Солёное сердце. Главы 8-9
Глава 8
Весь ужин я чувствовал его доброту, но в итоге еда встала комом в горле, и я мучился весь день. Не знаю, долго ли продлится его каприз, но просить связаться с ним, основываясь лишь на разовой любезности, — это жестоко.
Если я наивно позвоню ему и услышу в ответ насмешливое: «Вы и правда позвонили?», то точно брошу трубку, сгорая от стыда и унижения вместе с растоптанным самолюбием.
Напротив, мужчина, который велел мне связаться с ним после того, как увидел сегодня в свадебном зале, вел себя странно.
— Мое предложение все еще в силе. Не обещаю, что буду платить больше, чем официанту, но...
Теперь у меня не осталось ни повода для отказа, ни возможности выбирать.
Но был один факт, о котором он не знал.
— Но, господин управляющий. Я окончил только среднюю школу.
На мое признание он ответил молчанием, словно не ожидал такого. На тарелке вперемешку с фадж-кейком безнадежно таяло мороженое.
— Поэтому я и работал официантом. Если вы скажете сдать экзамены на аттестат, я сдам, но это займет время...
Со Джинхёк коснулся лба. Похоже, у него разболелась голова. Ну да. Какую бы работу он ни планировал предложить, это наверняка было что-то офисное. Но поручить офисную работу человеку без школьного аттестата — задача не из легких. Даже если это простая рутина.
Помолчав в раздумьях, он заговорил:
— Убираться или готовить умеете?
Он постучал пальцами по столу.
— Мой друг, который сегодня сидел рядом, — фотограф. Он недавно вернулся в Корею и ищет помощника для мелких поручений. Считайте это работой по дому. Он пробудет здесь около года, а вы пока помогайте ему и учитесь. Я оплачу обучение. Раз уж я дал слово, нужно за него отвечать.
Слова вырвались сами собой. Мужчина широко раскрыл глаза. Слово не воробей, но я попытался исправить ситуацию, запинаясь:
— Нет. То есть... извините. Я просто... понимаю. Я буду работать. Мне очень нужно, простите.
От моего тона, граничащего с мольбой, Со Джинхёк горько усмехнулся.
— Не могу сказать, что это не так. Но дело не только в жалости. Вставайте.
За окном совсем стемнело. Мужчина поднялся и кивнул.
Со Джинхёк подождал, пока я встану, и первым зашагал прочь. Его вид не допускал возражений.
Я шел следом, глядя ему в спину.
Я этого и ожидал. Что буду вызывать жалость. Омега-мужчина, которого до кучи домогались, а потом выставили вором и уволили.
Мои догадки подтвердились, но радости это не принесло. Хотя стоило бы успокоиться и обрадоваться, узнав истинную причину его бескорыстной доброты.
С этими странными мыслями я последовал за Со Джинхёком к главному входу отеля. Пришлось подождать, пока сотрудник пригонит машину с парковки. Видимо, на этот раз он был без водителя.
Машина оказалась другой модели, не той, на которой он приезжал в прошлый раз. Вряд ли он ее уже разбил, а значит, эта была для личных поездок.
Приняв ключи, Со Джинхёк заметил, что я медлю перед дверью, и сам открыл мне пассажирское сиденье.
Я поежился от такой излишней учтивости и осторожно сел в седан. Обычно, когда в машину садятся подобные «директора», дверь открываю я, так что момент был крайне неловким.
В чистом салоне витал едва уловимый аромат феромонов Со Джинхёка. Даже если человек обычно их скрывает, в личном пространстве это, видимо, неизбежно. Слабый запах альфы въелся не только в сиденья, но и в ремни безопасности.
Своего рода метка территории. Эти феромоны вызывали дискомфорт у всех, кроме омег или альф из его стаи. Каким бы чистоплюем ни был Со Джинхёк, как бы тщательно он ни скрывал свою природу, он все равно оставался альфой.
Когда безупречный с виду Со Джинхёк сел за руль, я почувствовал его тяжелое присутствие. Пока он пристегивался и поудобнее устраивался в кресле, мне на миг показалось, что расстояние между нами слишком мало.
