В тени профессора 2
В тот день вечер выдался удивительно спокойным. Вы с Анаксагором встречались уже месяц, но иногда тебе всё ещё казалось немного странным, что между вами действительно появились отношения.
Если посмотреть со стороны, то практически ничего не изменилось, и случайный прохожий вряд ли догадался бы, что вы теперь не просто коллеги. Анаксагор по-прежнему молча открывал перед тобой двери, так же внимательно следил, чтобы ты не забывала шарф, каждый раз он спокойно спрашивал, успела ли ты поужинать.
Однако о своих чувствах мужчина практически никогда не говорил вслух, и иногда тебе казалось, что подобные слова даются ему гораздо тяжелее любой научной статьи. Зато с каждым днём в его поведении появлялось всё больше маленьких проявлений заботы, которые он бессознательно совершал.
Ты уже перестала удивляться тому, что Анаксагор автоматически придерживал тебя за локоть, если лестница казалась слишком скользкой или неудобной. Когда вы заходили в кафе, он без лишних вопросов выбирал столик подальше от шума, потому что однажды ты вскользь призналась, что громкие места быстро начинают тебя утомлять. Во время прогулок мужчина неизменно шёл с той стороны тротуара, где двигался дорожный поток.
Скорее всего, он и сам не замечал большинства этих привычек, потому что выполнял их автоматически, не ожидая благодарности или похвалы.
Зато ты замечала каждую такую мелочь, и всякий раз внутри становилось удивительно тепло. Сегодня вы снова долго гуляли по вечернему городу, неспешно переходя с одной темы разговора на другую и совсем не замечая, как быстро пролетело время. К собственному удивлению, вы почти не обсуждали работу.
К тому времени, когда вы наконец подошли к твоему дому, сумерки уже накрыли двор, и несколько секунд вы стояли возле подъезда, не желая нарушать тишину.
Анаксагор перевёл взгляд на освещённые окна дома, затем снова посмотрел на тебя и наконец произнёс:
— До завтра, — пробормотала ты с лёгкой ноткой грусти от того, что этот день так быстро подошёл к концу.
Ты уже потянулась к двери подъезда, но внезапно остановилась и замерла на несколько секунд, пытаясь понять, что именно тебя удерживает, хотя ответ уже был совершенно очевиден. Ты медленно обернулась и увидела, что он по-прежнему стоит на месте и спокойно ждёт, когда ты закроешь за собой дверь.
— Что-то случилось? — спросил он, подняв бровь, когда заметил твоё замешательство.
— Нет… — произнесла ты, сделав несколько шагов обратно. В этот миг ты почувствовала, как сердце начинает колотиться всё быстрее, и на мгновение испугалась, что он услышит этот ритм.
Слова неожиданно застряли в горле, хотя ещё секунду назад казалось, что сказать их будет совсем нетрудно.
— Просто… — пробормотала ты, нервно улыбнувшись и отвела взгляд в сторону, а потом снова посмотрела ему в глаза, пытаясь набраться смелости. — Спасибо.
— За что? — уточнил он, слегка нахмурившись, будто не понимал причины благодарности.
— За сегодняшний вечер, — улыбнулась ты, видя его растерянность.
— Это был самый обычный вечер, — произнёс он после небольшого молчания и в его голосе звучала неподдельная уверенность, словно он действительно не видел в произошедшем ничего необычного.
Ты невольно улыбнулась, понимая, что именно эта его искренность нравится тебе всё сильнее с каждым днём.
— Для тебя, может быть… — тихо произнесла ты, не отводя взгляда. — А для меня… совсем нет.
Он посмотрел на тебя, и, казалось, хотел что-то сказать, но остановил себя, и между вами вновь повисла тишина. Именно в этот момент ты вдруг поняла, что если сейчас не сделаешь этого, то потом наверняка будешь долго жалеть о собственной нерешительности.
