Тень тернового замка (конец)
0
Видел ли ты? Густые заросли терна, что обвили тот замок. Острые шипы его растут, питаясь кровью.
Видел ли ты? Призрачный свет луны, что озаряет тот замок. С приходом ночи является его хозяин.
Видел ли ты? Прекрасного хозяина, что хранит тот замок. Улыбка его нежна, но остры его…
1.
С каждым шагом на снег, что оставался позади, падали капли крови. Кровь сочилась из губ, потрескавшихся от лютой стужи, и из щеки, исцарапанной острым терновником. Там, где ступал Риан, на белом снегу распускались алые цветы.
Из его груди вырывался тяжёлый, рваный выдох, мгновенно превращаясь в густой пар. Потёртая, местами изорванная роба не могла защитить от ледяного ветра, который пробирал до костей. Снежный вихрь колол глаза, словно тысячи игл, и каждый раз, когда Риан моргал, по его лицу катились слёзы. Но даже они застывали вмиг, сверкая на холоде подобно алмазам.
«Риан, на Севере нельзя плакать. Если не перестанешь, твои глаза застынут и превратятся в лёд».
В детстве старший брат часто пугал маленького Риана этими словами, чтобы тот перестал рыдать. И Риан, боясь, что очи его и впрямь обратятся в ледышки, судорожно сглатывал всхлипы, сдерживая слёзы.
Север был суров и бесплоден, а потому люди редко стремились сюда по доброй воле. Сюда бежали лишь те, у кого не осталось иного выбора: преступники, скрывающиеся от правосудия, или разорившиеся бедняки, за которыми по пятам следовали долги. Всех их вела одна призрачная надежда: говорили, будто недра Севера полнятся алмазами. Стоит лишь разбить промёрзшую землю — и сказочное богатство само прыгнет в руки.
И стопы этих искателей удачи неизбежно приводили их к одному месту — к Терновому замку. То была единственная твердыня на всём Севере, при которой была шахта, приносящая драгоценные камни. Те же, кто не сумел добыть сокровищ честным трудом, со временем превращались в стервятников, желающих отобрать чужое. Впрочем, иного сброда на Севере и не водилось.
Риан тоже шёл к Терновому замку. Лишь ради одного — чтобы выжить. Его обманули, пообещав работу, а после ограбили. Тело его было избито и изможденно. Разбойники забрали всё: сумку с вяленым мясом и сыром, единственную его снедь. В попытке спастись он лишился доброй половины своих одежд. Единственное, что ему удалось сохранить — остро заточенный кинжал, спрятанный на груди.
Израненное тело отказывалось повиноваться. Он хромал, а правая нога из-за обморожения и вовсе потеряла чувствительность. Риан понимал: если так пойдёт и дальше, плоть начнёт гнить и ногу придётся отнять. Не нужно было быть лекарем, чтобы почувствовать, как угасает искра его жизни.
В синеватых сумерках рассвета, ориентируясь по Полярной звезде, он упорно шёл на север, к едва различимым огням. Пробравшись сквозь густую чащу терна, он замер перед исполинскими воротами и наконец выдохнул.
— Боги не оставили меня… — едва слышно прошептал он.
В тот же миг с тяжёлым скрежетом массивные створки начали медленно расходиться. Из открывшегося проёма повеяло живительным теплом, похожим на весенний бриз. Словно заворожённый, Риан, припадая на одну ногу, вошёл внутрь. Там царил зной, напоминающий о начале лета. Кожа, ещё мгновение назад скованная льдом, покрылась каплями пота.
Голос, прозвучавший внезапно, был подобен треску льда в глубоком леднике. Риан обернулся и увидел мужчину, что стоял неподвижно, подобно вековому дереву, держа в руке подсвечник. В неверном свете свечей черты его лица были скрыты глубокими тенями, но даже так было видно, насколько он статен, суров и прекрасен.
— На меня напали разбойники… Прошу вас, проявите милосердие, — выдохнул Риан.
Он тут же упал на колени — и от отчаяния, и оттого, что силы окончательно оставили его. Мужчина, не сводя глаз с незваного гостя, медленно подошёл ближе. Когда расстояние между ними сократилось, он внезапно прикрыл нос рукой.
— Я… я спасался от воров и не имел возможности омыться…
Мужчина едва заметно качнул головой, прерывая его.
Он резко сократил дистанцию и бесцеремонно откинул полы ветхой робы Риана. Зрелище было жалким. Одежда висела лохмотьями, а сквозь прорехи виднелась кожа, покрытая кровью и липкими следами чужого вожделения. Этого было слишком много для одного человека. Взор мужчины, изучавший Риана, стал острым, как клинок.
— Ликом ты прекрасен, а значит, разбойники не пощадили бы тебя, будь ты хоть трижды мужчиной.