Я замер, когда его рука потянулась к рычагу передач. В гостиной отеля нас разделял столик, но замкнутое пространство напрягало куда сильнее.
Мы молча выезжали из отеля, пока он не спросил:
— Можете высадить возле «Нанта».
Я не хотел называть домашний адрес. К тому же «Нант» мы оба хорошо знали.
Мужчина ненадолго задумался и снова заговорил:
Точно, нас же считали участниками странного скандала. Я понял, как глупо прозвучала моя просьба, ведь он и так ясно давал понять, насколько ему неприятна эта ситуация.
Я не стал спорить и сразу согласился.
На этом разговор закончился. Я отрешенно уставился на бардачок и в окно.
Нежданная встреча, нежданные разговоры.
Я попытался вспомнить, не загадывал ли я утром встречу с ним, но нет. Наоборот, я старался выкинуть его из головы. И мне это почти удалось, пока я искал работу и пытался выжить.
Но Со Джинхёк бесцеремонно влез в мою жизнь под маской сострадания. Расковырял и расширил щель в моей броне своими пальцами.
Я злился на всё подряд, словно ребенок, который не хочет пить лекарство. Хотя всё, что дает Со Джинхёк, идет мне на пользу, и я должен принимать это с благодарностью. Я должен быть счастлив, что из толпы несчастных детей этот подарок в виде жалости достался именно мне, и почитать его как спасителя.
Дорогу сковали пробки. Мужчина за рулем от скуки постукивал пальцами по рулю. Пока мы стояли на светофоре, он вдруг спросил:
Переспросив, я понял, что речь о работе, которую он предложил из жалости, и кивнул.
После этого он снова сосредоточился на дороге, будто ничего и не было.
В отличие от меня, удалившего его номер, он, похоже, все еще хранил мой контакт. Впрочем, глупо говорить «хранил». Обычно люди не удаляют номера специально, они просто тонут в потоке сообщений, уходя всё дальше и дальше. Сам факт удаления говорил бы о том, что он думал обо мне.
У станции метро толпился народ. То ли из-за того, что рядом был оживленный квартал, то ли из-за часа пик.
Когда машина замерла у края дороги, я глянул на него и отстегнул ремень.
— Я пойду. Спасибо, что подвезли.
Со Джинхёк остановил меня и что-то протянул.
Это был сборник стихов. Та самая книга, которую он читал в отеле.
Признание вырвалось само собой. Да и скрывать было нечего — я ведь и так смотрел на читающего Со Джинхёка как на диковинку.
Помню, в школе я только делал вид, что читаю стихи в учебниках. Естественно, оценки были паршивыми.
Мужчина, не обращая внимания на мои слова, протянул книгу, словно уговаривая:
— Ничего страшного. Лишним не будет. А я себе новый куплю.
Поддавшись его улыбке, я завороженно принял томик.
Я поклонился несколько раз, закрыл дверь, и машина тут же тронулась.
Как только я остался один в толпе, тело пронзила резкая боль. Из-за напряжения я совсем забыл о ломоте в мышцах. Я хотел размять шею, но в одной руке был сборник стихов, а в другой — пакет, так что ничего не вышло.
При свете неоновых вывесок я тупо уставился на книгу. Белая бумага окрашивалась в пестрые цвета огней.
Несмотря на то что я порвал его визитку, ко мне вернулись его записка и сборник стихов. Словно наказание.
Какую кару я понесу, если выброшу их и в этот раз? Испугавшись, я не посмел избавиться от подарков, принес их домой и бережно спрятал среди вещей.
Я пришел гораздо раньше назначенного времени, но долго колебался, прежде чем нажать на звонок. Было немного тревожно: а туда ли я попал?
Достав телефон, я снова открыл сообщение, пришедшее пару дней назад.
[Нонхён ○○○, 15 этаж, кв. 1. Этот четверг, 14:00.]
Коротко и ясно, без лишних приветствий. Смс пришло на следующее утро после нашей встречи, заставив поверить, что всё это не сон.
