Соляное общество. Экстра Sugar on me. Часть 2
На следующее утро, когда Кихён проснулся, Ёно уже ушел на работу. На столе его ждал завтрак.
「Только попробуй не доесть.」 07:13
Никаких лишних слов. Судя по времени, он встал ни свет ни заря, чтобы приготовить еду перед уходом. Кихён цокнул языком: лучше бы поспал лишний час.
Тем не менее, он оценил старания и сел завтракать. Его тяга к мясу почти вернулась, но стручковая фасоль всё ещё казалась ему очень вкусной, поэтому в последнее время она была на столе постоянно.
Там была фасоль, обжаренная в оливковом масле с солью, помидоры черри, скрэмбл, четыре ломтика бекона и французские тосты. Он подумал было про сироп, но поленился тянуться за ним. Быстро поев, Кихён вымыл посуду.
Кухня была идеально чистой — Ёно, видимо, успел прибраться еще во время готовки.
— Что-то я совсем расслабился, — пробормотал Кихён.
Ему стало неловко, что он переложил все домашние дела на плечи альфы, пусть тот и настаивал на этом из-за его положения. Ёно не любил посторонних в доме, поэтому домработница приходила лишь раз в неделю для генеральной уборки. Естественно, для такого маньяка чистоты этого было мало, и каждый вечер после работы он брался за пылесос.
Кихёну было жаль его, и он пытался убираться сам, но Ёно лишь молча улыбался и проходился следом мокрой тряпкой. Убедить его в том, что Кихён и сам прекрасно справляется, было невозможно — тот утверждал, что ему так спокойнее.
Иногда утром Кихён заставал его с чашкой кофе, когда тот ходил за роботом-пылесосом и хвалил его за хорошую работу. Обидно было, что роботу он доверял больше, чем собственному мужу.
Чувствуя вину за то, что Ёно полностью взял на себя заботу о доме, Кихён решил сегодня сам заехать за ним на работу. Раз уж ему не дают заниматься хозяйством, он побудет хотя бы водителем.
Чтобы они не разминулись, Кихён решил предупредить менеджера Ю, а потом принялся наводить в доме порядок. Он знал, что Ёно всё равно переделает, но сидеть сложа руки было невыносимо. Привычка к порядку, выработанная за годы жизни с этим чистюлей, прочно вошла в его плоть и кровь.
Прибравшись и приняв душ, Кихён решил немного прилечь на диван после прогулки и проснулся только в четыре часа. Увидев пропущенный от Ёно, он перезвонил, но тот не взял трубку.
«Наверное, занят», — подумал Кихён и написал менеджеру Ю, что приедет вечером. Та обрадовалась — видимо, надеялась спихнуть босса на мужа и пораньше уйти домой. Она сказала, к какому времени быть в галерее, и Кихён попросил её не выдавать его присутствие.
Ему хотелось сделать сюрприз. В их паре за подарки и романтику всегда отвечал Ёно, так что Кихён решил тоже проявить инициативу. Если уж не получается быть идеальной домохозяйкой, надо быть хотя бы внимательным мужем.
После разговора с менеджером он быстро перекусил. Он знал, что если Ёно узнает о пропущенном обеде, то прочитает ему целую лекцию, но из-за долгого сна другого выхода не было.
Кихён прибрал за собой и отправился в душ. После выставки в холле галереи намечался фуршет, так что стоило одеться поприличнее. Он даже подровнял едва заметную щетину, которая после беременности стала совсем редкой.
Сначала он хотел накинуть обычное легкое пальто, но потом решил выпендриться и выбрал вещи, которые накупил ему Ёно. Привыкший к спортивному стилю, Кихён чувствовал себя непривычно в одежде из мягких, дорогих тканей.
Черная кашемировая водолазка, такие же брюки и повседневный тренч. В зеркале он выглядел строго, но элегантно. Слегка смущаясь своего вида, он не стал укладывать волосы, оставив челку как есть. Ему показалось, что он выглядит слишком молодо, но, взглянув на часы, он понял, что пора выходить, и быстро обулся.
Дорога до галереи была свободной. Кихён не включал навигатор, прикидывая время по часам на приборной панели. Кажется, он приедет даже раньше, чем планировал. Телефон в подстаканнике то и дело загорался — сыпались сообщения. Кихён даже не смотрел на экран, он и так знал, от кого они, и лишь довольно ухмылялся.
Когда пошли звонки, он просто сбрасывал их. Если он ответит сейчас, то Ёно сразу поймет по шуму дороги, что он за рулем, и устроит допрос. Сюрприз будет испорчен.
Машина плавно заехала на территорию галереи «Набан». Кихён припарковался на улице, решив не спускаться в подземный паркинг, и медленно пошел к зданию.
На улице уже похолодало. Кихён плотнее запахнул тренч. Галерея сияла огнями. Несмотря на прохладу, осенний вечер был прекрасен, и часть мероприятия, судя по всему, проходила во внутреннем саду. Гости смеялись и весело переговаривались.
Кихён, отвыкший от светской суеты, чувствовал себя немного не в своей тарелке, но, глядя на разодетую публику, понял, что его наряд выглядит даже скромно. Он неловко потер щеку и двинулся дальше.
Он шел сквозь толпу, высматривая Ёно там, где было больше всего людей. Но ни мужа, ни менеджера Ю видно не было. Кихён уже начал беспокоиться, когда за углом здания услышал знакомый голос.