Ты не позволила себе передумать и подошла ещё на полшага ближе, а затем, поднявшись на носочки, легко коснулась губами его щеки. Поцелуй оказался таким коротким, что больше походил на робкое прикосновение, но для тебя он ощущался невероятно смелым поступком.
Анаксагор замер, не осознавая произошедшее, а его обычно невозмутимый взгляд впервые дрогнул. Его глаза чуть расширились, дыхание на мгновение сбилось, а пальцы едва заметно сжались. Он инстинктивно повернул голову вслед за тобой, будто хотел что-то сказать или хотя бы окликнуть, но слова так и не сорвались с губ.
Ты почувствовала, как лицо начинает стремительно гореть от смущения, и, не решаясь посмотреть ему в глаза, быстро выпалила:
Не дожидаясь никакой реакции, ты поспешно развернулась, и бегом поднявшись по ступенькам, скрылась за дверью подъезда, пытаясь успокоить безумно колотящееся сердце.
Тяжёлая дверь закрылась за твоей спиной, а по другую сторону Анаксагор ещё несколько секунд неподвижно смотрел тебе вслед, медленно касаясь пальцами того места на щеке, где только что почувствовал лёгкое прикосновение. И только спустя несколько мгновений уголки его губ дрогнули в улыбке. Тепло от твоего мимолётного прикосновения почему-то всё ещё ощущалось на щеке, хотя разум настойчиво подсказывал, что подобное совершенно невозможно. Медленно выдохнув, мужчина провёл ладонью по воротнику пальто.
— Однако... — задумчиво пробормотал он себе под нос и голос его прозвучал тихо.
Некоторое время Анаксагор смотрел на закрытую дверь подъезда, и вдруг, нахмурившись, он достал телефон и включил экран. Однако вместо проверки уведомлений мужчина включил зеркало и невольно посмотрел на собственное отражение. Его щёки действительно предательски покраснели. Он моргнул, всматриваясь в экран, в надежде, что первое впечатление оказалось ошибочным. Отражение, к его неудовольствию, оставалось совершенно неизменным. Он вдруг коснулся пальцами лба и какое-то время прислушивался к ощущениям, словно проводил диагностику своего состояния.
Температуры не было, дыхание оставалось спокойным, да и никаких признаков недомогания обнаружить не удавалось. Только сердце почему-то билось быстрее обычного. Осознав это, он убрал телефон обратно в карман и некоторое время просто стоял под светом фонаря.
Перед глазами снова неожиданно возник момент, когда ты поднялась на носочки и посмотрела на него. Анаксагор вспомнил лёгкое прикосновение к щеке и ту растерянность, которая последовала сразу после него.
— Похоже, это уже не лечится, — усмехнулся он, удивляясь своей собственной реакции.
Следующие несколько дней прошли совершенно обычно, и любой человек со стороны не заметил бы в его поведении ничего нового. Он по-прежнему приходил на работу раньше большинства сотрудников, погружался в задачи без лишних разговоров.
Большую часть дня мужчина анализировал результаты исследований, проверял отчёты и внимательно просматривал новые публикации. Однако стоило вниманию хотя бы ненадолго освободиться от очередной задачи, как мысли сами собой начинали двигаться в совершенно другом направлении.
Он снова и снова возвращался воспоминаниями к тому вечеру возле твоего дома. Вспоминал твой смех, звук твоих шагов во время ваших прогулок, как ты улыбалась, когда рассказывала какую-нибудь историю, сама не замечая, что начинаешь говорить быстрее обычного.
И каждый раз память неизбежно возвращала его к тому короткому прикосновению, которое длилось всего мгновение, но оставило после себя слишком заметный след. С рациональной точки зрения в этом жесте не было ничего особенного или значительного, и мужчина прекрасно это понимал. Однако влияние, которое этот момент оказал на него, совершенно не соответствовало его важности…
Именно это противоречие сначала раздражало, а затем постепенно всё же перестало иметь значение. Впервые за очень долгое время он перестал искать сложные логические конструкции, способные объяснить собственные чувства, перестал анализировать причины и следствия, потому что ни один вывод не делал происходящее понятнее.