Я позвонил в отель, отменил все запланированные смены и начал разузнавать насчет экзаменов на аттестат. Со Джинхёк велел учиться, значит, нужно сдать. Выясняя, сколько это займет времени и нужны ли курсы, я начал подготовку, чувствуя тревогу перед новой работой.
И вот настал тот самый четверг.
Я так долго торчал перед домофоном, что охранник начал подозрительно коситься. Чтобы избежать лишних расспросов, я быстро набрал «15 этаж, кв. 1».
Первый звонок сорвался. Никого нет? В панике я снова вытащил телефон, сверяя время.
Нажал еще раз. Наконец ответили.
Голос звучал раздраженно. Растерявшись, я поспешил прикрыться именем Со Джинхёка.
— Меня прислал директор Со Джинхёк.
На этом связь оборвалась, и стеклянная дверь открылась. Внутри элитного офистеля было стерильно чисто — ни пылинки.
Я не особо понимал разницу между таким жильем, где на этаже всего две-три квартиры, и обычным домом.
Поднявшись на лифте, я нажал на звонок. Дверь распахнулась сразу, будто меня ждали.
Передо мной стоял тот самый мужчина со свадьбы, но в ужасном виде. Растянутая футболка, щетина, всклокоченные волосы — будто только с кровати сполз.
Он по-прежнему разглядывал меня с любопытством. Со Джинхёк ему ничего толком не объяснил, что ли? Я неловко прошел за ним внутрь и увидел, что бардак в квартире похлеще, чем внешний вид хозяина.
Судя по всему, я пришел по адресу.
— Давай... садись, обсудим работу и подпишем контракт.
Мужчина протер глаза и плюхнулся на диван в гостиной. По его непринужденному поведению я понял, почему Со Джинхёк отправил меня именно сюда. Его друг был бета, и, похоже, парни его вообще не интересовали.
— Я Ли Джэсок, а тебя как звать?
Тон был почти высокомерным. Ли Джэсок явно привык командовать, поэтому я ответил смиренно:
— Чхве. А. Сель. Верно? Ты что, христианин?
Опять этот вопрос, который я слышу постоянно. Я ответил уклончиво:
— Нет... просто так сложилось.
То ли ему было неинтересно, то ли он не хотел лезть в личное, но он ограничился равнодушным вздохом.
— Ладно. В общем, мне плевать. Не знаю, что там Со Джинхёк наплел, но я в Корее на год, и мне нужен кто-то в помощь. Понял?
— Приходишь по будням с часа до шести вечера. Убираешь везде, кроме мастерской... Готовить умеешь?
Я работал на кухне. Занесло туда, когда бегал по подработкам.
Уволился я не из-за неумения, а потому что обжег правую руку кипящим маслом, да и платили копейки за такой каторжный труд. Готовить я умел много чего, да и по рецептам из интернета схватывал всё на лету.
Ли Джэсок, развалившись на диване, быстро продолжал:
— Хорошо. Тогда будешь готовить и оставлять в холодильнике. Аллергии нет, ем всё, так что не парься... На завтрак обычно сэндвичи, я потом распишу подробнее, чтобы ты не забыл.
Я записывал всё за Ли Джэсоком, прокручивая в голове условия. Пять дней в неделю, по пять часов. Про еду напишет позже.
— Зарплата два с половиной миллиона в месяц, устроит?
Я невольно вскрикнул. Ли Джэсок, видимо, опешил от моей реакции и поспешно переспросил:
— А, нет. Наоборот, слишком много.
Для случайного встречного без опыта это были баснословные деньги за такой график.
Ли Джэсок как-то странно скривился.
Он не договорил и быстро сменил тему.
— Кстати, вы с Со Джинхёком в каких отношениях?
— Он просто сказал, что встретил тебя по работе, и больше ни слова.
«Я был официантом, его спутник домогался меня, а потом меня выставили вором и уволили, так что ему стало жалко».
Если честно, это и была правда. Но признаваться в этом не хотелось. Я выбрал самый правдоподобный вариант:
— Он сказал, что у него есть младший брат-омега, и он захотел помочь, потому что я напомнил ему о брате.