Это был Чо Ёно. Голос был холодным и абсолютно равнодушным. Кихёну стало любопытно, с кем он говорит, и он подошел поближе.
— Э-эй! Мы сто лет не виделись, а ты так со мной разговариваешь?!
Кто-то с криком набросился на Ёно. С первого взгляда было ясно, что это омега — невысокий парень очень хрупкого телосложения.
Тот от возмущения весь покраснел. Ёно, не обращая на него внимания, зажал в зубах сигарету и одной рукой уперся в лоб наседающему на него парню, продолжая смотреть в телефон.
Он даже не прикурил, просто с силой тянул в себя воздух через фильтр — верный признак того, что он не в духе. Но внимание Кихёна привлекло другое. Тот факт, что перед ним был именно омега.
В такие моменты он остро осознавал, что Чо Ёно — альфа. В повседневной жизни он настолько привык к его подавляющей ауре и феромонам, что перестал это замечать, но рядом с другим омегой разница была разительной. Кихён был почти одного роста с Ёно и привык считать его просто «крупным парнем», но на фоне хрупкого омеги альфа выглядел по-настоящему мощным.
— Почему он опять не берет трубку... — проворчал Ёно, продолжая тыкать в экран. Кихён почувствовал вибрацию в кармане и понял, что звонят именно ему.
Он опустил голову, чтобы достать телефон, и в этот момент Ёно и стоящий рядом омега его заметили. Кихёну стало неловко — его буквально застукали в засаде. Ёно тут же спросил:
Его лицо мгновенно озарилось радостью, которую он даже не пытался скрыть. Кихён видел, как тот доволен, и почувствовал гордость за свой удавшийся сюрприз. Но сам он не мог двинуться с места.
— ...Кто это? Твой знакомый? — пробормотал омега и схватил Ёно за локоть. Кихён невольно задержал дыхание. Ёно, собиравшийся подойти к нему, резко стряхнул чужую руку.
Тон был настолько резким, что даже Кихён вздрогнул. Омега замер, его лицо исказилось от обиды.
— Мы только встретились, обязательно так хамить? Я еще даже от джетлага не отошел, хотел поесть корейского барбекю вместе, я вообще еще ничего не ел...
— Перестань нести чушь и назови это просто говяжьими рёбрышками. Тоже мне, «корейское барбекю».
Чо Ёно раздражённо высвободил руку, резко развернулся и бросил сигарету в уличную пепельницу. Он пару раз взмахнул ладонями, разгоняя дым, и решительно зашагал к Кихёну.
— Дорогой, как ты тут оказался? Специально трубки не брал, чтобы сюрприз устроить?
Его улыбка в этот момент была чертовски красивой. Ёно привычно обнял Кихёна за талию, притягивая к себе, и тот почувствовал, как колючая, напряжённая аура альфы мгновенно сменилась мягким, обволакивающим теплом. Кихён закусил губу и медленно улыбнулся в ответ.
Несмотря на попытку ответить сухо, он почувствовал, как уши предательски запылали. Видеть, как глаза Ёно блестят в оранжевом свете фонарей, было слишком приятно. Кихён кожей чувствовал на себе взгляд застывшего позади омеги, но отстраняться совсем не хотелось.
Всё же, решив, что не стоит вести себя по-детски, Кихён упёрся ладонью в грудь Ёно, чтобы немного отстраниться. Но тот перехватил его руку, прижимая свою ладонь поверх его пальцев, и подмигнул.
— Осторожнее, у меня там эрогенная зона.
«Псих, ты же говорил — голени», — подумал Кихён, глядя на него с легким отвращением, но Ёно лишь самодовольно скалился. Не дождавшись ответа, Кихён упёрся ладонью ему в подбородок, отпихивая от себя, но альфа принялся осыпать его ладонь звонкими поцелуями, посмеиваясь. Подавив ответный смешок, Кихён обратился к человеку за спиной Ёно:
Омега, явно не ожидавший, что с ним заговорят, растерянно приоткрыл рот, но Ёно тут же загородил Кихёну обзор своей широкой спиной.
— Зачем ты с ним здороваешься?
Он прижался своим лбом ко лбу Кихёна, так что из-за тени его лица мир для Кихёна сузился до двух горящих глаз напротив.
— Дай пройти. Ты нас не представил, вот я и поздоровался.
Кихён снова попытался оттолкнуть его лицо, но на этот раз Чо Ёно перехватил его запястья. Не разрывая контакта лбами, Ёно лишь слегка повернул голову и бросил через плечо:
— Это автор месяца в галерее «Набан». А это мой муж. Всё? Эй, я ухожу, так что не смей дёргаться до конца мероприятия. Даже не думай смыться.
С этими словами он потащил Кихёна за собой. На вопросы «куда мы?» он не отвечал, набирая чей-то номер.
На его вопрос он не ответил, а Кихён, думая, кому это он звонит, после этих слов понял, что менеджеру Ю. Кихён слегка дернул руку. Словно почувствовав это крамольное движение, желание вырваться из его руки, Ёно нахмурился и только тогда посмотрел на Кихёна. Тот покачал головой и сказал:
— Поедем на моей. Я на машине.
