал маниакальной тягой к чистоте — бог его знает.
Со Джинхёк, чьи мысли было не прочесть, как у какого-нибудь беты, дождался, пока я поставлю бокал на стол, и медленно заговорил:
Я лишь тупо переспросил, ошарашенный его словами:
Он в замешательстве потер подбородок.
Только тогда до меня дошло, зачем я здесь сижу. Он извинялся за то, что пытался откупиться от меня после случая с домогательствами.
Мне и в голову не могло прийти, что он станет за это просить прощения. Я замялся, не зная, как реагировать. С одной стороны — поступок и правда сомнительный, а с другой — для официанта в борделе это обычное дело.
Мужчина, ожидая ответа, плеснул себе коньяка, но к бокалу так и не притронулся. Янтарная жидкость лениво плескалась в прозрачном стекле.
Я уставился на свое молоко и лишь спустя долгое время смог выдавить:
— Всё в порядке. Директор, вам не стоило беспокоиться об этом.
На этот раз я не врал. Одной его фразы хватило, чтобы мне стало удивительно легко. Я даже засомневался — неужели я такой дешевка?
Джинхёк, похоже, остался недоволен моим ответом. Он издал негромкий вздох и продолжил:
— Я не думал, что можно просто сунуть деньги и забыть. Просто... привык решать проблемы компенсациями.
Его лицо на миг исказилось, и он коротко усмехнулся.
— Бред какой-то несу. В общем, еще раз извините.
— И за то лапанье тоже. Как-никак, это мой знакомый натворил дел, так что я хотел извиниться.
— Мне кажется... это не то, за что вы должны отвечать.
Он был настолько вежлив, что у меня в груди всё защекотало. Не зная, куда деться от его взгляда, я принялся терзать штанину, а потом и вовсе вскочил с места.
— Спасибо за извинения. Я, пожалуй, пойду...
Мужчина полез во внутренний карман, достал бумажник и выудил визитку.
— Я бы хотел как-нибудь угостить вас ужином.
— В этом нет... нет никакой необходимости.
Я едва не подпрыгнул на месте и прикусил язык. Наверное, выгляжу как полный идиот. Мысленно матерясь, я замер в полупоклоне, глядя на него снизу вверх.
В этот миг я почувствовал аромат дуба и базилика.
Не резкий, такой же призрачный и едва уловимый, как его улыбка. Запах исчез почти мгновенно, но я сразу понял: это его феромоны.
Вместо чека он теперь протягивал визитку и улыбался.
— Похоже, чеки вам не по душе.
Он говорил мягко, будто успокаивал ребенка.
Приглашение на ужин, скорее всего, было просто данью вежливости, но я почувствовал, как мои руки предательски задрожали, когда я принимал карточку. Для него это была просто бумажка, которую он раздает направо и налево, а я вцепился в неё, словно в пустой бланк с печатью.
Уж лучше бы я тогда взял чек. С легким уколом сожаления я принял визитку. Дыхание сбилось, будто я только что пробежал стометровку.
Он слегка приподнял брови, услышав мое необычное имя, но расспрашивать не стал.
Так и не сделав ни глотка, он первым покинул комнату. Я еще долго стоял перед бокалами с коньяком и молоком, вертя в руках визитку, пока не заляпал её пальцами, и только потом нашел в себе силы уйти.
Когда я вышел, менеджер спросил, что стряслось, но я смог выдать лишь невнятное:
Наверное, я пытался убедить в этом самого себя.
На визитке Со Джинхёка были только имя и номер мобильного. Ни должности, ни названия компании — ничего из того, что обычно пишут. Я осмотрел её со всех сторон, но, кроме золотистого растительного орнамента, зацепиться было не за что.
«Лучше не ходить на этот ужин, да?»
К такому выводу я пришел, вернувшись домой и снова разглядывая карточку.
Конечно, Джинхёк сам просил написать, но если я реально соглашусь, ему наверняка станет неловко. Изначально я хотел отказаться, но те мимолетные феромоны, что я почувствовал, были чертовски дружелюбными.
Среди бет ходит миф, что альфы и омеги общаются на каком-то высшем уровне через запахи. Но в моем кругу феромоны использовали для трех вещей: симпатия, вражда и соблазнение.
Стоило Джинхёку проявить ко мне каплю тепла, как я тут же, сам того не осознавая, схватил его визитку. Когда наши взгляды встретились, его правое веко с двойной складкой дрогнуло. Говорят, люди с асимметричными глазами — те еще бабники.
Я провел подушечкой пальца по золотому тиснению и медленно поднес бумагу к носу. Почти коснувшись кончиком носа плотного картона, я уловил слабый запах дуба и базилика. И еще что-то солоноватое, чего не заметил в номере.