Ли Джэсок окинул меня взглядом, будто что-то припоминая. Его взгляд был довольно бесцеремонным, даже по сравнению с Со Джинхёком, но я не стал возмущаться. В конце концов, он платил два с половиной миллиона подростку без опыта — за такое можно и потерпеть.
Странный взгляд. Ли Джэсок, прищурившись, посмотрел на меня и встал.
— Ладно... ух-ха-а-ам... Короче, я спать. На сегодня купи сэндвич, закинь в холодильник, уберись везде, кроме спальни, и можешь идти.
Похоже, он всё ещё не проснулся — зевнул так, что челюсть едва не треснула. Он уже собрался уходить в спальню, но вернулся с листком и парой карточек.
— А, номер счета запиши здесь. Это карта на продукты, а это — пропуск.
С этими словами он скрылся в спальне.
Я оглядел этот свинарник, переоделся в рабочую одежду и достал инвентарь.
Работа оказалась пустяковой по сравнению с тем, что я делал раньше. Сегодня я просто выкинул мусор и протер полы там, где было видно. Завтра планировал приготовить еду и вытереть пыль в каждом углу, как и просил Ли Джэсок.
Когда я закончил, спина немного взмокла. Принимать душ здесь я не решился, поэтому просто обтерся влажным полотенцем, сходил за сэндвичем для хозяина и вернулся.
Положив еду в холодильник, я заглянул в телефон. Там висело сообщение.
[Свяжитесь со мной, когда закончите сегодня.]
От Со Джинхёка. Пока я носился с уборкой, даже не заметил, как оно пришло.
Я лихорадочно застучал по экрану.
Ответ, конечно, пришел не сразу. Со Джинхёк — человек занятой, не то что я. Я уже успел переодеться и выйти из дома Ли Джэсока, когда телефон пискнул.
Увидев текст, я тут же нажал кнопку вызова. А потом занервничал: не слишком ли поспешно я набрал, будто только и ждал его звонка?
К счастью, Со Джинхёку, когда он поднял трубку, было абсолютно всё равно.
Глава 9
Я услышал его голос в трубке и осознал: мы говорим по телефону впервые. Я прислонился к внешней стене офистеля и поудобнее перехватил телефон.
— Вы сегодня виделись с Ли Джэсоком?
Со Джинхёк словно попытался оправдать друга, хотя в голосе сквозило смущение.
— Он бывает грубоват, но человек не капризный и подлостей не делает. Просто потерпите его.
Под «не капризным», скорее всего, подразумевалось, что профессиональная экономка ему не нужна. Ли Джэсок сам сказал, что в еде непривередлив. К тому же ему плевать, омега я или кто еще, — мужчин он не воспринимает. Для меня, человека без образования и нормального резюме, это идеальная работа.
— Все в порядке. Ничего страшного.
— Видимо, он уже что-то выкинул.
Он пробормотал это под нос, будто и не ждал моего ответа.
— Насчет экзаменов: я нашел репетитора, будете заниматься с ним. Он с вами свяжется.
На улице стояла прохлада, но ладонь, сжимавшая телефон, вспотела. Я лениво пнул носком ботинка треснувшую тротуарную плитку.
— Я же сказал, что беру за вас ответственность.
Осколок плитки отлетел в сторону. Он пару раз подпрыгнул и откатился подальше.
Я долго смотрел на погасший экран, прежде чем засунуть телефон в карман. Мы не договаривались о следующей встрече. Я слишком хорошо понимал: мы не в тех отношениях, чтобы планировать свидания.
Я наклонился и вставил выбитый кусок плитки на место. Теперь моя единственная задача — сдать экзамены, как он и велел.
Репетитор, о котором говорил Со Джинхёк, объявился быстро. Он специализировался именно на подготовке к школьным экзаменам. Мы договорились заниматься в кафе рядом с моим домом.
Уроки назначили четыре раза в неделю: понедельник, среда, пятница и суббота. В будни я занимался по два часа после восьми вечера, когда возвращался с работы и успевал поужинать. В субботу уроки длились с часу до шести.
Со Джинхёк действительно сдержал слово: за обучение платил не я. Я чувствовал себя кем-то вроде стипендиата. Впрочем, так оно и было. Я работал по графику, получал деньги на жизнь и бесплатную учебу.