Ёно замер, а потом рявкнул в трубку: «Слышали?», и, не дожидаясь ответа, отключился. Ну и характер... Кихён невольно прыснул. Ёно, не отрывая взгляда от его смеющегося лица, притянул его к себе и прошептал:
— Улыбайся чаще. Тебе очень идет.
В этих словах не было ни капли похоти или привычного подтрунивания, но у Кихёна по коже пробежали мурашки. Наверное, потому что это было сказано искренне. Он высвободил руки и обнял Ёно за спину. Почувствовал, как тот вздрогнул, но продолжил похлопывать его по лопаткам.
— Нравится, когда ты улыбаешься.
Это была чистая правда. Ёно и раньше не был букой, но таким спокойным и умиротворённым, как сейчас, Кихён его не видел никогда. Каждое мгновение их «свиданий» приносило что-то новое.
Здоровяк, который секунду назад стоял напряжённо, словно ожидая нагоняя, вдруг обмяк и буквально ввалился в объятия Кихёна. Из-за разницы в габаритах он не мог спрятаться в них полностью, поэтому просто прижался так плотно, что между ними не осталось и миллиметра воздуха.
Похлопав его ещё пару раз, Кихён позволил увлечь себя дальше.
Голос Ёно стал хриплым и сорванным, а атмосфера вокруг него сгустилась настолько, что Кихёну стало трудно дышать. Он замялся, и Ёно поторопил его:
— Говори быстрее, я хочу уже высосать твои губы.
Заворожённый этим напором, Кихён указал на автомобиль. Ёно хотел было запихнуть его на пассажирское сиденье, но Кихён перехватил его руку, переплетая пальцы. Ёно обернулся к нему с потемневшим взглядом.
— Я приехал за тобой, так что вести буду я.
Чо Ёно замер, вглядываясь в него, а потом расплылся в широкой улыбке. Он слегка нахмурился, но его рот был приоткрыт в глуповато-счастливом оскале, отчего и сам Кихён не смог сдержать ответной улыбки.
— Ты правда... уф... откуда ты такой взялся... — бормотал он, снова сгребая Кихёна в охапку. В итоге они не прошли и ста метров, как опять застряли в объятиях.
Ёно снова уткнулся лицом в его шею и тяжело застонал. Его рука сползла с талии ниже и бесстыдно сжала ягодицу. Внизу, там, где их тела соприкасались, Кихён отчетливо почувствовал, как член альфы под тканью брюк уже налился тяжестью. Его собственный орган отозвался тем же.
Полуэрекция отозвалась то ли зудом, то ли легким покалыванием — томительное чувство заставило Кихёна подавить стон, сильнее прижимаясь к Ёно.
Когда Кихён прошептал это упавшим, сорванным голосом, спина Ёно мелко задрожала. Несмотря на свои слова, Кихён не спешил отстраняться, продолжая ласкать его спину, пока альфа не цокнул языком:
— Эй, я сейчас кончу. Перестань меня трогать.
Кихён не стал уточнять, куда именно он собрался «кончать», понимая, что ответ будет запредельно пошлым. Ёно довел его до машины, но они шли так неуклюже, не желая разрывать объятия, что Кихён не выдержал и хихикнул. В награду за смех он получил поцелуй в оба уголка губ.
Когда Кихён сел за руль, Ёно придержал дверь, не давая её закрыть. Он глубоко наклонился внутрь салона и ещё раз прижался к губам Кихёна. Тот зажмурился, а когда услышал влажный звук отстранения и открыл глаза, то просто расхохотался. Всё, что они сейчас делали, казалось ему ужасно смешным и нелепым.
— Так мы тут до утра простоим.
Прохладная температура осеннего вечера холодила щеки, и каждый раз, когда Ёно целовал его, холодок от их соприкасающихся носов и щек тоже заставлял улыбаться. Ёно, даже после долгого смеха, не отвечал на его слова, просто смотрел на Кихёна сверху вниз. Помолчав, он уперся рукой в крышу машины и снова наклонился.
На этот раз поцелуй был глубоким. Его губы уже успели остыть на ветру. В груди у Кихёна всё так сладко заныло, что он невольно начал растирать рукой область сердца. Их языки сплелись с влажным, чавкающим звуком. Когда Ёно мазнул кончиком языка по его небу, Кихён прикрыл глаза и чуть запрокинул голову.
Когда их губы наконец разомкнулись, Кихён не видел его глаз. Ёно сразу выпрямился, и в свете салонной лампы была видна лишь его челюсть с туго ходящими желваками. Его кадык, крупный, как грецкий орех, медленно дернулся. Розовые губы блестели, мокрые от слюны.
— Я буду закрывать дверь. Руку убери.
Ёно опередил его. Голос был тихим, но предельно четким. Кихён послушно замер, дверь захлопнулась, и альфа, обойдя капот, запрыгнул на соседнее сиденье.
Кихён посмотрел на его мертвенно-бледное, застывшее лицо и почувствовал, как возбуждение ударило в голову. Внизу живота стало нестерпимо тяжело, брючина впилась в бедро. Его полуэрекция превратилась в полноценный стояк, и ткань брюк натянулась так сильно, что стало больно. Кихён непроизвольно дернул бедрами, устраиваясь удобнее.
— Если хочешь вилять задницей, делай это на моем лице...
