Пусть весь мир подождет
Ты перегрузила себя намеренно, будто хотела доказать кому-то… а может и себе, что выдержишь. Работа занимала утро и половину дня, учеба съедала остатки внимания, тренировки добивали тело вечером. Ты жила по расписанию, где не оставалось пустых моментов, и если вдруг появлялось свободное время, ты тут же заполняла его чем-то полезным. Отдых казался роскошью, на которую ты еще не заработала.
Первые дни ты держалась на адреналине. Ты просыпалась рано, завтракала на автомате, быстро собиралась, почти не глядя на себя в зеркало. Тело слушалось, пусть и с легким сопротивлением, но ты списывала тяжесть в мышцах и тупую усталость в голове на «адаптацию». Через неделю ты уже засыпала быстрее, но сон не приносил облегчения. На утро создавалось ощущение, будто не ложилась вовсе.
Ко второй неделе ты начала жить на силе воле: тащила себя с места на место, выполняла задачи механически, отмечала галочки, как словно это было единственным доказательством, что день прожит не зря. Ты забывала поесть вовремя, ловила себя на том, что перечитываешь одно и то же предложение по три раза, и злилась на себя за слабость, за тело, которое вдруг стало слишком сильно напоминать о своем существовании.
Тренировки превратились в испытание. Ты переодевалась в раздевалке медленно, тяжелыми движениями, словно каждая мелочь требовала отдельного усилия. Во время упражнений появлялось чувство, будто ноги наливались свинцом, а дыхание сбивалось чаще обычного. Однако несмотря ни на что ты продолжала. В твоей голове было четкое убеждение: остановиться — значит проиграть самой себе… а ты не привыкла проигрывать.
Ты почти перестала видеться с друзьями. Сообщения оставались без ответа сначала часами, потом днями. Ты писала короткие извинения, обещала «как-нибудь потом», уверяла, что просто завал и ничего личного. В глубине души было осознание, что даже короткая встреча потребовала бы дополнительных сил и времени, которых у тебя уже не было. Проще было отказаться, чем объяснять, почему ты вдруг стала такой пустой.
С Нанами Кенто все было сложнее. Он писал тебе спокойно, без давления… Каждый раз предлагал просто поужинать или прогуляться. Однако ты каждый раз находила причину отказаться. Говорила, что устала, что неделя выдалась адской, что, может быть, на следующей. Ты старалась звучать легко, будто это мелочь, но внутри чувствовала, как между вами создается расстояние.
Он не упрекал, просто принимал твои слова, желал тебе отдохнуть, писал, что будет рядом, когда ты освободишься. И от этого становилось только тяжелее. Тебе казалось, что ты подводила его молчанием, своим отсутствием, тем, что выбирала задачи вместо него. Однако ты не знала, как иначе.
К третьей неделе ты буквально валилась с ног: ловила себя на том, что сидишь, уставившись в одну точку, и не можешь вспомнить, зачем вообще остановилась. Руки дрожали, когда ты пыталась налить воду. Голова была тяжелой, будто наполненной ватой. Ты продолжала идти по расписанию, потому что остановка казалась чем-то опасным, практически катастрофой.
Однажды вечером ты вернулась домой позже обычного и, сняв обувь и так и осталась стоять в коридоре, прислонившись к стене. Сил дойти до спальни не было. Ты сползла на пол и впервые за эти недели позволила себе просто сидеть, не делая ничего. Телефон вдруг завибрировал — сообщение от Нанами. Ты не открыла его сразу, лишь посмотрела в потолок и почувствовала, как внутри наконец что-то сдается.
Ты поняла, что держалась не потому, что могла, а потому что боялась остановиться. Тебе было страшно увидеть, насколько плотно усталость на самом деле засела в твоем теле. И в этой тишине, на холодном полу, ты впервые признала: ты была на пределе уже давно.
На следующий день он приехал к тебе ранним утром. В пакете был завтрак: что-то простое, теплое, выбранное с мыслью о тебе, а не о красивой подаче. Кенто не писал заранее, потому что знал, что ты могла бы отказаться, найти причину, отложить встречу. Поэтому просто поднялся на нужный этаж и нажал на звонок.
Ты не сразу открыла дверь и, когда наконец щелкнул замок, ты стояла на пороге полусонная, в домашней одежде, с растрепанными волосами и пустым взглядом. Ты на секунду зажмурилась, будто свет в подъезде был слишком ярким. Несколько мгновений ты просто смотрела на него, словно не до конца верила, что он действительно здесь.