По пути к Ли Джэсоку я снова внимательно перечитал его список запретов и предпочтений в еде. Он активно тренировался, поэтому просил меньше углеводов и больше белка и клетчатки. Сказал, что может перебиться даже просто куриной грудкой.
Правда, были и уточнения: если рис, то с зерновыми добавками; если хлеб для сэндвичей, то ржаной; ветчину заказывать только в определенном месте. Но инструкции были четкими, и ничего сверхъестественного он не требовал.
Со Джинхёк не соврал: Ли Джэсок оказался совсем не привередливым. Он без жалоб ел готовые сэндвичи, а когда я ради эксперимента приготовил томатное рагу с говядиной, уплел его за обе щеки и похвалил. Если он собирался ужинать вне дома, то всегда предупреждал заранее.
В плане уборки он тоже не был занудой. Ему хватало отсутствия явного мусора и пыли. Он даже не проверял мою работу — просто верил на слово. Наоборот, когда я в панике пытался собрать каждую упавшую волосинку или вытереть пыль между мебелью, он лениво бросал перед уходом: «Да забей ты, не парься. К чему такие крайности?»
Я постепенно втянулся, у меня выработалась рутина. Первым делом по приходе я раскладывал в холодильнике продукты, купленные по дороге.
Сегодня Ли Джэсок ушел рано, в спальне его не было. Я прибрал развороченную постель, выкинул мусор и пропылесосил. Ванную достаточно мыть раз в две недели, так что сегодня оставалось только приготовить еду.
Я поставил вариться рис и занялся супом из говядины с редькой, попутно заучивая английские слова — задание от репетитора. Я пристроил тетрадку на углу стола: резал редьку — подглядывал в список, обжаривал мясо — снова читал, снимал пену с бульона — повторял слова.
Честно говоря, готовить и убирать мне было куда проще, чем учиться. Продукты всегда были высшего качества, так что процесс готовки приносил удовольствие, хоть еда предназначалась и не мне.
Зато когда наступало время встречи с репетитором, мне хотелось рвать на себе волосы. За то, что я забивал на учебу в начальной школе, пришлось расплачиваться в двадцать один год.
Учитель, видимо, и не таких видал. Его не шокировало, что я не умею умножать отрицательные числа или не знаю, как пишется «сэндвич» по-английски, но мне все равно было жутко стыдно.
Ли Джэсок вернулся с прогулки и заглянул на кухню. Я не заметил, как он вошел, поэтому торопливо поздоровался.
— А, здравствуйте. Приготовил суп с говядиной и редькой.
— Благодаря тебе я наконец-то нормально ем корейскую еду. Как же я скучал.
В его голосе слышался восторг. Он говорил, что за границей иногда заходил в корейские рестораны, но там особо не разгуляешься. Сначала он твердил, что ему хватит сэндвичей и грудки, но теперь я видел, как он с каждым разом ждет чего-то нового.
Позавчера я приготовил ему рис с курицей по-сингапурски, и он остался доволен. Вообще, что бы я ни сделал, он только и повторял: «Круто, вкусно». Он фотограф, человек искусства, и я боялся, что при всей своей внешней простоте он окажется капризным эстетом. Но нет.
Правда, я немного обиделся, когда он с усмешкой спросил, знаю ли я, где находится Сингапур. Я думал, это где-то в Америке, типа Гавайев, но потом погуглил и узнал, что это в Юго-Восточной Азии.
— А, ты заглядывал в холодильник?
Я как раз расставлял на столе рис, суп и закуски, когда Ли Джэсок задал этот странный вопрос.
Я открыл дверцу и увидел маленькую коробочку. Это была не моя вещь, поэтому, когда я убирал продукты, просто мельком ее заметил и тут же забыл.
Я достал коробку. Ли Джэсок кивнул, не отрываясь от еды.
Внутри оказались макаруны. Шоколадные, мятные, клубничные, виноградные... Яркие, разноцветные, с толстым слоем крема и кусочками фруктов. С одного взгляда было понятно — приторно сладкие.