Кихён в шоке уставился на него, не веря своим ушам. Ёно, видимо, ляпнул это на автомате и тут же густо покраснел. Он прорычал: «Блядь!», схватил Кихёна за затылок и притянул к себе. Их лбы столкнулись с глухим стуком, но Кихён даже не почувствовал боли — он всё ещё был в ступоре.
Ёно зажмурился и застонал. В свете фонарей тень от его длинных ресниц падала на щеки. Кихён хотел что-то сказать, но передумал.
Ёно беззвучно шевелил губами, словно пытаясь что-то выговорить, и наконец выдохнул:
— Я больше не могу. Не могу я просто «встречаться», Кихён-а.
Кихён моргнул, осознавая смысл сказанного, и тут же вцепился пальцами в затылок Ёно. Он впился в его губы ответным поцелуем. Во рту мгновенно скопилась слюна — жажда была почти физической. Их похоть, до этого тлевшая, как залитый чем-то вязким фитиль, внезапно вспыхнула ослепительным пламенем.
Кихён протолкнул свой язык ему в рот. Ёно начал жадно сосать его, обхватывая губами. Давление и щекотка от этого движения были невыносимыми.
Влажный стон Ёно сорвался с губ. В паху у Кихёна стало совсем мокро. Он почувствовал, как из головки выделяется предэякулят. Ощущение прилипшего к телу белья только подлило масла в огонь.
Кихён положил руку на грудь Ёно и невольно начал её сжимать. Упругая податливая плоть под ладонью заставляла волоски на затылке вставать дыбом. Когда он попытался надавить большим пальцем на сосок, Ёно перехватил его запястье.
— Какие шаловливые ручки. Совсем невтерпеж, Кихён-а?
Он отстранился от мокрых губ и прошептал это прямо в ухо Кихёну. По телу пробежал электрический разряд. Кихён невольно кивнул.
— Приди в себя, дорогой. Ты же хотел вести машину.
Ёно усмехнулся, его голос звучал вызывающе и порочно. Кихён глухо застонал. Подняв подбородок Кихёна, чтобы тот не мог отвернуться, Ёно покрыл поцелуями его губы, щеки, веки и брови, одновременно нажимая кнопку зажигания.
— Гони скорее. А то мой член сейчас взорвется.
В салоне стоял отчетливый хлюпающий звук.
От этого стона, смешанного с тяжелым дыханием, вены на руках Кихёна, сжимавших руль, вздулись. Он понял — до дома они не доедут. Прикинув, где находится ближайший отель, он резко перестроился и ушел на левый поворот.
Заметив, что они отклонились от маршрута, этот лисенок на соседнем сиденье стал действовать еще развратнее.
— Дорогой, кажется, я готов кончить от одного твоего запаха.
Тяжело дыша, Ёно уткнулся лбом в правое предплечье Кихёна. Через плотную ткань пальто не должно было чувствоваться тепло, но рукав казался раскаленным. Кихён молча косился в зеркала. Несмотря на ночь и густую тонировку, он всерьез опасался, что кто-то снаружи увидит, чем занят Чо Ёно.
Тот, едва сев в машину и пристегнувшись, тут же расстегнул ремень и ширинку, вывалив свое хозяйство. С тех самых пор он занимался мастурбацией, вдыхая густой аромат феромонов Кихёна, заполнивший салон. С его толстого ствола уже вовсю капала прозрачная смазка. Багровый от возбуждения пенис дергался и подпрыгивал при каждом движении руки Ёно.
Кихён мельком взглянул на набухшую головку и выступающий венец, а когда сзади раздался нетерпеливый гудок, резко рванул с места.
Видя, как капли предэякулята пятнают темно-бежевые брюки Чо Ёно, Кихён изо всех сил старался не вдавить педаль газа в пол. А Ёно в это время свободной рукой ласкал его шею, потирая пальцами бьющуюся сонную артерию. Феромоны, смешанные со смазкой на его пальцах, впитывались в кожу Кихёна, вызывая нестерпимый жар и зуд.
Кихён попытался осадить его, но Ёно проигнорировал предупреждение, лишь сильнее сжимая свой массивный орган. Это продолжалось до самых ворот отеля.
Кихён хотел было заехать в зону Drive-in, но передумал и свернул в подземный паркинг. Машина была насквозь пропитана приторным запахом феромонов и его собственным возбуждением — если швейцар откроет дверь, случится скандал.
Ему не хотелось подвергать посторонних людей воздействию сорвавшихся с цепи альфы и омеги. Но Чо Ёно было плевать — он вовсю гладил бедро Кихёна, давящее на газ.
Ёно просто постучал пальцем по виску Кихёна. Откуда в нем столько наглости? Кихён не выдержал и рассмеялся. Вид эрегированного члена, натянувшего ткань брюк, и то, как Ёно, едва они въехали в бокс, судорожно вытирал руки влажными салфетками и пытался запихнуть свое нежелающее опадать естество обратно в штаны, был просто уморительным. Заметив взгляд мужа, Ёно тоже начал подхихикивать. Когда приступ смеха прошел, он спросил:
— А ты коварный. Обещал отвезти меня домой, а сам привез в отель? Решил оставить меня без ночевки дома?
Кихён промолчал. Он вышел из машины, обошел капот и открыл пассажирскую дверь. Ёно явно не ожидал такой учтивости — он смотрел на него снизу вверх широко раскрытыми глазами. Кихён, наслаждаясь моментом, официально произнес:
— ...Вау, Со Кихён. А ты растешь.
