Молочный пудинг Бурого Мишки. Глава 14
— Вы пришли? Пациент Кан Хёнун записан на шесть тридцать вечера.
На следующий день, когда Джемин вышел на смену в клинику, ему это сообщил сотрудник ресепшена Чхольхи. Парень кивнул и уже направился к раздевалке. Чхольхи, некоторое время наблюдавший за ним, добавил:
— В следующий ваш выход вам нужно будет взять ещё одного пациента на массаж.
От неожиданности Джемин резко остановился. С перекошенным лицом он скрипуче обернулся к Чхольхи.
— Не только Кан Хёнун? Ещё кого-то? Дополнительно?
— Да. Другие сотрудники ведут минимум по пять пациентов в день, а некоторые и до десяти. Вы работаете у нас недавно, поэтому сначала принимали только одного. Но теперь уже освоились — нужно брать больше.
Чхольхи спокойно объяснял ровным голосом. Это застало врасплох, но в целом было понятно. За всё время, что Джемин приходил и уходил с работы, он заметил: пациентов в клинике куда больше, чем кажется на первый взгляд. А вот сотрудников — совсем немного.
Даже директор, похоже, чаще заходил в процедурную, чем сидел в своём кабинете. Массажиста, который бы, как Джемин, без дела слонялся по коридору или торчал в приёмной, он не видел ни разу.
Похоже, беззаботные деньки закончились. Тяжело вздохнув, Джемин собирался войти в раздевалку, но с поникшим лицом снова обернулся к Чхольхи.
— А есть причина, по которой не справитесь?
— М-м… просто… Не знаю, смогу ли я нормально делать массаж груди таким здоровым мужчинам.
От его неуверенного бормотания Чхольхи лишь пожал плечами, будто это само собой разумеется.
— Тот, кого вы ведёте, разве не такой же?
— Остальные пациенты примерно того же телосложения, что и Кан Хёнун. А то и меньше, и худее — такого типажа даже больше. Вот Кан Хёнун как раз из крупных. И объём молока у него большой.
На спокойное замечание Чхольхи Джемин моргнул. Получалось, Хёнун особенно крупный, массивный — и при этом ещё и молока у него больше остальных. Но никакого отторжения эта мысль не вызвала. Скорее, наоборот, появилось странное оживление от одной только идеи подразнить его этим.
— Раз уж вы начали с пациента повышенной сложности, с остальными вам будет гораздо легче.
Уверенности всё равно не прибавилось, но и отказаться он не мог. Джемин зашёл в раздевалку и переоделся.
Как бы то ни было, нового пациента он увидит только в следующую смену, а сегодня требовалось работать лишь с Хёнуном. Застёгивая пуговицы униформы, Джемин невольно вспомнил его тело. Грудь, которой касался во время прошлого массажа. Наготу, увиденную в спортзале.
В этот момент Джемина внезапно осенила мысль, и его руки задвигались быстрее. Закончив одеваться, он запер шкафчик и резко распахнул дверь раздевалки.
— У меня тут по ходу работы возник один вопрос!
Чхольхи, поправив пальцем очки, обернулся к Джемину. Тот, изо всех сил стараясь опустить уголки губ, которые так и норовили поползти вверх, задал вопрос:
— Что делают с пациентами, если они возбуждаются во время процедуры?
Он спросил это тихо, почти шёпотом. Чхольхи некоторое время молча смотрел на него, затем негромко хмыкнул.
— Понятно, почему вам стало любопытно. Такие случаи и правда время от времени бывают.
Он снова поправил очки. От света ламп стёкла на мгновение ярко блеснули. Джемин смотрел на него с выражением, в котором смешались напряжение и интерес.
— Если говорить прямо… мы не занимаемся такого рода вещами. Если бы мы оказывали и подобные услуги, это уже ничем не отличалось бы от любого другого эротического заведения. Обычно мы просто делаем вид, что ничего не замечаем, и даём человеку немного уединения.
— То есть: сам как-нибудь успокойся и потом выходи? Хотя, когда начинается сцеживание, кажется, из-за боли всё само утихает.
— Хм… если честно, есть и те, кто в этот момент реагирует ещё сильнее.