Вместо благодарности я выдавил из себя вопрос:
Не то чтобы я не любил сладкое, просто редко его ел. Может, я потому его и не любил, что не мог себе позволить.
Когда у тебя нет денег, понятие «вкус» отходит на второй план. Ты просто набиваешь желудок тем, что есть. С детства, даже если мне до смерти хотелось пиццы или жареной курицы, я не смел просить. Я привык подавлять свои желания.
Даже сейчас, когда я начал зарабатывать, ничего не изменилось. Я старался не думать о том, что мне нравится. Чем больше думаешь, тем тяжелее жить. Проще закрыть глаза и игнорировать.
Ли Джэсок ответил равнодушно, продолжая жевать:
Странное поведение для человека, который специально что-то купил. Он будто и не ждал «спасибо».
Но промолчать я не мог. Я поклонился, поблагодарил его и, забрав коробку, пошел домой. Наверное, кто-то угостил его, а он передал мне. За две недели я четко уяснил: Ли Джэсок не из тех, кто станет заботливо подбирать подарки для персонала.
Дома я предложил макароны Мун Сынвону, но тот тоже отказался от сладкого. В итоге я несколько дней в одиночку доедал их.
От этой сладости сводило челюсть и мурашки бежали по коже.
Подарки, которые я счел разовой причудой, стали появляться регулярно. Сначала я даже испугался — вдруг я ему нравлюсь? Обычно альфы проявляют беспричинную доброту именно по этой причине.
Но я быстро убедился: Ли Джэсок действительно не интересуется мужчинами. По телефону он вовсю флиртовал с женщинами, иногда приводил их домой и часто оставался у них на ночь. Я подумал, может, это любовницы дарят ему сладости, а он скармливает их мне? Но и это не подтвердилось.
Необъяснимая щедрость пугала. Чем чаще в холодильнике появлялись торты, макаруны или канеле, тем сильнее росла моя тревога.
Сегодня за дверцей снова стояла нарядная коробка. Даже открывать не надо было, чтобы понять — там торт.
Я осторожно вытащил его. Это был торт с грейпфрутом и кремом из чая эрл грей. Выглядел он убийственно сладким. На этой работе я, кажется, попробовал столько десертов, сколько не видел за всю жизнь.
С коробкой в руках я пошел в гостиную. Ли Джэсок безмятежно листал журнал. Он заварил себе чай, поставил рядом тарелку с закусками и грелся в лучах солнца, льющихся из огромного окна.
Поначалу это зрелище меня завораживало. Он выглядел как богатая знаменитость или чеболь на отдыхе из какого-нибудь иностранного фильма.
Несмотря на мой зов, он продолжал лениво переворачивать страницы, развалившись в кресле-качалке.
Называть его «хёном» потребовал он сам. Сначала я звал его «боссом», но он замахал руками и велел звать просто «хёном». Он так искренне ужаснулся слову «босс», что у него чуть челюсть не вылетела.
Я хотел было называть его «фотографом», но он заявил: «Я бездельник. Царь зверей», и завалился на диван, дрыгая ногой. Я быстро смирился. Ли Джэсок, которого я видел здесь, всегда одевался вызывающе модно, пропадал в клубах и совсем не производил впечатление работающего человека.
— Знаете... вам не обязательно это покупать.
Джэсок нахмурился и наконец поднял на меня взгляд.
— Не то чтобы совсем не люблю... Просто мне неловко. Это слишком.
Когда я признался честно, он озадаченно промычал.
Я думал, на этом разговор окончен и подарков больше не будет. Мои иллюзии рассыпались в следующий же вторник.
Придя в офистель, я первым делом полез в холодильник. Нужно было выкинуть остатки еды и поставить свежее молоко. И там снова стояла коробка.
Я подумал: может, на этот раз он купил это себе? Но Ли Джэсок мог съесть максимум одну маленькую булочку с чаем. Он никогда не притрагивался к десертам с горой крема. Человек, который ограничивает себя половиной порции риса с зерновыми добавками, точно не станет есть торт.
Я сверлил коробку взглядом, но решил промолчать и взяться за работу. Дверь в спальню была плотно закрыта — хозяин еще спал.
