Изгнание демона
Ночь в лагере была светлее обычного. Костры горели ярко, но их свет казался мёртвым. Он не согревал, не дарил уюта, а лишь выхватывал из темноты лица разбойников, делая их резкими, словно высеченными из камня.
Воздух был густым как смола. Чувствовалась странная тяжесть в груди, и неожиданно костры вдруг затрещали одновременно, пламя вдруг вытянулось вверх, словно кто-то невидимой рукой дёрнул его за нить.
Ли Вэнь сидел у огня, голову опустив, и казалось, что тьма полностью окутала его. Он едва дышал, но казалось, что каждый вдох отдаётся в сердцах остальных разбойников, словно предвестник чего-то, чего они ещё не могли понять.
— Эй… — хрипло окликнул его один из разбойников, шагнув ближе. Ему не понравилось, что Ли Вэнь как-то неестественно застыл. — Ты в порядке?
Однако ответа не последовало. Лагерь затих, будто тоже замер, и только треск костров нарушало тишину. Запах дыма, обычно привычный и успокаивающий, теперь давил на грудь, делая воздух ещё гуще. Сердце спутников Ли Вэня забилось быстрее, один из них невольно сжал кулаки, прислушиваясь к каждому шороху.
Тогда Ли Вэнь медленно поднял голову. Движение было растянуто, словно он выходил из сна или другой реальности. И вдруг лагерь перестал быть знакомым: огонь показался чужим, тени слишком длинными, а шепот ветра стал словно шепотом чужих голосов.
Взгляд Ли Вэня был пустым, но не отсутствующим. Его взгляд стал странным и чуждым. В свете костров зрачки блестели, словно у кошки ночью, и в их отражении огонь отражался ярче, а на лице не было ни злости, ни страха, ни обычного человеческого напряжения — только ледяная, нечеловеческая внимательность, которая казалась способной заглянуть в самую душу.
Разбойники дрогнули и отступили на шаг. Даже ветер будто замер, и казалось, что ночь задержала дыхание. Каждое трещание костра отдавалось в груди, словно предвестник чего-то непостижимого и страшного.
— Вы плохо слушаете, — произнёс он.
Голос был не его… Он звучал ниже и глубже. Звук прокатился по лагерю, дрожащей волной касаясь каждого, и несколько разбойников невольно отступили назад, сжимая оружие.
— Что за чёрт… — пробормотал Чжоу Хайцзинь, но его голос дрожал. — Ты это сейчас кому?
Ли Вэнь поднялся. Движение было медленным, спокойным, уверенным, как будто он знал, что никто не осмелится его остановить. Каждый шаг отдавался в тишине лагеря, костры отбрасывали на него длинные тени, которые будто тянулись за ним, повинуясь его приказам.
— Тебе, — произнёс демон через губы Ли Вэня. Слова заставили кровь застынуть в жилах.
Хайцзинь усмехнулся, но усмешка вышла натянутой; глаза бегали по лагерю, пытаясь найти поддержку, а руки непроизвольно сжали топор сильнее. Даже ветер будто притих, шёпот листвы превратился в странный приглушённый звук, и казалось, что ночь сама замерла, ожидая следующего слова.
Он не договорил… И вдруг невидимая сила сжала горло Хайцзиня. Не руками, а так, словно сама ночь обвила его шею. Тело медленно и мучительно приподнялось над землёй, каждый вдох давался с трудом. Ноги дёрнулись, пальцы цеплялись за пустоту, глаза широко раскрылись от ужаса.
— Я не люблю, когда меня перебивают, — спокойно произнёс демон, и в этом его голосе звучала сила, которая могла разрушить всё вокруг.
Кто-то вскрикнул, а один из разбойников рванулся вперёд, хватаясь за нож, но замер: клинок рассыпался в пыль прямо в его руке. Металл даже не звякнул — он просто исчез, оставив лишь серую труху, которая медленно осыпалась на землю как снег.
— Назад, — произнёс демон. Его голос был холодным и властным. Разбойники отступили, падая на колени, кто-то не удержал дыхание, кто-то сжал оружие так, что кисти побелели, но никто не смел приблизиться. Даже трещание костров и шёпот ветра стали казаться приглушёнными, как будто сама ночь замерла и наблюдала.
Хайцзинь захрипел, его лицо стремительно темнело, губы посинели, глаза округлились от страха. Каждый вдох давался с трудом, грудная клетка дрожала под невидимой хваткой.
Демон наклонил голову, словно прислушиваясь.
— Пожалуйста, что? — спросил он. — Жить?
Он слегка ослабил хватку. Ровно настолько, чтобы Хайцзинь смог вдохнуть. Сердце колотилось как безумное, а мир вокруг на мгновение показался одновременно знакомым и чужим.