— Правда? В любом случае пациенту, наверное, неловко. Быстро успокоиться ведь не так просто.
С серьёзным видом Джемин потёр подбородок. Ему даже стало немного жаль пациентов, которым приходилось просто лежать, ничего не делая, пока они возбуждены. Он даже подумал, что на такой случай стоило бы в клинике хотя бы гимн включать.
Чхольхи, внося новые записи пациентов в компьютер на стойке, снова заговорил:
— Впрочем, для постоянных клиентов у нас есть одна услуга, о которой мы иногда намекаем.
— Услуга… Звучит довольно непристойно.
Только что он говорил, что это не развратное место. А теперь — услуга для постоянных пациентов, если они возбуждены. Истолковать это в невинном смысле оказалось ещё труднее. Джемин сделал странное выражение лица, и Чхольхи сразу замахал рукой.
— Нет-нет, не то, что вы себе представили. Мы просто иногда одалживаем инструмент, чтобы человек мог сам разобраться с этим.
— Да, он в этом ящике. Хотите взглянуть?
Чхольхи указал на тумбочку рядом со стойкой. Джемин подозрительно посмотрел на него, затем наклонился и открыл ящик. С лёгким звоном показалась «сущность инструмента».
Предметы внутри походили друг на друга, но отличались размером. Круглые цилиндрические резиновые трубки с пустым отверстием посередине. Каждая упакована в отдельный пакет. Прозрачная резина делала их скорее похожими на медицинские инструменты, чем на что-то непристойное… но всё же это было…
Куда ни посмотри — обычное мужское приспособление для мастурбации. Более того, внутри упаковок лежали пакетики с жидкостью, похожей на лубрикант. Джемин как раз разглядывал устройства — от размера «XS» до «XL».
— Пациент скоро придёт, так что закрывайте.
Джемин закрыл ящик и выпрямился. Потянувшись всем телом, он широко ухмыльнулся и обернулся к Чхольхи.
Чхольхи прищурился, разглядывая Джемина, на лице которого играла озорная улыбка. Похоже, он уловил, что тот что-то задумал, но, видимо, не собирался расспрашивать и вскоре просто отвернулся.
Перед тем как войти, Джемин распылил на себя духи, которыми обычно не пользовался, привычно надел перчатки и, повысив голос, сказал это, распахивая занавеску.
В отличие от Джемина, уже полностью освоившегося с процедурой, Хёнун, похоже, до сих пор нервничал из-за всей этой ситуации — едва услышав чьё-то присутствие, он вздрогнул всем телом.
Пробежав взглядом по напряжённым мышцам его верхней части тела, Джемин приподнял уголок губ. Крупный парень с могучим телосложением, похожий на хищного зверя, сидел с завязанными глазами, совершенно беспомощный и напряжённый. Казалось, даже если он увидит такую сцену ещё много раз, она ему не наскучит.
Поскольку он всё это время молчал,голос звучал слегка хрипло. Хёнун тихо прокашлялся. Джемин медленно подошёл ближе и скользнул взглядом по его груди.
Соски втянулись внутрь, но сама грудь выпирала так, словно поднявшийся в духовке хлеб.
— Похоже, грудь у вас стала больше. Наверное, много тренируетесь?
— Тогда, может, молока стало больше?
Он бросил это как будто невзначай и без особого внимания — и сразу почувствовал, как Хёнун на мгновение замер. Наблюдая, как тот сжимает и разжимает кулаки, Им Джемин снова спросил:
— Что такое? Что-то случилось?
— Дело в том… что даже после того, как здесь всё сцедили, через несколько дней снова начинает появляться.
— Поэтому я пытался как-то справиться сам… пробовал сцеживать.
Пока Кан Хёнун бормоча рассказывал об этом, Джемин молча смотрел на него.
Ему вспомнился тот раз, когда тот, не боясь ничего, стонал, сцеживая молоко в туалете кафе.
Он не видел собственными глазами, как парень за перегородкой сжимал свою грудь, но звуки его тяжёлого дыхания и мутная жидкость, скопившаяся на полу, делали тот момент ещё более возбуждающим. Вынырнув из воспоминаний, Джемин медленно положил руку на грудь Хёнуна.