Ёно пытался сохранить серьезное лицо, но в итоге расплылся в улыбке, признавая поражение. Было забавно смотреть, как он прикрывает вставший член снятым пальто и как они оба, раскрасневшиеся и взбудораженные, продолжают подкалывать друг друга.
Они быстро заселились, перешучиваясь на ходу. Ёно вежливо спровадил дворецкого, который хотел проводить их до номера, а едва двери лифта в люкс закрылись, тут же впился в губы Кихёна. На этот раз тот не сопротивлялся.
В номере они сразу отправились в душ с видом на ночной Сеул. Кихён сбился со счета, сколько раз ему пришлось успокаивать ворчащего Ёно, которому «некогда мыться». Тот постоянно порывался сам намылить Кихёна, но получал решительный отказ.
Пока они мылись, Ёно то и дело опускался на колени между его ног, пытаясь дотянуться до паха. Кихён сначала отбивался, а потом понял, что тот просто дурачится, и рассмеялся.
— Думаешь, мне так в радость сосать твой член? Он у тебя такой огромный, что у меня челюсть сводит, а толку никакого.
Под конец он даже начал притворно жаловаться. Кихён, кое-как закончивший душ и вытирающий волосы полотенцем, посмотрел на него с недоумением:
— И зачем ты тогда так мучаешься?
— Потому что отсюда так вкусно и возбуждающе пахнет, что хочется всё облизать.
...Если бы Кихён знал, что услышит такой ответ, он бы промолчал. Пока он подбирал слова, рука Ёно внезапно скользнула у него между ног.
— Какое еще «эй»? Ты как с мужем разговариваешь?
Чо Ёно, тяжело и прерывисто дыша, бесцеремонно раздвинул ноги Кихёна. Тот потерял равновесие, и ему ничего не оставалось, кроме как вцепиться в мраморную столешницу раковины. Из-за того, что Ёно ласкал его на протяжении всего приема душа, его полуэрегированный член теперь был зажат в огромной ладони и нетерпеливо дергался.
Игнорируя возглас Кихёна, Ёно продолжал интенсивно тереть его плоть. Его виски покраснели, а взгляд был прикован к паху Кихёна. Он смотрел на его тело — на пенис, на низ живота, на лицо — с одержимостью человека, пребывающего в трансе.
Несмотря на приличный срок, живот Кихёна, как это часто бывает у мужчин-омег, не сильно выпирал, а лишь слегка округлился. Мысль о том, что внутри него растет их ребенок, заставляла член Ёно раздуваться еще сильнее. Слизывая выступающий на нижней губе пот, он продолжал нещадно ласкать ствол Кихёна.
Нежно-розовая головка в кулаке Ёно то и дело приоткрывала уретру. Каждый раз, когда показывалась алая внутренняя плоть, Ёно хмурился и впивался в нее взглядом. Словно отвечая на этот взгляд, из уретры обильно закапал предэякулят.
— …От тебя здесь просто несет течкой.
С этими словами Ёно, больше не в силах сдерживаться, упал на колени перед пахом Кихёна.
— Не хочу. Дай мне отсосать твой член.
Он без раздумий уткнулся лицом в его пах. Гладкая плоть Кихёна мазнула его по щеке. Ёно, не медля, накрыл языком головку, ловя капли смазки. Он знал, что Кихёну нравится, когда сначала медленно облизывают ствол, а потом, на пике возбуждения, ласкают венец, и от одного предвкушения этого вкуса у Ёно рот наполнялся слюной.
Похоть превратилась в голод. Смазка, смешанная с феромонами любимого омеги, имела именно тот вкус, который Ёно обожал. Он высунул язык, полностью обхватывая им набухшую головку.
Кихён запрокинул голову назад, закрывая лицо одной рукой. Ёно схватил его за ягодицы и притянул ближе к себе, заглатывая орган еще глубже. Он чувствовал, как сокращаются мышцы пресса Кихёна. На его безымянном пальце, который мертвой хваткой вцепился в край мрамора, блестело обручальное кольцо — подарок Ёно.
Он мечтал, чтобы Кихён носил его не снимая, и тот, словно чувствуя его сокровенное желание, ни разу не снял кольцо с момента их росписи. За такую преданность Ёно готов был работать ртом до потери пульса.
Давление во рту стало таким сильным, что Кихён едва сдерживал стоны боли вперемешку с удовольствием. Он был на грани. На внутренней стороне его бедер вздулись вены. Когда Ёно, поглаживая мошонку, помотал головой, сверху посыпались стоны Кихёна.
Чо Ёно не верил своему счастью. Тому, что всё это — его. Что он имеет право желать этого омегу, обладать им, брать его без малейших сомнений. И самое главное — что Кихён больше не отталкивает его руку.
— Не говори... не говори с набитым ртом...
Из-за того, что во рту был толстый член, слово «красивый» превратилось в неразборчивый хрип. Кихён жаловался, хотя сам едва сдерживался, чтобы не начать вбиваться бедрами Ёно в глотку. В ответ на ворчание тот звонко присосался к головке, отчего тело Кихёна пробила крупная дрожь. Полностью эрегированный член Ёно от прилива крови стал настолько тяжелым и твердым, что начал бить его самого по животу.