— Запомните его лицо, — сказал демон, обводя взглядом лагерь. — Он подумал, что может украсть у меня.
По лагерю прокатился шёпот. Кто-то побледнел, кто-то опустил глаза, кто-то судорожно сглотнул.
— Я не… я просто… — Хайцзинь задыхался. — Я хотел…
— Ты хотел сбежать, — спокойно перебил демон. — С морой.
Мешок с монетами, лежавший у костра, внезапно взлетел в воздух и разорвался. Золото звенящее и яркое, как падающие звёзды, высыпалось, ударялось о камни и катилось по земле, подпрыгивая под ногами людей.
Звук был оглушающим, грохот металла отозвался эхом в лесу, заставив некоторых отшатнуться, а у других дыхание перехватило. От падающего золота отражались отблески костров, мелькая золотыми вспышками на лицах, и даже тьма казалась живой, играя тенями, которые скакали вместе с монетами.
Разбойники замерли, растерянно глядя на мору. Некоторые не смели протянуть руки, другие машинально пытались собрать хотя бы часть, но трепет страха держал их парализованными.
— Вот она, — продолжил демон. — Причина, по которой вы здесь.
Монеты дрожали на земле, будто живые.
— Вы думаете, я не замечаю, как вы считаете их? — спросил он. — Как прячете, когда думаете, что я не вижу?
Ли Вэнь сжал руку, и в тот же миг весь воздух вокруг будто сжался. Монеты одновременно врезались в камень, ударяясь с оглушительно звонким грохотом, и наполовину ушли в твёрдую поверхность.
Разбойники отшатнулись, сжимая кулаки, а отражения золотых бликов отлетавших монет плясали на их лицах, как маленькие вспышки ужаса.
— Я знаю, где каждая из них, — сказал демон. — Так же, как знаю, где каждый из вас.
Он отпустил Хайцзиня и тот рухнул на землю, кашляя, хватая ртом воздух, его тело трясло.
— Теперь слушайте внимательно, — произнёс демон.
Костры вспыхнули выше. Тени на скалах вытянулись, принимая искажённые, рваные формы, похожие на силуэты людей, но они были слишком длинными и тонкими.
— Если вы сбежите — я найду вас, — сказал он. — Где бы вы ни спрятались.
Он сделал шаг и этого оказалось достаточно. Земля под ногами одного из разбойников дрогнула и разошлась, словно перестала быть твёрдой, превратившись в вязкую, тяжёлую глину. Мужчина вскрикнул и начал проваливаться, сначала по колено, потом по пояс. Он отчаянно размахивал руками, пытаясь ухватиться за воздух.
Крик перешёл в хрип. Глина сомкнулась вокруг тела, тянула вниз, а остальные тут же отпрянули, кто-то упал, кто-то закрыл лицо руками, не в силах смотреть.
Демон остановил движение коротким жестом, и земля замерла. Разбойник застыл, наполовину погребённый, дрожащий, с расширенными от ужаса глазами, словно сама почва держала его по чужой воле.
— В лесу, — продолжил он. — В горах. В море.
С каждым словом тени шевелились.
— Я буду знать, если вы задумаете предать меня, — тише сказал демон. — Потому что ваши мысли слишком громкие.
Он посмотрел на человека, застрявшего в камне.
— Ты, — сказал он. — Больше не думаешь о побеге.
Разбойник судорожно закивал, слёзы текли по его лицу, губы дрожали, но он не мог вымолвить ни слова.
— Кто ещё? — спросил Ли Вэнь, обводя лагерь взглядом.
Один из разбойников медленно опустился на колени, но ни в поклоне, ни в мольбе, а в чистом, обнажённом отчаянии, словно ноги просто перестали его держать. Другой выронил оружие; металл глухо ударился о землю, и он поспешно отступил, будто боялся, что клинок сам выдаст его мысли.
— Запомните это чувство, — сказал демон. — Это страх.
Он развёл руки и воздух задрожал. Странное давление навалилось на лагерь разом, грудь сдавило, дыхание стало рваным, кто-то застонал, кто-то рухнул на землю, прижимаясь к ней, как к единственной опоре.
— Он сохранит вам жизнь, — продолжил демон. — Если вы будете умными.
Он опустил руки и давление исчезло так же внезапно, как появилось. Воздух снова стал воздухом, лёгким и привычным. Костры загорелись ровно, без странного треска, тени вернулись на свои места, покорно легли у ног людей. Ночь снова стала… просто ночью, но никто в лагере уже не верил, что она когда-нибудь будет прежней.