— Вот ведь. Наверное, вам пришлось нелегко.
Надев на лицо доброжелательное выражение, Джемин мягко и щекочуще погладил округлую грудь. Кан Хёнун слегка втянул шею и чуть кивнул.
Хёнун в повязке на глазах повернул голову к стене. Джемин внимательно рассматривал его покрасневший затылок, приподняв одну бровь. Он вспомнил моменты, когда этот здоровяк перед ним точно так же отворачивал голову в сторону. И каждый раз его кожа краснела.
«Он так делает каждый раз, когда смущается?».
Осознав вдруг, что и сейчас Хёнун тоже смущён, Им Джемин почувствовал щекочущее тепло внизу живота. Он уже собирался заговорить, но сначала несколько раз кашлянул и затем снова произнёс слова своим нарочито спокойным голосом:
— Когда вы сцеживали сами, получалось хорошо?
— Правда? Тогда сегодня я всё как следует сцежу.
С воодушевлением Джемин закатал рукава. Хёнун всё равно ничего не видел, поэтому Джемин нарочно пошуршал одеждой, готовясь заняться его грудью.
Он уже собирался протянуть руку к его крупным грудным мышцам, но вдруг остановился. Ему внезапно пришло в голову кое-что, чему его учили на обучении, но что он ещё ни разу не пробовал.
— Может, сегодня попробуете принимать массаж сидя?
— Да. Иногда процедуры проводят и в сидячем положении. Есть пациенты, которые предпочитают именно эту позу, вот я и подумал, не хотите ли попробовать.
— …Разве это не будет неудобно?
— Если будет неудобно, снова уложим. А когда потом подключаем аппарат, мы подкладываем сзади подушку, чтобы было комфортно.
Поддавшись его неспешным объяснениям, Хёнун, немного поколебавшись, кивнул.
Широко улыбнувшись, Джемин подошёл вплотную. Когда Хёнун неуверенно начал подниматься, Джемин просунул руку ему за спину и слегка подтолкнул. ПХёнун, похоже, вздрогнул от прикосновения к голой коже, но Джемин нарочно непринуждённо сказал:
— Вот так, медленно. Поднимите корпус. Колени можете поставить так, как вам удобно.
Кан Хёнун выпрямил верхнюю часть тела, а затем слегка согнул до этого вытянутые колени. Убедившись, что тот сидит прямо, Джемин незаметно забрался на кушетку. Скрипнувшая под весом кровать выдала его, и Хёнун заметно удивился.
— Да! Буду делать массаж, сидя у вас за спиной. Вот так.
Пока растерянный Хёнун не знал, что делать, Им Джемин уже устроился у него за спиной. Пришлось встать на колени — что было довольно неудобно, — но интерес оказался сильнее, чем возможный дискомфорт.
Когда Джемин сказал это деловым тоном, Хёнун послушно поднял обе руки. Было заметно, что парень очень смущён, но он всё равно покорно выполнял всё, что ему говорили — и от этого Джемину становилось трудно сдерживать смех. С усилием удерживая спокойное выражение лица, он просунул руки под его подмышки и обеими ладонями обхватил грудь.
— Ох… когда вы сидите, грудь ощущается гораздо тяжелее, чем когда лежите.
Когда Хёнун лежал, из-за силы тяжести грудь казалась более плоской, но теперь, когда он сидел, она ощущалась гораздо более округлой и крупной.
На самом деле этот способ сцеживания в сидячем положении обычно применяли к пациентам с меньшим размером груди. У Кан Хёнуна грудь была довольно большая, поэтому процедуры вполне можно проводить и лёжа. Но раз уж Джемин это изучал, ему хотелось хотя бы раз попробовать на практике.
Широко расстопырив пальцы и поддерживая тяжёлую грудь ладонями, он лишь большим пальцем медленно провёл по ареоле. Сосок, спрятавшийся глубоко внутрь, начал понемногу ощущаться под пальцами. Когда он нащупывал припухшую ареолу, казалось, что кончики пальцев слегка цепляются за щель, понемногу раскрывающуюся под его напором.
Сильно давить — означало, причинить боль Хёнуну, поэтому Джемин осторожно, почти щекоча, принялся мягко ласкать сосок.