Видимо, даже он не может полностью скрыть свою природу — визитка впитала его запах, пока лежала в кошельке. Через пару дней всё выветрится, но сейчас аромат еще был здесь.
И не просто написать — я хотел поужинать с ним, поболтать о пустяках и узнать его получше.
Я прокручивал в голове всё, что знал о нем. Занимается финансами, исполнительный директор, куча братьев, включая бастардов...
Это воспоминание накрыло меня чувством вины, но я поспешил его отогнать. Какая мне разница, есть у него кто-то или нет? Мы же не спать ложимся. Человек просто предложил поужинать. В качестве компенсации за инцидент, и только.
Одна часть меня отчаянно искала оправдания, чтобы связаться с ним, а другая твердила: брось это, не впутывайся, пока не влюбился по-настоящему.
Я и сам знал, как будет правильно. Ни на какой ужин ходить не стоит. И дело даже не в невесте. Будь он хоть трижды свободен, финал один.
Если я встречусь с ним и «реально» влюблюсь, я ничего не смогу с этим поделать. Просто останусь один на один со своими чувствами, а Со Джинхёк забудет о моем существовании на следующий же день.
Да даже если случится чудо и у нас что-то выйдет...
Я обернулся на голос. В дверях стоял заспанный Мун Сынвон. Судя по всему, у него был выходной.
Сынвон, несмотря на свой затрапезный вид, учился на автомеханика. По тому, как он регулярно уходил на работу, матерясь на чем свет стоит, было ясно — это его призвание.
— Я стучал, ты чего, в астрале?
Сынвон, чья прическа напоминала птичье гнездо, привалился к косяку.
— Говорят, ты Хан Чонсока в блок кинул.
Хан Чонсок был альфой, с которым я встречался пару месяцев назад. Наши отношения начались «как-то так» и закончились так же невнятно — даже слово «расставание» казалось слишком громким для этого пшика.
Из-за моей ночной работы наши графики не совпадали: он нашел себе другого омегу, а я и не особо расстроился. В памяти всплыло какое-то длинное извинение от него, мол, бес попутал, прости за измену. Я прочитал только начало и сразу удалил.
— Да ничего особенного. Просто, раз ты теперь свободен... никого не ищешь? Как в течку собираешься справляться без альфы?
Точно, в этом году у меня еще не было течки. Цикл у омег обычно от десяти до двенадцати месяцев, у меня — ближе к десяти.
Короче, раз в год. Подавители, которые мы обычно глотаем в этот период, направлены в основном на то, чтобы приглушить запах и не доставлять проблем окружающим.
Существуют, конечно, лекарства, которые должны сбивать жар и похоть у тех, кто остался без партнера, но толку от них чуть. Они помогают разве что подросткам, у которых цикл еще не установился, или тем, кому за пятьдесят и либидо уже на нуле.
Пытаться пережить течку в одиночку на одних таблетках — это как терпеть жуткую мигрень без анальгетиков. Жить будешь, последствий не будет, но это чертовски больно и изматывающе.
В эти три-пять дней трудно даже просто существовать, не то что делами заниматься. Приходится заранее готовить еду на неделю, забивать морозилку и запасаться водой. Сплошной геморрой.
Поэтому даже в приюте некоторые пацаны не пили эти таблетки. Я и сам собирал выданные лекарства и продавал их за копейки.
Уж очень мне хотелось покупать на улице острые токпокки. Я так завидовал детям, которые шли мимо и жевали их. До сих пор помню этот сладко-острый вкус соуса на губах.
В приюте нас не били, но и лишних денег не давали, так что кошелек всегда был пуст. Всё уходило на тетрадки и карандаши. В детстве моей главной мечтой было наесться сладостей до отвала.
Разговор о течке заставил меня вспомнить о визитке в руках. Я замялся и просто положил её на стол лицевой стороной вниз.
Ответив, я с подозрением глянул на Сынвона — чего это он сегодня такой дотошный?
— Да парень один, который у нас был, просил тебя познакомить.
В памяти всплыл альфа, которого я видел пару месяцев назад. Тот самый, что трахался с Сынвоном прямо на диване. Меня тогда это не удивило, но вот его предложение «присоединиться» врезалось в память намертво.
Я устало потер лицо. Сынвон тут же поднял руки, мол, я не при делах.
— Я ему сразу сказал, что ты с моими бывшими не спишь.
На его смешок я ответил со всей душой:
— Пошел на хрен. Кто в здравом уме станет мутить с альфой, который спит с любовниками своих друзей?
— Ким Джэвон? Мы с ним разбежались вообще-то.
Я удивленно на него уставился. Думал, они уже год вместе, а они, оказывается, расстались втихую.
— Замуж позвал. А мне на хрен это не сдалось, — буркнул Сынвон. — Он, прикинь, вбил себе в голову, что раз я омега-мужчина, то кроме него меня никто не возьмет.