Понимая, что дальнейшее ожидание станет пыткой для обоих, Чо Ёно отстранился от мокрой плоти и поднялся. Прижавшись к нему вплотную, он обхватил ягодицы Кихёна и начал вращать бедрами. Их мокрые, горячие члены с силой терлись друг о друга, высекая искры наслаждения.
Кихён не ответил на вопрос. Ёно лишь мельком взглянул на его пылающее лицо и принял это за согласие. Не требуя больше слов, он подхватил Кихёна под колени и поднял в воздух.
— Эй, ты! — вскрикнул Кихён. Ёно лишь усмехнулся.
— Опять «эй»? Прекращай обращаться так к мужу!
— Придурок. А ну поставь меня на место!
— Донесу до кровати и поставлю. Ай, не тяни меня за волосы!
Когда он наконец опустил Кихёна на матрас, на голове у Ёно красовалось настоящее «воронье гнездо». Кихён, глядя на это зрелище, тихо рассмеялся. Видеть его смех было так приятно, что Ёно и сам невольно заулыбался.
...Ему не верилось, что он потратил несколько дней, пытаясь «беречь» это сокровище. Говорят, что в физической близости нет заднего хода, только вперед — и это было чистой правдой. Он даже пожалел, что терпел так долго.
Ёно лег рядом с Кихёном и притянул его за талию. Просунув свое бедро между его ног, он мягко ласкал их соприкасающиеся члены, нежно потирая.
Эти движения напоминали детскую игру, но их было достаточно, чтобы возбудить обоих. Ёно и не подозревал, что просто соприкасаться кожей может быть так чертовски хорошо. Если бы он знал раньше...
— Нужно было начать трахаться намного раньше. Столько времени впустую, правда?
Кихён снова не ответил на вопрос. Вместо этого он обнял Ёно за талию и погладил по спине. Несмотря на то, что внизу их органы, истекающие смазкой, продолжали свой ритмичный танец, это объятие было удивительно нежным.
— А мне и сейчас нравится. Просто лежать вот так, жить с тобой вместе...
От этих простых слов в глазах Чо Ёно что-то дрогнуло, а его член дернулся, ощутимо ткнув Кихёна в низ живота.
Кихёна поразило, что он готов сорваться в любой момент.
— ...И почему же ты чуть не кончил?
— Просто так. Я же говорил, мне достаточно твоей улыбки.
Ответ был предельно честным. В глазах Ёно отражался мягкий свет ночника. Кихён тихо вздохнул и улыбнулся.
— Кажется, я бы мог так и уснуть.
Ему было очень хорошо. Несмотря на возбуждение, тепло чужого тела и чувство защищенности в объятиях клонили в сон.
— Что за чушь? Если мой член взорвется, тебе же будет хуже.
— Плевать. Это всё твоя вина. И то, что я выражаюсь как сапожник, и то, что я помешался на твоей дырочке и забыл про все эти романтичные свидания. Теперь я хочу только секса.
Несмотря на эти грубые слова, он прижался к нему так ласково, словно просил прощения. Огромный зверь, не осознающий своих размеров, пытался буквально втиснуться в объятия, и Кихёну, волей-неволей, пришлось раскрыть руки и прижать его к себе.
Ёно приподнялся, нависая над ним, и начал нежно поглаживать его грудь. Его голос всё ещё звучал капризно:
— Даже если не хочешь, не показывай этого.
— Ладно. Буду притворяться, что умираю от восторга.
— Не пизди, Со Кихён. Какое там «притворяться»? Ты же на самом деле будешь извиваться подо мной.
— Вот видишь, значит, у меня талант к актерству.
Услышав это, Ёно снова уткнулся лицом ему в грудь, крепко обнимая: «Ох, ненавижу тебя, Со Кихён...». Кихён уже в открытую смеялся. Ёно, не в силах запретить ему смеяться, просто уставился на него, а затем зажал его сосок между большим и указательным пальцами и крутанул.
— Только больно? — вкрадчиво спросил он.
Кихён посмотрел на него и покачал головой. Мысль о том, что они могут просто уснуть, растворилась без следа — возбуждение вспыхнуло с новой силой. Ёно, не отрывая взгляда от лица Кихёна, наклонился и припал губами к его соску. Шершавый язык коснулся набухшей бусинки, и Кихён невольно нахмурился.
Он попытался оттолкнуть его лоб, но Ёно не отстранялся. Он слегка прикусил сосок передними зубами, и чем сильнее Кихён толкал его, тем сильнее растягивалась чувствительная плоть. Это подействовало как мощный стимул, и Кихён начал ерзать.
В конце концов, Кихён сдался и отпустил его голову. Ёно, вдоволь насладившись грудью, начал спускаться ниже, вылизывая дорожку вдоль живота. Кихён закусил губу, когда острый кончик языка на мгновение застрял в его пупке, а потом скользнул дальше. Чтобы он не прятал стоны, Ёно поднял руку и прижал палец к его губам, пахнущий их общим возбуждением.
Кихён не выдержал и вскрикнул. Язык Ёно бесцеремонно пробрался между его бедер и остановился на промежности, жадно всасывая нежную плоть.