Уголок губ незнакомца изогнулся в едва уловимой усмешке. Риан вспыхнул от стыда и низко склонил голову. Омерзительные воспоминания, которые он так отчаянно пытался забыть, вновь пронеслись перед глазами.
Он сумел сбежать лишь потому, что те люди, одурманенные элем и зельями, предались греху, бесчинствуя над его телом. Они брали его один за другим, не зная меры. И тогда Риан, улучив момент, когда их разум окончательно помутился от похоти, без колебаний вонзил кинжал в сердце одного из них. Оттолкнув того, кто, даже истекая кровью, продолжал терзать его плоть, Риан чудом сумел ускользнуть.
— Пф-ф, — послышалось над головой. Мужчина презрительно цокнул языком. — Если хочешь войти в замок, брось своё железо.
Не раздумывая, Риан выхватил кинжал и швырнул его за ворота. То была ставка ценою в жизнь. Серебряный клинок сверкнул в воздухе и глубоко вонзился в снег. Заметив это, мужчина удовлетворённо прищурился.
— Я дозволяю тебе войти. Иди за мной.
Он резко развернулся и зашагал прочь стремительной, уверенной походкой. Риан, пошатываясь, поплёлся следом. Плащ мужчины развевался за его спиной, подобно тёмным волнам.
Миновав бесконечные лестницы и длинные коридоры, они остановились перед тяжёлой дверью. Мужчина с изяществом, присущим истинному лорду, нажал на ручку и взглянул на Риана.
— Здесь приготовлена вода. Омойся.
— Благодарю! О, благодарю вас сердечно!..
— Не спеши с благодарностями. Я стребую с тебя плату в полной мере.
С этими словами он резко повернулся и исчез в тени коридора. Риан, едва держась на ногах, вошёл в комнату. В камине весело трещал огонь, а перед ним стояла большая деревянная лохань.
Ванна была до краёв наполнена горячей водой, над которой поднимался лёгкий пар. Не колеблясь, Риан сбросил с себя остатки одежды. Без этих лохмотьев стало видно его бледное тело, испятнанное кровью и грязью.
Он стал поливать себя водой из ковша. С каждым прикосновением тепла жизнь возвращалась к измученной коже. Когда грязь и следы бесчестия были смыты, кожа его вновь засияла, подобно жемчугу. Лишь правая стопа оставалась пугающе чёрной до самой середины подъёма.
Риан осторожно опустил обмороженную ногу в воду, но ничего не почувствовал — нервы были мертвы.
— Ногу всё же придётся отнять… — тихо прошептал он.
Погрузившись в горячую воду всем телом, он наконец почувствовал, как невыносимая усталость начинает отступать. Глубокий вздох облегчения вырвался из его груди. «Жив…» — осознал он.
Вскоре, прислонившись спиной к краю ванной, Риан начал клевать носом. Потрескивание дров в камине убаюкивало его, словно нежная песня. Он знал, что нужно выйти и обтереться, но тело, измученное долгим путём, окончательно сдалось.
«А хозяин замка оказался куда милосерднее, чем я думал…»
Пусть тот и не улыбнулся ни разу, в его холодном спокойствии чувствовалось истинное благородство.
«Говорили, в Терновом замке живёт чудовище, но всё это ложь. Он прекрасен».
Это была его последняя мысль. Образ статного мужчины стал последним, что запечатлело сознание Риана, прежде чем оно рассыпалось пеплом, и юноша провалился в глубокий сон.
2.
Когда Риан разомкнул веки, перед его взором предстала грубая белёная стена. Последнее, что он помнил, — тепло деревянной ванной, но теперь он покоился на мягком ложе. Тело его было сухим, а на плечи наброшено белоснежное неглиже.
Его светлые волосы ещё хранили влагу, а значит, с момента купания прошло совсем немного времени.
Риан медленно приподнялся, и в тот же миг ощутил на коже нечто вязкое. Грудь, живот, бёдра и даже сокровенные складки плоти были покрыты полупрозрачной мазью. Даже там, внутри, он чувствовал присутствие инородного вещества.
— Неужели… он лечил меня, пока я спал?.. — едва слышно прошептал юноша.
Его губы тоже были смазаны лекарством. Казалось, неведомый благодетель коснулся каждой раны на его теле, от макушки до самых пят. Это ощущение чужой заботы отозвалось в душе Риана щемящей тоской. После потери семьи он впервые чувствовал на себе чью-то милосердную руку.
Сон и омовение пробудили в нём сильный голод. В комнате, помимо аромата жжёного дерева, витал аппетитный запах жареного мяса. Оглядевшись, Риан заметил на прикроватном столике поднос. В глубокой чаше дымилось густое рагу с крупными кусками дичи.
Рядом лежала короткая записка:
«Съешь это, когда очнёшься».