Ли Вэнь резко вдохнул, будто вынырнул из глубины. Его плечи дрогнули, тело качнулось, и он едва удержал равновесие, опираясь на камень. Взгляд потускнел, стал снова человеческим: растерянным, испуганным, не понимающим до конца, что только что произошло.
Разбойники смотрели на него молча. Никто не осмеливался заговорить, потому что слова казались опасными. Страх никуда не исчез. Он остался: осел в земле, в камнях, в густом ночном воздухе, между кострами и тенями. Этот ужас впитался в лагерь, стал его частью, как запах дыма или холод ночи.
И демон знал: этого достаточно.
Когда на следующий день Ли Вэнь вошёл в лагерь, разговоры сразу стихли, будто оборвались разом. Кто-то замолчал на полуслове, кто-то неловко рассмеялся, будто вспомнил о чём-то неуместном, кто-то поспешно отвернулся, делая вид, что занят ремнём или костром.
Он заметил это не сразу. Сначала пришёл запах: металл, гарь, сырая земля, всё привычное, лагерное, то, что юноша знал и к чему уже привык. Затем взгляд зацепился за тени, лениво пляшущие по камням и палаткам, за движение огня, за утреннюю суету, которая вроде бы шла своим чередом. И только потом он почувствовал взгляды.
Осторожные, скользящие, будто люди смотрели не на него, а мимо, стараясь не задерживаться ни на мгновение. Никто не ловил его взгляд, никто не встречал его прямо, и в этом избегании было что-то неправильное, заставляющее внутренне напрячься. Это было… странно.
Ли Вэнь остановился у края лагеря, ощущая, как под подошвами хрустит гравий. Обычно в этот момент кто-нибудь бросал грубую шутку, кто-нибудь окликал, кто-нибудь обязательно спрашивал, где он пропадал, но сегодня… ничего.
— Эй… — начал было один из разбойников, но осёкся, перехватив взгляд другого. Тот едва заметно покачал головой.
Ли Вэнь нахмурился и прошёл дальше. Ему неохотно, торопливо, словно боялись задеть плечом, уступили дорогу. Один из молодых разбойников вскочил так резко, что опрокинул миску с похлёбкой. Жидкость растеклась по земле, и парень замер, будто ожидая удара.
— Осторожнее, — сказал Ли Вэнь. Голос прозвучал спокойно и почти устало.
Парень кивнул слишком быстро, слишком рьяно и тут же принялся вытирать землю рукавом, неловко размазывая грязь и бормоча неуместные, чрезмерные извинения, словно пытался заговорить собственный страх. Ли Вэнь почувствовал неприятное тепло где-то под рёбрами; это было не удовольствие и даже не злорадство, а скорее смутное, тягучее недоумение, от которого становилось не по себе.
Он сел у костра, и место рядом с ним так и осталось пустым, хотя раньше здесь всегда кто-нибудь устраивался, упираясь локтями в бока и перебрасываясь грубыми шутками. Теперь же между ним и остальными словно пролегла невидимая черта, и никто не решался её переступить, даже случайно.
Мысль возникла тихо, как отражение собственного наблюдения, просто оформленное чуть яснее, чуть увереннее, чем обычно. Ли Вэнь вздрогнул и стиснул пальцы, впиваясь ногтями в ладонь, словно боль могла вернуть ему контроль.
— Показалось, — пробормотал он себе под нос.
Юноша снова осмотрел лагерь, стараясь смотреть спокойно и рассудочно. Да, люди были насторожены, но, возможно, они просто устали. Возможно, он сам стал слишком внимателен к мелочам. После всего, что произошло, это было бы неудивительно.
Эта мысль легла поверх предыдущей спокойно, почти буднично, без нажима как сухая констатация факта. Ли Вэнь медленно выдохнул. Он не стал спорить и вместо этого попытался найти объяснение, за которое можно было бы уцепиться.
— Они просто знают, что я приношу добычу, — сказал он себе. — Вот и всё.
Это согласие насторожило сильнее, чем любое возражение. Он вспомнил, как несколько дней назад Чжоу Хайцзинь ударил одного из подручных, стоило тому попытаться возразить. Вспомнил, как спор закончился, так и не начавшись.
— Но они же не… — Ли Вэнь осёкся, подбирая слова. — Я не угрожал им. Я не…
Ли Вэнь нахмурился и опустил взгляд на свои руки. Обычные… сбитые костяшки, грязь под ногтями, следы старых царапин. Ничего особенного: он не стал сильнее, не стал выше, не стал страшнее… По крайней мере, не снаружи.
— Тогда почему? — спросил он тихо, почти шёпотом, будто боялся, что вопрос услышит кто-то ещё.