Кенто внимательно посмотрел на тебя, не скрывая этого. Его взгляд тревожно прошелся сверху вниз по твоему телу. Он сразу заметил темные круги под глазами, опущенные плечи, ту самую усталость, которую невозможно замаскировать. Мужчина тихо выдохнул.
— Доброе утро, — спокойно произнёс он, но в голосе было больше мягкости, чем обычно. — Я подумал, что тебе не помешает завтрак.
Ты машинально отступила, позволяя ему войти. Квартира встретила его тишиной и ощущением недосказанности. Ты закрыла дверь и, не включая свет, пошла вглубь квартиры. Шаги давались тяжело, словно каждое движение требовало усилия.
Кенто поставил пакеты на кухонный стол и снова посмотрел на тебя. Теперь уже дольше. Его брови слегка сошлись, и в этом жесте было больше беспокойства, чем он хотел показать.
— Ты выглядишь так, будто спала часа три, — сказал он, не обвиняя, а констатируя.
Ты отмахнулась, потирая лицо ладонью.
— Нормально, — пробормотала ты. — Просто устала. Это временно.
Он молчал несколько секунд, наблюдая, как ты садишься на стул, как опираешься руками о стол, будто без этого не удержишь равновесие.
— Ты так говоришь уже третью неделю, — наконец произнёс он. Его раздражение не было резким, а скорее тихим, глубоким, рожденным заботой.
— Осталось совсем немного, — ответила ты, подняв на него взгляд. — Я отдохну завтра. Завтра же суббота. Выходной.
Ты произнесла это так, словно это должно было все объяснить и закрыть тему. Как будто один день был способен исправить три недели истощения.
Он сел напротив, поставив локти на стол.
— Ты говоришь «завтра», как будто оно гарантировано, — тихо сказал он. — А твое тело сейчас живет не завтра, а сегодня.
Ты нахмурилась и отвела взгляд в сторону.
— Кенто, не начинай, — устало произнёс ты. — Я правда справляюсь.
Он слегка наклонил голову, изучая тебя, словно пытался понять, где именно ты перестала слышать себя.
— Ты не справляешься, — спокойно ответил он. — Ты держишься. Это разные вещи.
Эти слова задели сильнее, чем ты ожидала. Ты почувствовала какое-то странно болезненное раздражение.
— Мне просто нужно закончить дела, — сказала ты быстрее, чем хотела. — Я не могу сейчас все бросить.
Он долго смотрел на тебя, не говоря ни слова. В его взгляде не было осуждения. Только усталое понимание и беспокойство.
— Я не прошу тебя все бросить, — наконец произнёс он. — Я прошу тебя остановиться хотя бы на минуту.
Ты сжала пальцы на коленях. Внутри что-то дрогнуло, но ты тут же подавила это чувство.
— Я остановлюсь завтра, — упрямо повторила ты.
Он медленно выдохнул, словно пытался сдержать эмоции. Затем протянул руку и аккуратно коснулся твоего запястья.
— Посмотри на себя, — сказал он мягче. — Ты дрожишь.
Ты хотела возразить, но в этот момент действительно заметила, как мелкая дрожь пробегает по рукам. Ты убрала руку, будто это было случайно.
— Это из-за того, что я еще не завтракала, — пробормотала ты, неуверенно усмехнувшись.
Однако неожиданно он встал, подошел ближе и осторожно положил руки тебе на плечи. Не сжимая, не удерживая, а просто давая почувствовать присутствие.
— Если ты продолжишь в том же темпе, — тихо произнёс он, — ты доведешь себя до истощения.
В его голосе впервые проскользнула неприкрытая и настоящая тревога. И ты вдруг почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Я не развалюсь, — сказала ты, но слова прозвучали так будто ты и сама уже не верила в них. — Я всегда так делала.
— Но не так, — сразу ответил он. — Я вижу разницу.
Ты закрыла глаза на секунду. В голове неприятно зашумело. Ты не хотела этого разговора… Не хотела признавать, что он прав.
— Я просто устала, — наконец произнесла ты, но уже тише. — И мне некогда с этим разбираться.
Он убрал руки, но не отошел далеко. Его лицо стало серьезнее, но в глазах все еще была нежность.
— Именно поэтому я здесь, — сказал он. — Не чтобы спорить. А чтобы быть рядом.
Ты открыла глаза и посмотрела на него. В этот момент ты почувствовала странную смесь: благодарность, вину и желание оттолкнуть его, чтобы не пришлось чувствовать все это сразу.
— Ты мог бы написать, — прошептала ты.