Получив негласное дозволение хозяина, Риан принялся за еду. Горячее яство, казалось, окончательно изгнало холод, засевший в самых костях. Но стоило ему отложить ложку, как в дверь негромко постучали.
Вздрогнув, Риан обернулся. В дверном проёме застыл тёмный силуэт — хозяин Тернового замка.
Риан, превозмогая боль в ноге, поспешно поднялся. Мужчина медленно окинул его взором. Его взгляд, цепкий и внимательный, скользил по юноше сверху вниз.
— Мазь на твоём теле уже впиталась?
— Да, господин. И за это я вам безмерно благодарен.
— В таком случае, следуй за мной.
— Но мне не нужно более никакого лечения…
— Лечения? — мужчина издал короткий, сухой смешок. — Теперь пришло время платить по счетам.
Острый взгляд хозяина остановился на белой шее Риана. Юноша ощутил почти физическое покалывание там, где кожа была особенно нежной.
«Ах, вот оно что. Хозяин этого замка — всего лишь мужчина…»
Риан понуро опустил голову. Все они были одинаковы: смотрели с тем же алчным блеском, желали одного и того же.
Красота для бедняка, живущего на самом дне, была не благословением, а проклятием, делающим жизнь лишь горше. Именно из-за неё он бежал на суровый Север — старый лорд на Юге вознамерился сделать Риана своим наложником. Из-за отказа юноши его брата отправили на передовую, а самому Риану пришлось бежать под покровом ночи. И вот к чему это привело.
Может, жизнь наложника при старике была бы спокойнее? Скитаясь, Риан познал истинный вкус нищеты и унижения.
Повинуясь приказу, Риан, прихрамывая, побрёл по коридору. В замке, где ещё не наступил рассвет, царил полумрак. Свет свечи в руках мужчины ложился на стены дрожащими кругами. То была ночь без теней.
Миновав анфиладу залов и лестничные пролёты, они остановились перед массивной красной дверью. То была опочивальня хозяина. Комната была обставлена скромно, почти аскетично. Мужчина небрежным жестом бросил несколько поленьев в угасающий камин. В воздухе разлился запах пепла — аромат, в котором чувствовалось дыхание смерти, а не жизни.
Сбросив плащ, хозяин сел на край постели и властно похлопал ладонью по своему бедру.
Риан, привыкший распознавать подобные знаки, безмолвно скинул тонкое неглиже. Лишившись единственной преграды, он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Мазь, введённая в его чресла, окончательно подтаяла от тепла тела, и теперь при каждом движении липкая влага стекала по его бёдрам, оставляя на полу влажные следы.
Юноша опустился на колени между ног мужчины и приник лицом к его паху. Он зубами потянул завязки на штанах господина. Стоило узлу ослабнуть, как в нос ударил густой мужской запах, и плоть хозяина, уже налившаяся силой, коснулась щеки Риана.
Член был пугающе велик; на его багровой головке выступили прозрачные капли предсемени. Вздувшиеся вены делали его вид почти звериным, пугающим. Риан не решился сразу взять его в рот и лишь осторожно коснулся кончиком языка, ощущая солоноватый, терпкий вкус.
Подавляя тошноту, Риан принялся усердно ласкать плоть господина, проходясь языком по каждому изгибу и пульсирующей жилке. Единственным утешением было то, что, несмотря на грозный вид, тело мужчины было чистым.
От его стараний и без того огромный член стал ещё твёрже и тяжелее. Дыхание мужчины стало горячим и неровным.
— Вижу, тебе не впервой это дело.
Это не было вопросом — скорее холодным наблюдением, которое больно ранило гордость Риана. Но он не стал возражать, ибо слова эти были близки к истине.
— Нет… я обучался ювелирному делу, — отозвался Риан, не отрываясь от своего занятия.
— Для мастера по камню ты подозрительно искусен в ином ремесле.
— Чтобы выжить, приходится делать и то, что претит душе…
— О? Значит, сейчас ты принуждаешь себя? — в голосе мужчины послышалась злая усмешка. — Какая досада. Ведь я желал совсем иной платы.
Риан поднял голову. Его губы блестели от слюны и чужих соков. В мгновение ока мужчина подхватил его и бросил на кровать. Риан и моргнуть не успел, как хозяин замка уже навис над ним, раздвигая его бёдра.
«Ну конечно», — подумал Риан. Одной лишь ласки ртом было недостаточно. Те, кто желал его, всегда хотели большего: раздвинуть ноги, взять силой, подобно псу, и излиться в самую глубину его нутра.
Мужчина крепко сжал его колени, выставляя напоказ бледную, лишённую растительности паховую область. Член Риана оставался вялым — он никогда не чувствовал возбуждения, ведь вся его близость с мужчинами была насилием. Обычно это приводило мучителей в ярость.