В его голосе сквозила чистая насмешка.
Мысль, впрочем, была не новой. Омеги-мужчины и женщины-альфы для большинства бет выглядят как однополые пары, поэтому в качестве супругов их рассматривают редко.
Недоразумение разрешилось, но общаться с бывшим своего друга мне всё равно не хотелось.
— Ладно. Трахнись с ним хоть вдесятером, мне плевать, только домой не тащи.
— В мотелях дорого, — бросил Сынвон, закрывая дверь в свою комнату. — Я спать. Удачно поработать.
Сынвон ушел, но неприятный осадок остался, как дешевый парфюм. Реальность больно ударила по голове.
Мне было плевать на брак и детей, я их никогда не хотел, но отношение общества к таким, как я, всё равно бесило. Мужик-омега — значит, мораль ниже плинтуса, можно разок перепихнуться по-быстрому. Не для семьи, короче.
В порыве злости я схватил телефон. Надо было закончить то, что начал.
[Здравствуйте, директор Со. Это Чхве Асель из «Нанта».
Простите, что пишу так поздно.
Еще раз большое спасибо за ваши извинения.
Насчет ужина — не стоит беспокоиться, лучше просто заходите к нам в «Нант» почаще.
Отправив это, я горько усмехнулся.
Как же жалко это звучит. Если даже в тексте я выгляжу как подлиза, то представляю, как я пресмыкался перед ним вживую. Всё, пора завязывать с этими бреднями.
Я поставил телефон на зарядку и начал собираться. Сходил в магазин за треугольным кимбапом, наскоро перекусил, принял душ и оделся.
Уже перед самым выходом я глянул на экран — пришло сообщение. Номер не был сохранен, но я знал его наизусть. Тот самый номер, на который я только что отправил отказ.
Поколебавшись, я открыл текст.
Сердце ухнуло куда-то в пятки. Я ведь понимал, что это значит. Неужели я подсознательно именно этого и ждал, когда писал ему? Все мои недавние клятвы рассыпались в песок.
«Ну, если я снова откажу, директор Со может обидеться...» — пробормотал я сам себе, оправдывая собственную слабость, и начал дрожащими пальцами набирать ответ.
Эта одна строчка заняла у меня больше времени, чем всё предыдущее письмо.
Ответ прилетел почти мгновенно.
[Встретимся в шесть. В Каннаме.]
Я получил то, что хотел, но счастья не чувствовал.
Я выключил телефон и рухнул на старый матрас. Ощущение было странное — неприятное и сладкое одновременно, будто руки испачкали в переспелой хурме.
В день встречи я проснулся ни свет ни заря. Вернулся со смены и уснул около семи утра, а в одиннадцать уже открыл глаза. Для нормальных людей это полдень, для меня — глубокая ночь.
Я умылся и замер перед зеркалом в ванной: волосы слишком отросли. Встреча в шесть, так что я поплелся в парикмахерскую. Сам не понимал, что за цирк я устраиваю, но с самого утра чувствовал себя как во сне.
Меня трясло от нервов. Обычно в это время я сплю или рублюсь в игры, но сейчас всё валилось из рук.
Я выбрал одежду для похода в ресторан при отеле, но сегодня она казалась мне какой-то затхлой. Я залил всё дезодорантом, боясь, что от меня несет сыростью. Сынвон, если бы увидел, наверняка бы спросил: «Что это за херня?».
Кое-как позавтракав, я натянул свой самый приличный прикид и встал перед зеркалом. Чувствовал себя ребенком, который пытается косить под взрослого.
Но это было лучшее, что у меня было. В автобусе я как мантру твердил про себя: «Веди себя максимально вежливо».
С помощью навигатора я отыскал ресторан и назвал имя того, кто забронировал столик. Внутри было полно людей, которые выглядели пугающе расслабленно. Дорогие вещи, белозубые улыбки, ни тени заботы на лицах.
Мне дико хотелось их рассмотреть, но я сдержался и с максимально невозмутимым видом проследовал за официантом в отдельный кабинет. Я пришел на десять минут раньше, в комнате никого не было.
Я сел и просто хлопал глазами, пытаясь унять жажду принесенным чаем. В пять минут седьмого дверь распахнулась.
Со Джинхёк вошел уверенным шагом.
От него, слегка улыбающегося, пахло не феромонами, а свежим ветром.
— Вы ведь не против корейской кухни? Я заказал на свой вкус, даже не спросив вас, Асель-сси.
Он сел напротив и начал вытирать руки влажной салфеткой.
Я хотел ответить твердо и уверенно, но из горла вырвался какой-то мышиный писк.
— Посмотрите меню и заказывайте.
Я поддакивал ему во всем, будто в моем лексиконе осталось только слово «да». Чего бы Джинхёк ни сказал, я из кожи вон лез, чтобы ему угодить.