— Ты бы отказалась, — ответил он просто.
Ты не нашла, что возразить. Слова застряли где-то внутри, так и не оформившись в протест. Ты просто выдохнула и осталась сидеть, наблюдая за ним.
Кенто вернулся к столу и молча занялся едой. Он доставал контейнеры один за другим и аккуратно раскладывал их перед тобой. Мужчина двигался спокойно, без спешки, и в этом темпе было что-то успокаивающее.
— Поешь, — наконец произнёс он, даже не оборачиваясь. — Потом можешь снова лечь.
Ты чуть напряглась и почти сразу отозвалась, автоматически, не задумываясь:
— Я не спрашивал, чего ты хочешь, — произнёс он, но без жесткости. — Я говорю, что тебе нужно.
Ты коротко, чуть криво усмехнулась. В этой улыбке не было привычной уверенности, только усталость и слабая попытка сохранить контроль. Ты отвела взгляд, почувствовав, как внутри что-то мягко сдаётся, хотя ты ещё не была готова это признать.
Он это заметил. Конечно заметил, но не стал давить дальше. Мужчина просто молча придвинул тарелку ближе к тебе.
— Ты всегда такой рациональный?
— Только когда переживаю, — ответил он.
Эти слова задели неожиданно глубоко. Ты почувствовала, как в груди поднимается тепло, смешанное с болью.
Ты взяла чашку, сделала глоток. Руки все еще слегка дрожали, но за завтраком ты все-таки начала оживать… Однако не потому, что силы вернулись, а потому что тело хотя бы перестало протестовать так громко. Ты сидела, обхватив ладонями чашку, ела медленно, будто каждая ложка требовала отдельного решения. Кенто наблюдал за тобой краем глаза, делая вид, что сосредоточен на еде, но ты чувствовала его внимание.
— Мне нужно на работу, — сказала ты наконец, нарушив тишину.
Он не сразу поднял голову. Только через пару секунд аккуратно положил приборы и посмотрел на тебя. В этом взгляде уже не было удивления, а скорее усталое принятие того, что ты все равно попробуешь.
— Ты едва стоишь на ногах, — спокойно ответил он. — И ты хочешь поехать работать.
— Это всего на день, — произнесла ты, словно пытаясь оправдаться перед ним. — Я правда не могу просто не прийти.
Он чуть прищурился, будто взвешивал твои слова, искал в них слабые места.
— Ты говорила то же самое вчера, — заметил он.
Ты вздохнула и провела рукой по лицу.
— Послушай… — замялась ты, подбирая тон. — Я поеду. Сделаю минимум. И вечером… Честно… ничего не буду планировать. Никаких тренировок, никаких дел. Я просто вернусь домой.
Ты подняла на него глаза, и в этом взгляде было что-то почти просительное, хоть ты и не хотела это признавать. Ни вызов, ни упрямство, а попытка быть услышанной. Ты не спорила, а на этот раз уговаривала.
Кенто заметил это сразу и медленно откинулся на спинку стула. Пальцы сцепились в замок: жест, который появлялся у него редко, но всегда означал одно: он напряжён, он взвешивает, он старается не сказать лишнего. Взгляд его на мгновение ушёл в сторону, будто Кенто искал правильные слова не в тебе, а где-то внутри себя.
— Ты обещаешь, — сказал он наконец.
— Обещаю, — ответила ты сразу. — Вечер будет полностью пустой.
Он все еще не выглядел убежденным.
— И если почувствуешь, что тебе плохо…
— Я поеду домой, — закончила ты за него. — Сразу.
Он вздохнул, но не раздражённо… а скорее так, как вздыхают, когда понимают, что не могут полностью контролировать ситуацию. В этом выдохе не было злости или нетерпения, только принятие и тихая усталость от осознания: сейчас давить нельзя.
— Ладно, — произнёс он. — Но с условием.
— Каким? — спросила ты его, слегка напрягшись.
— Я отвезу тебя, — ответил он. — И заберу.
— Я серьезно, — мягко перебил он. — Я не хочу, чтобы ты шла одна. Или ехала в таком состоянии.
Ты хотела возразить, сказать, что справишься, что это лишнее, но он уже смотрел на тебя тем самым взглядом, когда понятно: он не отступится.
— Ты выглядишь так, будто можешь потерять сознание где угодно, — добавил он, чуть тише. — На лестнице. В транспорте. Прямо посреди улицы.
Ты фыркнула, пытаясь отшутиться.
— Я не настолько плохо выгляжу.