— Господин… я не смогу… у меня не встаёт, — предупредил он, опасаясь вспышки гнева.
Мужчина издал негромкий смешок и склонился к его животу. Риан почувствовал его жаркое дыхание. Он приготовился к долгой прелюдии, но…
Губы мужчины скользнули мимо его достоинства к внутренней стороне бедра. В свете камина Риан увидел за алыми губами не только язык, но и необычайно острые, хищные клыки.
— Что ж, я приму твою плату с благодарностью.
Прежде чем Риан успел отпрянуть, острые зубы вонзились в его нежную плоть.
Вместе с резкой болью по телу разлился невыносимый, обжигающий жар. Мужчина с силой впился в рану, выпивая его жизнь, и у Риана мгновенно закружилась голова. Но то не было дурнотой — то было чистейшее, концентрированное наслаждение.
С каждым глотком его крови кончики пальцев Риана начинали покалывать. Он выгибался, извиваясь на простынях, словно змея, но это не приносило облегчения. Говорили, что укус вампира — самый сильный приворот, дарующий блаженство, равного которому нет в мире.
Когда зубы мужчины сжались на бедре особенно крепко, член Риана внезапно налился кровью и затвердел. Острое желание, незнакомое ему прежде, захлестнуло его с головой.
— Странно… как странно! Х-а-а… прошу вас, довольно!..
Он мотал головой, не в силах совладать с нахлынувшим экстазом. Это не было похоже ни на что виденное им ранее.
Мужчина, отбросив былое изящество, пил жадно, как изголодавшийся нищий. И в тот миг, когда зубы вновь полоснули по нежной коже, Риан содрогнулся, и густое семя брызнуло на лицо его мучителя.
Вспышка света озарила его разум. Риан тяжело дышал, глядя, как капли его семени смешиваются с кровью на лице хозяина. Мужчина медленно поднял голову.
На его губах играла довольная улыбка, а в свете гаснущего камина блеснули алмазные клыки. Теряя сознание от невыносимого блаженства, Риан почувствовал, как его веки тяжелеют, и мир окончательно погрузился во тьму.
3.
Каково это — лежать среди облаков? Быть может, именно так? В туманном мареве сознания Риана окутало странное чувство невесомости, будто тело его вольно воспарило над землёй. Слабое головокружение и подступившая к горлу тошнота окончательно прогнали остатки неглубокого сна.
Должно быть, он проспал полдня, ибо за окном уже разгорался закат. Риан медленно приподнялся, озираясь по сторонам. Он снова оказался в той небольшой опочивальне, куда его впервые привёл тот мужчина. В камине всё так же потрескивали сухие дрова, а перед огнём была приготовлена лохань с дымящейся водой для умывания.
— Это не было сном... — прошептал он.
Риан поспешно откинул подол сорочки, чтобы осмотреть внутреннюю сторону бедра. Там, у самого паха, где под кожей билась вена, налились тёмно-багровым цветом отчётливые следы клыков.
— Вампир... Хозяин Тернового замка — вампир...
Риан вскочил с постели. Ему нужно было немедленно увидеть этого человека. Умолять его, просить о милости.
Зажёгши свечу в подсвечнике у входа, он тотчас вышел в коридор. В безмолвных переходах, где не ощущалось ни единой живой души, неровным эхом отдавался звук его прихрамывающих шагов. Миновав длинную галерею и поднявшись по лестнице, он замер перед массивными алыми дверями. Здесь обитал господин замка.
Стоило ему нетерпеливо постучать, как створки бесшумно разошлись, словно их отворил призрак.
Ответа не последовало, но он счёл открытую дверь достаточным дозволением. Внутри Риан увидел мужчину: тот был уже облачён в строгое одеяние и застёгивал запонки на манжетах.
— По какому делу ты явился ко мне в столь ранний час?
Солнце уже окончательно скрылось за горизонтом. В этих северных краях замок давно погрузился в сумерки, и настало время зажигать свечи.
— Я пришёл, чтобы поговорить с вами.
— О чём же? — мужчина взглянул на него с уверенной, едва приметной усмешкой.
Теперь Риан понимал. Его изящество и непоколебимая уверенность проистекали из самой его сути. Бессмертная красота и сила, не знающая нужды в смирении, — вот на чём зиждилось его величие.
— Стану ли я теперь тоже... вампиром?
Услышав это, мужчина лишь пренебрежительно хмыкнул.
— Одного лишь испития крови недостаточно, чтобы стать подобным мне.
— Ты для меня — всего лишь трапеза.
— Но я... я тоже хочу стать вампиром! — Риан сократил расстояние между ними. Прихрамывая, он сделал два шага вперёд, и в тот же миг лицо мужчины исказилось от глубокого отвращения.