Коротко ответив, альфа уперся руками под колени Кихёна и надавил вниз. Ягодицы оказались приподняты, выставляя его в самом постыдном и беззащитном виде. Он попытался брыкаться, но не смог сбросить тяжелые руки, фиксировавшие его тело.
Этот пронзительный крик вырвался сам собой. Кихён в шоке приподнял голову, глядя вниз. Он увидел, как Чо Ёно, плотно прижав язык к его промежности, поднял на него глаза и медленно провел кончиком языка дальше. Куда именно он направлялся — было очевидно. Кихён содрогнулся.
С набитым ртом Ёно округлил глаза, глядя на него снизу вверх. Судя по прикосновению губ к его анусу, это определенно означало отказ. Кихён попытался отползти, но это лишь привело к тому, что он начал вилять задом, ещё сильнее втираясь мокрой дырочкой в губы и язык Ёно.
Ёно, прекрасно это понимая, коротко хмыкнул, а затем широким мазком языка прошелся по сжатому кольцу мышц. Кихён рефлекторно дернулся. Сквозь плотно прижатый язык он почувствовал, как внутри него всё сжалось, готовое вот-вот выплеснуть соки.
Чем больше он брыкался, тем больше удовольствия доставлял Чо Ёно. Тот начал настойчиво исследовать вход кончиком языка, совершая порочные, вылизывающие движения.
Влажные звуки, доносившиеся из-под его ног, заставляли позвоночник гореть. Кихён видел, как его пальцы на ногах судорожно поджимаются, но поделать ничего не мог.
Наконец, когда с кончика его члена на живот уже вовсю капала смазка, Ёно поднял голову. Его губы были ярко-красными и припухшими от того, что он только что вытворял. Глядя на них, Кихён вспыхнул от стыда.
— О, заметно? А я еще сдерживался, я же теперь будущий папаша.
Ухмыльнувшись, Ёно пару раз качнул своим органом и приставил его головку точно к входу.
Он невольно застонал. Ощущение того, как его уретра соприкасается с влажной плотью Кихёна, было настолько острым, что ягодицы самопроизвольно сжались. Он знал, что в итоге всё закончится именно так. Человек, который до безумия хочет вбиться в него всем телом, просто не способен на «чистую и светлую» романтику без грязи.
Чо Ёно хотел поглотить Со Кихёна целиком, до последнего ногтя, и изначально выбранная стратегия «ухаживаний» была ошибкой.
— Погоди, м-м... Мы так давно этого не делали... Ах, я не... не смогу принять...
— ...Ха, влезет как миленький. Не беспокойся. Хён тебя накормит.
«Какой еще хён, придурок», — хотел сказать Кихён, но из его рта вырвался лишь бессвязный стон. Член Ёно вошел в него одним мощным толчком, заставляя Кихёна широко распахнуть рот.
На лбу Чо Ёно, облизывающего языком нижнюю губу, вздулись вены. Кихён вцепился в простыни. Ощущение внутри было таким полным, что становилось трудно дышать. Глядя на задыхающегося Кихёна, Ёно снова начал медленно двигать бедрами.
— Дай мне встретиться с малышом.
Кихён невольно ахнул, не веря своим ушам. Он не мог понять, серьезно ли это было сказано. Ёно, видя его замешательство, прикинулся дурачком и продолжил. Только сейчас Кихён заметил, что его взгляд стал совсем невменяемым.
— Ха, как же хорошо... Я войду еще глубже, дай мне встретиться с малышом, а?
Прежде чем он успел возразить, Ёно схватил его за таз и пронзил до самого основания. Кихёну оставалось только стонать, задрав ноги в воздух. Он чувствовал, как его нутро плотно обхватывает чужую плоть, и ему становилось нестерпимо стыдно от мысли, насколько ярко это ощущает сам Ёно.
Кихён пытался вырваться, но сидеть на таком толстом «коле» было слишком тяжело. Просить о пощаде было бесполезно — судя по глазам Ёно, он его просто не слышал. Кихёну пришлось терпеть, как массивная головка ворочается внутри, исследуя его стенки. Смазка при каждом толчке брызгала во все стороны, пачкая живот Ёно и его густые лобковые волосы.
— Х-ха, эй, слишком глубоко... М-м, нет, погоди...
— Ох, ха-а... Малышу тоже нравится? Да?
Ему хотелось огрызнуться, мол, «с чего бы это», но наружу вырывались только стоны. Его анус непроизвольно сжимался вокруг ствола, и этот постыдный звук было невозможно скрыть. Кихён оторвал руки от простыней и прижал ладонь ко рту, но Ёно лишь нахмурился.
Кажется, даже слово «нет» выводило Ёно из себя — он начал вбиваться еще глубже и резче. С каждым мощным ударом его твердый живот и бедра с громким шлепком сталкивались с влажной промежностью Кихёна.
Он не просто трахал его, он вбивался до самого упора и начинал трясти бедрами, словно пытался выжать из себя всё до капли. Кихён хотел оттолкнуть его, но сил не было. Его ноги, которые Ёно заставил обвить свою талию, соскользнули, и теперь он едва цеплялся икрами за крепкие ягодицы Ёно.
— А, х-ха..! Ах, погоди, я... сейчас... м-м-м! А-ах!
Внезапно на него накатило острое чувство... позыва к мочеиспусканию. С начала беременности это случалось часто, но он не ожидал, что это произойдет прямо сейчас. От страха и стыда он начал брыкаться, а Ёно лишь недоуменно нахмурился.