— Ты выглядишь хуже, чем думаешь. — ответил он, наклонившись ближе.
Ты отвела взгляд, и в груди неприятно кольнуло не от страха, а от осознания того, что он действительно переживал за тебя. Это чувство было неожиданным и оттого особенно острым: ни жалость, ни контроль, а искренняя тревога человека, которому ты небезразлична.
— Хорошо, — сказала ты после паузы. — Отвезешь. И заберешь.
Он заметно расслабился, будто только этого и ждал.
— Спасибо, — тихо произнёс он.
Ты пожала плечами, делая вид, что это ничего не значит.
Сборы заняли у тебя больше времени, чем обычно. Ты несколько раз останавливалась посреди комнаты, пытаясь вспомнить, зачем вообще встала. Мужчина не торопил. Он просто был рядом: подал куртку, помог застегнуть пуговицы, бросил быстрый взгляд, чтобы убедиться, что ты не теряешь равновесие.
Когда вы вышли на улицу, прохладный утренний воздух ударил в лицо, и ты невольно поежилась. Он тут же накинул тебе на плечи свой пиджак, даже не спрашивая.
— Я не замерзла, — пробормотала ты.
В машине ты откинулась на сиденье и закрыла глаза. Дорога убаюкивала. Ты чувствовала, как напряжение в плечах понемногу отпускает: не потому, что стало легче, а потому, что ты наконец позволила себе не контролировать все.
Кенто вел аккуратно, время от времени бросая на тебя быстрые взгляды.
— Не сплю, — отозвалась ты, не открывая глаз.
— Если ты уснешь, я не разбужу, — сказал он, усмехнувшись. — Просто отвезу тебя обратно.
Ты все-таки открыла глаза и посмотрела на него.
— Не смей, — слабо ответила ты.
— Тогда не теряй сознание по дороге, — спокойно ответил он.
Когда вы подъехали к работе, ты замешкалась, прежде чем выйти. Нанами заглушил двигатель и повернулся к тебе.
— Я приеду за тобой вечером, — произнёс он. — Напишешь, когда закончишь.
— Нет, — сказал он сразу. — Ты напишешь. Я приеду.
Ты посмотрела на него и вдруг почувствовала странное тепло в груди. Забота, от которой раньше ты бы отмахнулась, сейчас ощущалась почти спасительной.
— Ладно, — тихо пробормотала ты.
Он задержал взгляд на тебе еще на секунду.
— И никакого «я еще задержусь», — добавил он. — Ты обещала.
Ты вышла из машины, чувствуя его взгляд на спине, пока не скрылась за дверью. И впервые за долгое время ты знала: даже если ты сегодня переоцениваешь свои силы, кто-то обязательно приедет за тобой и не позволит тебе упасть где-нибудь по дороге.
К вечеру ты уже плохо помнила, как именно дожила до конца рабочего дня. Время словно распадалось на обрывки: чей-то голос, экран перед глазами, ощущение, будто тело двигалось с задержкой. Когда ты наконец встала, мир слегка качнулся, и тебе пришлось ухватиться за край стола, чтобы не потерять равновесие. Ты убедила себя, что это пустяки, что нужно просто выйти, вдохнуть свежего воздуха и станет легче.
В холле ты дошла до диванчика у стены и почти упала на него. Сердце билось где-то в горле, дыхание стало поверхностным. Ты наклонилась вперед, уперев локти в колени, и закрыла глаза, стараясь дышать медленно, как учили когда-то давно. В голове звенело, перед глазами плавали темные пятна, по телу побежал холодный пот.
Ты даже не заметила, когда он появился рядом.
— Эй, — голос Нанами был спокойным, но напряженным. — Посмотри на меня.
Ты с трудом открыла глаза. Он уже стоял перед тобой, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне. Его взгляд быстро скользнул по твоему лицу: бледность, влажный лоб, расфокусированные глаза. Кенто сжал челюсть.
— Я же говорил, — тихо сказал он. Однако в голосе звучала тревога.
— Я… нормально, — выдохнула ты. — Сейчас пройдет.
— Сиди, — коротко произнёс он. — Не вставай.
Мужчина поднялся и сразу ушел, оставив тебя на диванчике. Ты слышала, как он с кем-то говорит и через пару минут он вернулся с бумажным стаканом.
— Чай. С сахаром, — сказал он, протягивая его тебе. — Пей маленькими глотками.
Твои пальцы дрожали, когда ты взяла стакан. Он заметил это и накрыл твою руку своей.
— Я сам, — произнёс он и поднес стакан ближе к твоим губам.