— Да. Прошу, сделайте меня таким же, как вы.
— И какова же причина столь дерзкого желания?
— Тогда я стану сильным. Смогу возвыситься над этим миром.
— Пред лицом времени ничто не может возвышаться вечно, — отрезал господин.
— Но всё же... это не будет так жалко, как моя нынешняя жизнь!.. Прошу вас, помогите мне. Вы можете пить мою кровь, сколько пожелаете! — взмолился Риан. Лицо мужчины мгновенно стало холодным как лёд.
— Путь к перерождению иной. Я должен испить твоей крови, а ты — моей. Без этого ты никогда не станешь моим сородичем.
Слова эти повергли Риана в уныние. Испить кровь этого могущественного существа? Для него, столь слабого, это казалось немыслимым. Ему оставалось лишь молить.
— Умоляю, примите меня в свой род!
— Потому что я знаю, кто вы на самом деле!.. Вот почему!
— И что же? Вернёшься на юг и станешь разносить слухи?
— Я... я могу это сделать... — пролепетал Риан, и издёвка в глазах собеседника стала ещё явственнее.
— Что ж, оповещай, если желаешь. Беги на юг, кричи на площадях, иди в храм к жрецам и кайся. Но прежде всего они захотят проверить твою веру и правдивость твоих речей.
— Тебя схватят, закуют в кандалы и станут пытать, дабы измерить истинность твоих слов. Будут выяснять, не подослан ли ты вампиром, вырывая тебе ногти и отсекая язык.
Слова, срывавшиеся с его уст, не были пустой угрозой. Храм был беспощаден к ереси и нечисти. Инквизиторы истребляли всё, что шло против воли Господа, и вампиры стояли первыми в этом списке. Если он принесёт весть о вампире, первым делом под подозрение попадёт тот, кто с ним соприкоснулся.
— Беги же и кайся. Я не стану тебя держать. Только с твоей ногой ты замёрзнешь насмерть ещё до того, как перевалишь через хребет.
Взор мужчины, полный насмешки, опустился на искалеченную ногу Риана. Казалось, судьба его была предрешена ещё тогда, когда он впервые обморозил ступни.
— В этом замке у тебя лишь два пути: подносить мне свою кровь или же сдохнуть от холода за его стенами. Ну, или торговать своим телом перед разбойниками.
Риан понимал это лучше любого другого. Единственный способ выжить и защитить себя был прямо перед ним.
— Прошу... молю, сделайте меня вампиром.
— И что ты будешь делать, обретя эту силу?
— Я просто хочу жить... любой ценой...
Мужчина решительно отвёл взгляд. Его серые глаза подернулись дымкой, в них не было сострадания. Риан поник.
— Но если мы будем вместе... может быть, всё будет иначе... — прошептал он.
Господин лишь фыркнул в ответ.
— Тогда... тогда хотя бы назовите своё имя. Заклинаю вас...
Риан несколько раз повторил это имя про себя. Прекрасное и могучее существо — он хотел стать таким же, как Кэл. В его ясных глазах на мгновение вспыхнуло пламя неистового желания. Обожание или влечение — чувства, которые он питал к этому человеку, были обжигающе горячими.
Внезапно жар, поднявшийся из низа живота, заставил Риана схватиться за живот руками.
В одно мгновение всё его тело охватило пламя. Даже прикосновение тонкой сорочки к коже стало невыносимо чувствительным, вызывая зудящий трепет. Обливаясь холодным потом, Риан взглянул на Кэла.
— Те, кого укусил вампир, познают такое наслаждение, что сами начинают искать встречи со своим мучителем.
Этот дурманящий эффект, не сравнимый ни с какими снадобьями, сокрушал разум, пробуждая лишь первобытные инстинкты. Он хотел отдать своё тело ему. Хотел снова испытать этот предел блаженства.
Риан, сам того не замечая, сбросил сорочку. Влажная от пота ткань мешала, и он сорвал её резким, почти грубым движением.
Риан бросился к Кэлу, но колени его подкосились. В таком положении он обхватил бедро мужчины, прижимаясь к нему лицом. Сквозь мягкую ткань панталон он почувствовал очертания плоти господина. Вдохнув его густой, дурманящий аромат, Риан окончательно потерял рассудок. Его взгляд затуманился.
Он на коленях припал к ногам Кэла, тершись о них всем телом. Грудью, животом, а более всего — своим возбуждённым естеством он по-животному ластился к коленям мужчины. Движения его были отчаянными, почти исступлёнными.
Кэл с бесстрастным лицом извлёк из кармана золотые карманные часы. Тик-так, тик-так... Секундная стрелка двигалась мерно и неумолимо. Наконец, она замерла на двенадцати, и вдали пробил колокол.
При слове «трапеза» глаза Риана блеснули, словно он находился под действием колдовских чар.