Однажды вечером, закрыв очередную статью, Анаксагор несколько секунд смотрел в окно на огни города и неожиданно позволил себе странную для него самого честность.
«Мне хочется, чтобы это повторилось».
Признав это, он ощутил странное облегчение, словно наконец перестал спорить с тем, что давно уже понимал: ему хотелось этого потому что рядом с тобой мужчина чувствовал себя удивительно спокойно, а каждый проведённый вместе вечер почему-то становился важнее множества других событий.
И чем дольше Анаксагор размышлял об этом, тем яснее понимал одну простую вещь, от которой больше не хотелось отворачиваться: ему было хорошо рядом с тобой.
Через несколько дней вы снова встретились после работы и отправились гулять по дорожкам парка. Вечерние сумерки уже мягко опускались на город, а последние лучи солнца медленно растворялись в облаках.
Ты оживлённо рассказывала ему забавную историю о том, как в лаборатории кто-то перепутал подписанные образцы и едва не устроил небольшой взрыв. Вспоминая произошедшее, ты сама начинала смеяться до того, как успевала закончить очередную фразу, и от этого рассказ становился ещё смешнее.
Анаксагор, как всегда, слушал, не перебивая тебя иногда он едва заметно кивал, показывая, что не упускает ни одной детали, и иногда уголки его губ всё-таки приподнимались. Ты настолько увлеклась рассказом, что не замечала, с каким вниманием мужчина наблюдает за тобой, пока ты говоришь.
В какой-то момент он поймал себя на том, что совсем забыл о дороге. Вместо этого Анаксагор следил за тем, как ветер перебирает выбившиеся пряди твоих волос, а ты машинально убираешь их за ухо, продолжая что-то объяснять.
Ему нравилось смотреть, как ты оживлённо жестикулируешь, когда чем-то увлекаешься, потому что именно в такие минуты твои эмоции становились особенно искренними. Он вдруг понял, что перестал слышать рассказ, потому что всё его внимание оказалось приковано не к словам, а к тебе самой.
Эта мысль застала его врасплох, и мужчина невольно остановился посреди дорожки, словно пытаясь разобраться в собственных ощущениях.
Ты же, всё ещё что-то рассказывая, сделала ещё несколько шагов вперёд, а затем вдруг не заметила его рядом. Обернувшись, ты увидела, что он остался позади и задумчиво смотрит на тебя с выражением лица, которого раньше никогда не показывал.
— Что случилось? — спросила ты, почувствовав беспокойство.
Он лишь медленно перевёл дыхание, и, казалось бы, собирался сказать нечто важное, но всё ещё никак не мог подобрать слова. И тут Анаксагор наконец сделал шаг к тебе. Ты невольно почувствовала, как сердце начинает биться немного быстрее, хотя сама ещё не понимала причины собственного волнения.
Мужчина посмотрел тебе в глаза, и ты с удивлением заметила, что в этом взгляде не осталось привычной сдержанности. Обычно казалось, будто он постоянно что-то анализирует, сравнивает или оценивает, но сейчас он просто смотрел на тебя так, словно ничего важнее этой минуты не существовало.
— Можно задать тебе один вопрос? — наконец спросил мужчина едва дрожащим голосом.
— Конечно, — кивнула ты в ответ, улыбнувшись ему.
Он вдохнул, собираясь с силами, а затем на несколько секунд снова замолчал. Анаксагор никогда прежде не сомневался так долго перед простыми словами.
Ты несколько секунд смотрела на него, не понимая, что именно он имеет в виду, а затем память сама подсказала тот вечер возле подъезда, и ты почувствовала, как лицо начинает медленно заливаться краской.