— Писай. В чем проблема? Хочешь, чтобы я помог?
Затем, не дожидаясь ответа Кихёна, он схватил его член и начал дрочить его сверху вниз, словно выдаивая молоко. Ощущение того, как твердая головка болтается в ладони Ёно, лишь раздражало Кихёна, которому и так было трудно терпеть.
— Хватит! Хватит, м-м, я же просил... А, х-ха, ах...
— Всё хорошо. Писай, пись-пись.
Кихён не знал, издевается он или серьезно, но Ёно продолжал поглаживать его орган и шептать на ухо эти детские словечки, которые говорят малышам, когда ведут их в туалет.
Обычно на него бы это не подействовало, но проблема была в том, что из-за беременности его контроль стал гораздо слабее. Он читал в книгах, что при беременности так и бывает, но «пись-пись» в самое ухо в сочетании с горячим дыханием сработало безотказно.
Вместе с беспомощным стоном из него вырвалось несколько капель. Кихён вовремя напрягся и смог остановиться после первого же короткого всплеска, но после этого терпеть стало невыносимо. Отчаянно пытаясь сдержать позыв, он так сильно сжал мышцы промежности, что его внутренности буквально облепили член Ёно. Тот отчетливо почувствовал это бешеное давление.
— Х-ха... Погоди, почему ты так сильно... Чтобы пописать, нужно расслабиться, Кихён-а, ну же?
Похоже, это бешеное давление стало испытанием и для самого Ёно — он резко втянул воздух, но не прекратил издевательство. Продолжая плавно поглаживать ствол Кихёна, он снова принялся за свое «пись-пись». У Кихёна не было сил даже на то, чтобы крикнуть, что дело вовсе не в этом. Он слабо уперся ладонью в подбородок Ёно, но тот, с совершенно безумным взглядом, лишь хрипло дышал ему в лицо.
— Ха, блядь, реально... Я сейчас сдохну от кайфа... Тут внутри всё такое мягкое, расплавленное, ах... Кихён-а, куда тебе ещё надавать? Здесь? Тебе так нравится есть мой член? Аж слюни во все стороны текут.
Снова эти грязные словечки. Ёно медленно провел большим пальцем по месту их соединения, не прекращая ритмично двигать бедрами. Он двигался вкрадчиво, словно распиливал бревно, явно наслаждаясь тем, в каком безвыходном положении оказался его омега.
— Отпусти... отпусти меня... А-ах, нет... Я сейчас правда... А-а!
Тело Кихёна забилось в конвульсиях. Он убрал руку с подбородка Ёно и попытался зажать головку своего органа. Но это было бесполезно: внутри него продолжал бесчинствовать член Ёно, который, как пестик в ступке, методично и безжалостно бил точно в самые чувствительные точки.
Кихёну оставалось только умолять. Его лицо исказилось, на глазах выступили слезы, но Ёно лишь довольно улыбался и не прекращал долбить.
— Псих... гребаный... А, х-ха... А-а! Ах, м-м!
В этот момент Кихён забыл обо всем: о ребенке, о том, что они официально женаты — он просто крыл его матом вперемешку со стонами. Сжатая уретра наконец сдалась, и горячая струйка влаги брызнула наружу.
— Х-ха... я же просил... не надо... Я же говорил... Хнык...
— А? Что говоришь? Из-за того, что Кихён писает, не слышно.
Ёно широко ухмыльнулся, продолжая двигать рукой по его мокрому органу. «Это не моча, это не может быть она...» — лихорадочно шептал про себя Кихён. Заметив это, Ёно пригнулся к самому его уху, слегка прикусил мочку и прошептал:
— Да неужели? Давай я сейчас слижу это с твоего члена, и мы сразу поймем, моча это или нет. Хочешь, прямо сейчас попробую?
Испугавшись, что этот сумасшедший действительно так и сделает, Кихён намертво обхватил его талию ногами, впиваясь пятками в его напряженные ягодицы. Он сам прижал Чо Ёно к себе так плотно, что тот вошел в него до самого предела.
Кихён понимал: стоит Ёно сейчас выйти, и он тут же залезет ему между ног, чтобы «распробовать» эту жидкость. Допустить такого позора было нельзя.
— А-ха-ха, боже, какое у тебя сейчас милое лицо.
Ёно, мгновенно разгадавший его маневр, расхохотался так, что у него затряслись плечи. При каждом взрыве смеха его орган внутри Кихёна дергался, задевая набухшие стенки, но Кихён ни за что не мог сказать ему: «Хватит ржать, слезь».
Хотя, по правде говоря, этот искренний смех, рассыпающийся над самым ухом, был ему приятен.
В ту ночь Кихёну пришлось пережить всё: Ёно сосал его, вылизывал, трахал и изматывал до предела. Даже ладони, которыми Кихён пытался его оттолкнуть, были покрыты поцелуями и укусами. В конце концов, он просто лежал, изнуренно постанывая и ожидая, когда же Ёно наконец кончит.
Но тот не спешил. Он стонал, срывал голос, выкрикивал что-то нечленораздельное, но в моменты самого пика просто вынимал свой член и тяжело дышал, глядя на обмякшее тело мужа. В какой-то момент Кихён просто провалился в беспамятство под его тяжелым взглядом.