Обретя внезапную силу, Риан поднялся и решительно толкнул Кэла. Тот лишь лениво усмехнулся, не сопротивляясь. В его движениях сквозило вальяжное превосходство. Как только Кэл оказался на ложе, Риан оседлал его.
— Ха-а, ха-а... Пейте мою кровь. Скорее...
Лицо Риана расплылось в пьяной улыбке, он обхватил челюсть Кэла и начал покрывать его лицо поцелуями. Он ластился к его губам, словно собака, ищущая тепла. Кэл же принимал это подношение с томным, скучающим видом.
Его собственный возбуждённый член, переполненный предсеменем, судорожно дёргался. Перетаскивая свою раненную ногу, Риан пополз выше, на грудь Кэла. Он буквально вжимался белыми ягодицами и округлыми яичками в широкую грудь хозяина.
Внутренняя сторона бедра... именно туда Кэл вонзил клыки в прошлый раз. Эта мысль жгла Риану мозг, вытесняя всё остальное.
Риан тотчас подался вперёд, бесстыдно притиснувшись ягодицами к самым ключицам Кэла. Его набухшая плоть, уже сочащаяся прозрачной влагой, ткнулась мужчине в подбородок. Кадык Кэла судорожно дернулся, словно он заприметил изысканное яство и невольно сглотнул слюну.
— Х-аа... не могу больше... скорее... — простонал Риан, извиваясь всем телом и имитируя движения при соитии.
Он отчаянно пытался потереться бёдрами о лицо господина, но лишь сильнее размазывал свои соки по его коже, сминая яички. Каждый раз, когда острая линия челюсти Кэла давила на них, по позвоночнику Риана пробегала парализующая волна экстаза.
Инстинктивно ища податливое тепло, Риан принялся настойчиво тыкаться головкой в губы Кэла. Словно самец, одержимый жаждой проникновения, он раз за разом бил в плотно сомкнутый рот, пока на губах вампира не промелькнула зловещая усмешка.
Низкий голос смолк, и в то же мгновение Кэл разомкнул губы, полностью заглатывая плоть Риана. Огненная, влажная слизистая обхватила его орган, и Риан, не выдержав резкого прилива чувств, рухнул грудью вперёд.
Когда Кэл начал с силой втягивать его в себя, глаза Риана закатились. Наслаждение достигло предела, желание излиться стало невыносимым.
— Ах! Сейчас... я сейчас кончу! Пустите... пустите же!.. — он попытался отстраниться, дёргая бёдрами, но Кэл мёртвой хваткой вцепился в его белые ягодицы, прижимая их к себе, и продолжил жадно сосать, проталкивая член глубоко в глотку.
Не в силах более сдерживаться, Риан с истошным стоном извергся прямо в рот вампиру. Горячее семя толчками вырывалось из него, и Кэл жадно глотал его, не пропуская ни капли. Его острые клыки то и дело опасно задевали ставшую чувствительной плоть.
От этих прикосновений по спине Риана бежали мурашки. Кэл не отпускал его. Даже когда член обмяк, он продолжал играть с ним языком, словно с любимой игрушкой. С каждым присасывающим движением ноги Риана колотила крупная дрожь.
— Хватит... прошу... пейте мою кровь!.. — задыхаясь, лепетал юноша, чьё тело стало пунцовым от возбуждения.
Взгляд Кэла мгновенно заострился.
Хватка на ягодицах стала железной, а рот вампира вновь с силой сомкнулся на его плоти.
Прежде чем Риан успел осознать происходящее, он увидел, как лицо Кэла озарилось кровавым отсветом. Острая, пронзительная боль прошила его пах — клыки, что были острее алмаза, вошли в самую нежную плоть.
Когда слюна вампира смешивается с кровью жертвы, она действует как мощнейший яд и афродизиак одновременно. Это невозможно сравнить ни с каким магическим зельем. Риан замер с открытым ртом, всё его существо содрогалось в конвульсиях. Перед глазами вспыхнул белый свет, ослепляя его. Обмякший орган мгновенно вновь налился сталью. К самому кончику прилила кровь, жар и остатки семени.
Кэл, подобно младенцу у материнской груди, прильнул к нему, мерно двигая кадыком. Смесь из крови и прозрачного сока текла из разных отверстий прямо в его ненасытную пасть. Риан бился в судорогах, чувствуя, как его мозг буквально плавится от запредельной стимуляции. Ему казалось, что кровь побежала даже в его мёртвую, правую ступню.
— А-а-ах! Хватит! Погодите! — закричал он, чувствуя, что к наслаждению примешивается иное, нестерпимое чувство.
Его мочевой пузырь был готов взорваться. Инстинкт самосохранения подал сигнал об опасности посреди этого безумия.