Твой взгляд скользнул к его губам, а сердце вдруг пропустило удар, заставив тебя окончательно догадаться о смысле его вопроса. Несмотря на внешнее спокойствие, можно было заметить, как он сжал пальцы, стараясь скрыть собственное волнение.
— Да… — тихо ответила ты, не узнавая собственного голоса.
Спустя мгновение после твоего ответа он медленно поднял руку, оставляя тебе достаточно времени, чтобы передумать, если захочется. Кончики его пальцев коснулись твоей щеки, и это прикосновение оказалось настолько лёгким, что больше походило на вопрос.
Ты невольно прикрыла глаза, ощущая, как по коже пробегает дрожь от этого прикосновения. Большим пальцем мужчина убрал выбившуюся прядь волос тебе за ухо, задержав руку на короткое мгновение. Анаксагор внимательно следил за выражением твоего лица, словно боялся пропустить хотя бы малейший признак того, что тебе стало некомфортно.
Убедившись, что ты не отстраняешься, он медленно наклонился ближе, не сводя с тебя внимательного взгляда. Остановившись всего в нескольких сантиметрах, Анаксагор снова замер, позволяя тебе самой решить, хочешь ли ты сделать следующий шаг. Ты даже не думала отступать, потому что уже давно знала ответ на этот вопрос и, наоборот, едва заметно подалась ему навстречу, сокращая последние сантиметры между вами.
Поцелуй получился удивительно мягким, без поспешности или желания произвести впечатление. В каждом его движении чувствовалась бережность человека, который больше всего боится случайно причинить боль тому, кто ему дорог.
Ты почувствовала, как постепенно исчезает остаток волнения, уступая место ощущению счастья и удивительного спокойствия. Когда он немного отстранился, между вами оставалось всего несколько сантиметров, а его ладонь по-прежнему мягко касалась твоей щеки.
Он долго смотрел на тебя, будто хотел сохранить в памяти каждую мелочь этой минуты и никогда её не забывать. На его лице появилась виноватая, но на удивление тёплая улыбка, которую ты видела у него всего несколько раз.
— Всю жизнь я убеждал студентов, что чувства неизбежно мешают человеку мыслить рационально, — тихонько прошептал он, качнув головой.
— И какой вывод вы сделали теперь? — с лёгкой насмешкой спросила ты, стараясь не рассмеяться раньше времени, потому что теперь слишком хорошо понимала, к чему мужчина ведёт.
Он тихо выдохнул и на мгновение отвёл взгляд, словно признавать собственную неправоту оказалось неожиданно непросто. В его глазах мелькнула такая искренняя растерянность, что ты невольно залюбовалась этим редким выражением лица.
— Теперь мне остаётся признать, что в этом вопросе я ошибался, — ответил он, и в голосе прозвучало неожиданное облегчение.
Ты тихо рассмеялась, а потом с нарочито серьёзным сочувствием покачала головой.
— Наверное, это очень тяжело для человека, который всегда привык быть прав.
— Чрезвычайно тяжело, — ответил мужчина с едва заметной самоиронией и усмехнулся.
— Искренне сочувствую, профессор, — произнесла ты, даже не скрывая довольной улыбки.
Он покачал головой, и в этом простом движении неожиданно появилось столько мягкости, сколько раньше ты в нём не замечала.
— Думаю, теперь уже просто Анаксагор, — тихо сказал он, словно окончательно оставляя между вами ту невидимую дистанцию, которая существовала раньше.
Ты почувствовала, как сердце снова предательски ускорило ритм, потому что эти простые слова почему-то прозвучали как признание. Он посмотрел тебе в глаза, будто ещё раз убеждаясь, что видит в них тот же ответ, который уже давно нашёл в собственных чувствах.
После этого Анаксагор снова наклонился к тебе и поцеловал уже увереннее, не из желания проверить себя или разобраться в собственных эмоциях. На этот раз он просто позволил себе быть рядом с женщиной, которую успел полюбить, больше не прячась за привычной сдержанностью и бесконечными попытками всё объяснить.