Поскольку я приходил пять дней в неделю, работы по дому было немного. Раньше здесь был бардак, потому что Ли Джэсок вообще не убирался, но сам по себе он человек тихий, дома в основном только спит.
Убрать мусор, составить посуду в машину — и готово. Одежду я просто относил в прачечную для жильцов дома.
В основном я занимался готовкой, и нанимателя это полностью устраивало. Вчерашний сэндвич из холодильника я съел сам, а вместо него сделал свежий.
В два часа дня Ли Джэсок выполз из спальни.
— Да. Сэндвич в холодильнике. И еще...
Я указал на холодильник, пока он вовсю зевал.
Ли Джэсок с кислым видом открыл холодильник и достал сэндвич вместе с коробкой.
— Сегодня еще съешь. Мне просто лень было ему говорить.
— Ты что, с Со Джинхёком не общаешься?
Я невольно уставился на коробку. Значит, все это время сладости покупал Со Джинхёк? Я не знал, как на это реагировать.
Мы с ним не общались. Не было повода. Он просто дал мне всё необходимое и исчез из моей жизни.
По крайней мере, я так думал. Узнав, что за этими десертами стоит он, я окончательно растерялся.
— Нет, не общаюсь. Это он просил передать?
— Ага. Просил сказать, что это от меня, но...
Ли Джэсок не договорил и просто пожал плечами. Он уселся за стол и вгрызся в мой сэндвич.
Я достал из холодильника молоко и налил ему стакан.
— Да. Сейчас популярны сэндвичи с курицей и клюквой, вот я и решил попробовать.
Наблюдая, как он крошит ржаным хлебом, я не удержался от вопроса:
— Я правда так сильно похож на его младшего брата?
Я не понимал, чем заслужил такую доброту. Единственное объяснение — я напоминаю ему о брате.
Я открыл коробку. Внутри был кремовый торт, усыпанный свежей черешней. Видимо, ягод было слишком много или коробку несли неаккуратно — несколько штук упали на дно.
— Не знаю, я его в глаза не видел.
Впрочем, логично. Даже близкие друзья не всегда знакомы с семьями друг друга. Тем более тот брат — сводный, с ним Со Джинхёк наверняка виделся редко.
— Про семейные дела лучше спрашивай у него самого. Я без понятия, что у него в голове. Я же не Со Джинхёк. Он с детства не особо откровенничает.
Ли Джэсок доел сэндвич и запил его молоком.
— И вообще, зачем отказываться? Дают — бери. У него денег куры не клюют. Видимо, решил поиграть в доброго самаритянина.
— Не такой уж он и плохой человек.
Я сам не заметил, как начал защищать Со Джинхёка. Ли Джэсок усмехнулся и хлопнул меня по плечу.
— Я и не говорил, что он подонок. Просто он не из тех, кто увлекается благотворительностью или заботится о ком-то просто так.
Зря я влез. Уши предательски загорелись.
Джэсок отряхнул руки и ушел к себе. Я наклонился, чтобы собрать крошки, которые он рассыпал.
Я смахнул их в раковину и уже потянулся за пылесосом, когда Ли Джэсок снова высунулся из комнаты.
— Слушай, ты сегодня свободен?
С репетитором мы сегодня не встречались, так что время было. Конечно, стоило бы поучиться дома... Один вид учебников вызывал у меня тяжелый вздох.
— Тогда не готовь ничего. Отдохни немного и выходи со мной. Покормлю тебя.
— Ты же сказал, что планов нет.
Он говорил так, будто мой свободный вечер по умолчанию принадлежал ему.
— Тогда собирайся к половине шестого. Убирать тут сегодня... Да и нечего тут убирать. Сгоняй домой, переоденься.
Ли Джэсок, не терпя возражений, снова скрылся в комнате.
Так, ни с того ни с сего, у меня нарисовался ужин. Я быстро прошелся пылесосом по полу и начал собираться. Судя по всему, в трениках, в которых я убирался, идти было нельзя. На работу я приходил в обычной одежде, но и она была слишком уж простенькой.