В мягком и податливом соске постепенно начала ощущаться упругая округлость. Когда Джемин кончиком пальца прокатил выступивший из ареолы сосок, Хёнун снова резко повернул голову в сторону.
Добившись того, что втянутый сосок вышел наружу, Джемин снова сжал грудь. Хотя Кан Хёнун и расслабил мышцы, грудь всё равно оставалась твёрдой. Джемин сильнее надавил пальцами. Хёнун вздрогнул.
— Сильно больно? Грудь стала совсем твёрдая. Наверное, молоко уже успело накопиться.
— Нужно хорошо размять молочные протоки, чтобы молоко пошло легче. Потерпите немного, даже если больно.
Поскольку он массировал грудь из-за спины, а торс Хёнуна был довольно широким, Джемину было трудно сидеть, оставляя между ними расстояние. Чем сильнее он разминал грудь, тем ближе он постепенно прижимался к Хёнуну, а тот, в свою очередь, всё больше откидывался назад. Теперь это почти выглядело так, будто Им Джемин обнимает его сзади.
— Дело не в боли… просто ощущение слишком…
— Неприятно? Ничего не поделаешь. Потерпите немного.
Джемин сделал глубокий вдох, чтобы приложить больше силы к массажу. И вдруг почувствовал запах кожи Хёнуна. Джемин привык видеть этого парня всегда в поту после тренировок и ожидал почувствовать неприятный запах, но неожиданно от того исходил свежий аромат мыла.
К тому же, хотя здоровяк навалился на него всем телом, а сам Джемин обнимал его за торс, это вовсе не вызывало отторжения. Скорее походило на то, будто он обнимает большого тёплого плюшевого мишку.
Он почувствовал, как что-то резко напряглось. Джемин невольно сжал грудь Хёнуна сильнее прежнего.
Кан Хёнун резко напрягся всем телом, и Джемин поспешно отпустил его. В тот же миг Хёнун, который до этого изо всех сил пытался удерживать спину прямой, внезапно полностью расслабился. Он почти рухнул назад, навалившись на Джемина. От его веса Джемин сам практически опрокинулся назад, и Хёнун вздрогнул, после чего снова выпрямил спину.
— Вы всё время заваливаетесь назад. Может, снова ляжете?
Когда Джемин прошептал это почти у самого его уха, Кан Хёнун поспешно наклонился вперёд и торопливо кивнул. Кончики его ушей окрасились в цвет азалии.
— Похоже, эта поза всё-таки не подходит, — Хёнун сказал это тихим голосом.
Услышав столь решительный отказ, Джемин почему-то почувствовал лёгкое разочарование и медленно спустил ноги с кушетки. Сойдя, он одной рукой поддержал Хёнуна за поясницу, а другой осторожно надавил ему на плечо.
— Тогда попробуйте лечь назад вот так…
Хёнун уже почти послушно улёгся, когда вдруг вздрогнул и начал неловко двигаться. Из-за того, что он внезапно зашевелил ногами, взгляд Джемина естественно скользнул вниз. К нижней части его тела.
Его глаза округлились, а затем сузились. То, чего он не мог увидеть, сидя за спиной Хёнуна, теперь — когда тот вернулся в прежнее положение — стало совершенно очевидно.
— Что такое? Вы ведь говорили, что ощущение «слишком…» — я думал, вам просто не понравилось?
Между его ногами явственно выступал бугор. Кан Хёнун, конечно, не мог этого увидеть из-за повязки на глазах, но, прекрасно чувствовал сам.
Здоровяк прикрыл рот рукой. Его большая ладонь, словно способная закрыть всё лицо, выглядела почти как оружие, но при этом дрожала так беспомощно, что возникало странное ощущение несоответствия.
Джемин с трудом сдержал смех и, нажав на его плечо, окончательно уложил его на кушетку — тот так и замер в неловкой позе.
— Вам нечего стесняться. Это естественная реакция. У некоторых пациентов такое случается.
Слова текли из уст Джемина гладко и уверенно, будто он заранее выучил эту реплику. И хотя голос его звучал деловито, в глазах отчётливо играло озорство.