Риан попытался вырваться, но Кэл прижал его к себе ещё крепче. А когда юноша продолжил брыкаться, вампир замахнулся и наотмашь ударил его по ягодице. Хлёсткий звук пощёчины эхом разнёсся по комнате.
В этот миг Риан не выдержал. Из его члена мощным фонтаном ударила струя жидкости. Кэл, с выражением истинного экстаза, ловил и глотал эту влагу, словно святую воду, его кадык двигался быстрее и яростнее.
Когда всё закончилось, Риан без сил рухнул на кровать. Его тело вздрагивало, точно у сломанной куклы. Кэл, наконец удовлетворённый, выпустил его плоть. Его губы, ставшие ярко-алыми, растянулись в довольной улыбке.
— Какой дивный, благоухающий букет!
Он потянулся и ласково погладил Риана по волосам. Тот, всё ещё пребывая в плену агонии наслаждения, мелко дрожал, непроизвольно продолжая подтекать на простыни. Тело, подобное безжизненному бревну, более не имело ни воли, ни сил сдерживаться.
Даже простое прикосновение к щеке заставляло его тело содрогаться. Из кончика члена вновь брызнули капли семени.
— Слишком ценный сосуд, чтобы просто сжечь его как корм... Что же мне с тобой делать?
Кэл бесцеремонно раздвинул его ягодицы. Вход в Риана, уже знавший многих мужчин, выглядел тёмным и растянутым — зрелище, достойное лишь падшей блудницы.
— Сколько же мужчин принимало это отверстие? — прошептал Кэл и без малейшего колебания вогнал пальцы внутрь.
— Ах! — веки Риана затрепетали.
Кратко поиграв с растянутым кольцом мышц, Кэл одним движением расстегнул свой пояс. Стоило брюкам соскользнуть, как его огромный, пульсирующий член, подобно голове змеи, качнулся в воздухе.
— Не припомню, когда в последний раз я так вожделел смертного.
Он схватил свою плоть и с одного мощного толчка вонзил её в Риана. Изношенное отверстие, привыкшее к гостям, на мгновение натянулось до предела, готовое порваться, и со всхлипом поглотило ствол вампира.
Риан забился в бесплодных судорогах — в нём не осталось сил даже для извержения, лишь чистая, невыносимая мука и восторг. Кэл вошёл в него до самого основания и, зарывшись лицом в его шею, глубоко вдохнул.
— У-ух... кх-а... — Риан начал давиться воздухом.
Тяжёлая плоть вампира безжалостно била в самое нутро, сминая органы, вызывая приступы тошноты. Хорошо, что он ничего не ел перед этим, иначе его бы вывернуло наизнанку. Но затуманенный разум Риана не мог породить ни одной связной мысли. Он лишь беспорядочно сжимал и разжимал кольцо мышц вокруг Кэла.
— Твоё жалкое тело только и умеет, что сжиматься вокруг меня, — усмехнулся вампир. В его глазах теперь горел огонь истинной жизни, не свойственный холодному хозяину замка.
Кэл двигал бёдрами с сокрушительной силой, словно желая разорвать Риана надвое, и крепко обнимал его, сминая хрупкие кости. На плоском животе юноши то и дело проступал отчётливый бугорок — головка члена Кэла, ходившая под кожей, словно там зарождалась новая, пугающая жизнь.
— Что же мне с тобой делать, Риан? — Кэл сжал его сосок и больно выкрутил его.
Сломанная игрушка лишь жалко заскулила. В комнате, где пахло золой, теперь воцарился тяжёлый, приторный запах семени и плоти — аромат жизни, вспыхнувшей во тьме Тернового замка.
4.
Кэл погружался в сон перед самым рассветом и пробуждался лишь тогда, когда догорал закат. Стоило солнцу спрятать свой лик за горным хребтом, как он медленно восставал из своего ложа, напоминающего гроб, и начинал свой долгий, лишённый света день.
Его движения были исполнены аристократичной грации — и когда он совершал омовение, и когда приступал к трапезе. Разумеется, его пищей была кровь Риана. Риан же, в обмен на кров и защиту в стенах Тернового замка, покорно отдавал своё тело во власть господина.
Однако, сколь бы кротким ни был его дух, плоть его во время этих актов была необузданной и нечистой. Стоило клыкам Кэла коснуться кожи, как Риан терял остатки разума. Он извергал из себя всё, что только могло исторгнуть тело: слёзы, слюну, семя и мочу. Все соки его существа без разбора и стыда изливались из каждого отверстия.
Когда Кэл входил в него, память Риана неизменно обрывалась. Грандиозный, тяжёлый член Кэла ввинчивался в такие глубины чрева, куда не должен был проникать ни один смертный предмет, и в этот миг сознание Риана словно стиралось в порошок. Не в силах вынести запредельного экстаза, его тело безвольно содрогалось в бесконечных излияниях. Всё это происходило помимо его воли.