Ты хотела возразить, но сил спорить не было. Ты сделала маленький глоток, потом еще один. Чай слегка обжег язык, но через несколько секунд ты почувствовала, как дыхание становится чуть ровнее.
— Вот так, — тихо сказал он. — Не торопись.
Кенто убрал стаканчик в сторону и помог тебе опереться на спинку дивана. Мужчина внимательно следил за каждым твоим движением и, когда цвет наконец начал возвращаться к твоему лицу, он наконец выдохнул.
— Я могу… — начала ты, пытаясь выпрямиться.
Кенто помог тебе подняться, придерживая за локоть. Ты была удивительно слабой: шаги давались тяжело, ноги словно не слушались. Он не торопил, подстраивался под твой темп, удерживая тебя крепко, но осторожно.
В машине ты почти сразу закрыла глаза. Ты чувствовала, как он время от времени смотрит на тебя, но не открывала их. Было странно спокойно, как будто ответственность наконец перешла к кому-то другому.
Когда вы приехали, он помог тебе выйти и буквально довел до дивана. Ты попыталась отмахнуться.
— Конечно, — спокойно ответил он, но все равно не отпустил, пока ты не села.
Кенто исчез на минуту и вернулся с пледом. Ты даже не успела ничего сказать, как он уже аккуратно замотал тебя, подоткнув края, словно ты могла замерзнуть. Его движения были уверенными и неожиданно нежными.
— Кенто, я не ребенок, — слабо сказала ты, пытаясь вытащить руку.
— Сегодня ребенок, — ответил он, не поддаваясь. — И спорить бесполезно.
Ты фыркнула, но сопротивление быстро сошло на нет. Тепло пледа и его присутствие действовали сильнее любых аргументов. Ты откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.
— Сиди здесь, — произнёс он. — Я приготовлю ужин.
— Ты поешь, — спокойно ответил он и ушел на кухню.
Ты различала приглушённые звуки кухни: плеск воды, тихий стук посуды, его шаги. Ты пыталась удержаться в реальности, не позволить себе уснуть, но тело упрямо тянуло вниз, в тяжёлую, вязкую усталость, от которой веки наливались теплом. Мысли путались, дыхание становилось ровнее, и граница между бодрствованием и сном постепенно стиралась. Когда он вернулся, ты уже почти дремала.
— Эй, — он мягко коснулся твоего плеча. — Просыпайся.
Мужчина сел рядом и подал тебе тарелку. Однако ты посмотрела на еду без особого энтузиазма.
— Еще одно «не хочу», и я буду кормить тебя с ложки, — серьезно сказал он.
Ты посмотрела на него и в его взгляде не было ни капли шутки.
— Ты не посмеешь, — пробормотала ты.
— Проверим? — спокойно ответил он.
Ты в конце концов позволила себе сдаться и начала неторопливо есть, чувствуя на себе его внимательный взгляд. Он не подгонял и не делал лишних замечаний, лишь изредка спокойно произносил: «ещё немного» или «хорошо», словно фиксируя не количество еды, а само твоё состояние.
Постепенно ты поймала себя на неожиданной мысли: в этом было что-то приятное. Тебе не нужно было принимать решения, держать всё под контролем или думать наперёд. Можно было просто есть, дышать и позволять ему заботиться о себе.
Когда ты закончила, он молча забрал посуду и вскоре вернулся. Плед снова лёг тебе на плечи и его тепло разлилось по телу, а вместе с ним пришло ощущение покоя, редкое и потому особенно ценное.
— Нет, — снова это спокойное, непреклонное «нет». — Я тебя отнесу сам.
Ты посмотрела на него снизу-вверх и вдруг поняла, что сопротивляться больше не хочется. Не потому что нет сил, а потому что рядом с ним это казалось ненужным.
— Ты что, собираешься караулить меня? — тихо спросила ты.
— Да, — сразу же ответил он. — Я останусь на ночь.
— Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке, — мягко перебил он. — И что ты действительно отдыхаешь. Не обсуждается.
Ты закрыла глаза и в груди разлилось тёплое, непривычное спокойствие… Однако на этот раз не от усталости, а от осознания, что за тебя уже всё решили, и это решение было о тебе, а не вместо тебя. И впервые за долгое время это не пугало, а приносило облегчение.
— Хорошо, — наконец сказала ты. — Останься.
Он сел рядом, положив руку тебе на плечо, давая почувствовать, что он здесь и впервые за долгое время ты позволила себе полностью расслабиться, зная, что сегодня тебе не нужно быть сильной.