Воля... Воля Риана была устремлена лишь к одной цели. Стать таким же, как Кэл. Стать вампиром. Превратиться в столь же прекрасное, могущественное и бессмертное существо. Ему казалось, что это единственный способ навсегда покончить с тем постыдным и жалким существованием на самом дне жизни, которое он вёл до сих пор.
— Я должен испить твоей крови, а ты — моей.
Голос Кэла звучал в голове Риана подобно священному пророчеству. Днём, пока хозяин спал, Риан не покладал рук. Найдя в окрестностях замка необработанный алмаз, он принялся затачивать край тяжёлого подсвечника.
Он точил его до тех пор, пока острие не стало способным с лёгкостью рассечь нежную кожу. Он ковал это оружие так, чтобы оно вошло в плоть мгновенно, не разбудив спящего, — грань должна была стать острее бритвы.
Когда наконечник подсвечника засиял ярче алмаза, Риан, сняв восковую свечу, направился к алым дверям. Солнце ещё не зашло, настал час самых длинных теней.
Тень... Риан обернулся и увидел свой тёмный силуэт, тянущийся по полу. И тут его осенило: у Кэла не было тени. Стать вампиром означало навеки отринуть солнце и обрести жизнь, лишённую даже собственного отражения на земле.
«Пусть так. Мне всё равно. Взамен я получу его».
Стиснув зубы, Риан толкнул тяжёлую дверь. В просторных покоях всё так же мерно потрескивали дрова в камине. В воздухе разливался тонкий аромат пепла, а на ложе, подобно покойнику, спал бледный мужчина.
— Кэл, отныне я всегда буду рядом с тобой.
Риан встал у изголовья. Не колеблясь ни секунды, он полоснул себя заточенным краем подсвечника по запястью. Острое лезвие мгновенно вскрыло кожу и перерезало вену.
Боль заставила его зажмуриться, и в тот же миг комнату наполнил густой, дурманящий запах крови. Брови Кэла дрогнули, реагируя на этот зов.
Чувствуя подступающее головокружение, Риан поднёс запястье к губам хозяина. Алая струя, бьющая из белой руки, окропила губы Кэла. Даже во сне кадык мужчины инстинктивно дернулся.
Лицо Кэла вновь исказила гримаса пробуждения, и в этот момент Риан ударил остриём подсвечника прямо ему в шею. Подобно клыкам вампира, холодный металл оставил две аккуратные раны. И тогда Риан, с благоговением прихожанина, принимающего причастие, склонился и начал слизывать кровь, бьющую из шеи Кэла. Он пробовал на вкус этот металлический сок, пока окончательно не припал к ране, жадно высасывая её.
Жидкость в жилах вампира обладала чудовищным возбуждающим эффектом. Его кровь не была исключением. Поглощая её, Риан почувствовал, как его тело наполняется неистовым жаром. Сам того не замечая, он взобрался на Кэла. Его растянутое отверстие легко приняло в себя воспрянувший член хозяина, который пробудился, едва не выходя из сна.
С каждым глотком крови вены внутри Риана словно вспыхивали огнём. Каждое движение бёдер отзывалось в позвоночнике ударом молнии. Из носа Риана пошла густая кровь, закапав грудь Кэла.
— Теперь мы будем вместе вечно. Я сделаю так, чтобы ты больше не был одинок.
Сгорая от боли и наслаждения, Риан прильнул к губам спящего Кэла. В тот миг, когда их дыхание слилось, солнце окончательно скрылось за горизонтом, подобно чёрному диску при затмении. И тогда глаза Кэла, холодные и сияющие, как луна в полночь, распахнулись.
Рука Кэла, ещё мгновение назад неподвижная, мертвой хваткой вцепилась в затылок Риана. В жадном, яростном поцелуе их языки сплелись, и кровь окропила их рты — это были раны от новых клыков.
Клыки... Во рту Риана прорезались костяные лезвия, подобные алмазам. Его тело, сгоравшее словно в костре, преобразилось: на гнилой правой ноге, лишенной жизни, мгновенно наросла новая розовая плоть. Риан кожей ощутил, как ледяной поток крови достиг кончиков его пальцев. Впервые за долгое время он почувствовал жизнь в своей увечной ступне.
Пока они в исступлении сплетались телами, рана на запястье Риана затянулась сама собой. Кровь на шее Кэла тоже замерла.
Риан крепко обнял своего господина, захлёбываясь в восторге, что был сильнее любого афродизиака. Его спасение. Его бог. Его мужчина, прекраснее любого сокровища. Под их сплетёнными телами на простынях больше не ложилась тень.
У Тернового замка теперь два хозяина. И у них нет теней.