Ли Вэнь поднял голову. Несколько разбойников стояли у дальнего края лагеря, переговариваясь вполголоса, но стоило ему посмотреть в их сторону, как разговор оборвался. Люди разошлись, делая вид, что каждый занят своим делом.
Они уважают тех, у кого есть мора.
Мысль легла спокойно и не требовала доказательств и не вызывала сомнений, а просто объясняла всё сразу.
Ли Вэнь медленно кивнул, позволяя этому объяснению укорениться.
— Деньги… — выдохнул он. — Конечно.
И в этом слове было больше облегчения, чем он хотел бы признать. Юноша вспомнил гавань, лавки, где хозяева улыбались богачам и едва замечали бедняков. Вспомнил, как его самого не раз отталкивали от прилавка, потому что «сначала обслужим серьёзных клиентов». Вспомнил отца: уставшего, согбенного, с мозолями на руках и вечным извиняющимся взглядом.
— Я видел это, — сказал Ли Вэнь. — Везде.
Он оглядел лагерь ещё раз, но уже несколько иначе. Теперь Ли Вэнь видел не страх, а четкую иерархию. Видел, как разбойники тянулись к мешкам с морой, как их взгляды невольно скользили к сундукам. Видел, как уважение следовало за богатством точно так же, как тень следует за телом.
— Значит… — он замолчал, подбирая слова. — Значит, если у тебя есть деньги, тебя слушают.
Это прозвучало не как обещание, а скорее, как тихий и неизбежный вывод.
Ли Вэнь почувствовал, как будто сдавливавшее грудь ощущение, знакомое с детства, постепенно исчезает. То чувство, что ты всегда на шаг ниже, чем должен быть, как будто сама жизнь решала, что тебе меньше положено, стало слабеть и растворяться.
— Я просто… делаю то, что должен, — тихо произнёс он, почти шёпотом, словно оправдываясь перед самим собой. — Чтобы мы не… чтобы мы больше не…
Чтобы никто больше не смотрел на тебя сверху вниз.
Эта мысль была тише остальных, почти ласковой.
Ли Вэнь закрыл глаза и перед внутренним взором вспыхнул образ: ты, уставшая, с потухшим взглядом, считала последние монеты, стараясь улыбаться, даже когда было больно. Он вспомнил, как отец уходил в очередное плавание, обещая, что «в следующий раз всё будет лучше», и как каждый раз это «лучше» оставалось в воздухе.
И теперь юноша понимал, что делает это ради того, чтобы вы больше никогда не чувствовали себя так, как раньше: маленькими, беспомощными, проигравшими ещё до старта.
— Я не хочу больше так, — прошептал он.
И это было самое страшное… Потому что в этом согласии не было ни триумфа, ни насмешки, а только спокойная, холодная уверенность, которая проникала в самое нутро, тихо и неотвратимо.
Ли Вэнь открыл глаза. В лагере снова осторожно заговорили, почти шёпотом, как будто боялись потревожить что-то… Или кого-то. Один из разбойников подошёл ближе и поставил перед ним миску с едой. Кто-то кивнул, встретив его взгляд, а потом тут же отвёл глаза, будто опасался уловить в нём что-то лишнее и жуткое.
Он принял миску, пальцы чуть дрогнули, словно напоминая о том, что вчерашнее всё ещё живо где-то внутри.
Разбойник кивнул, будто исполнил приказ, и отошёл, не задерживая взгляда.
Ли Вэнь смотрел ему вслед и ощущал, как внутри что-то медленно меняется. Не ломается или рушится, а выстраивается, камень за камнем, слой за слоем, будто создаётся новая твёрдая, неподвижная и готовая выдержать всё стена.
Где-то глубоко, в тени его сознания, что-то тихо улыбнулось и тут же замолчало. Демон больше не говорил. Да ему это и не было нужно. Теперь он просто наблюдал, позволяя Ли Вэню самому ощущать последствия того, что произошло.
Лагерь постепенно засыпал. Костры оседали, превращаясь в медленно тлеющие красные угли. Разговоры стихали, растворяясь в ночи, и лишь редкий, приглушённый смех нарушал тишину.
Ли Вэнь сидел чуть в стороне, прислонившись спиной к холодному камню. Миска давно опустела, но он всё ещё держал её в руках, будто боясь отпустить. Его взгляд скользил по тихому лагерю, слушая и ощущая, как ночь постепенно возвращает себе привычный ритм, а внутри что-то ещё не до конца улеглось, но уже не давит.
Сегодняшний день был странным… Не тяжёлым, а скорее каким-то непривычно лёгким, словно с плеч вдруг упала тяжесть. Он закрыл глаза, позволяя шуму лагеря постепенно раствориться: трещащие костры, приглушённый шёпот ветра, скрип верёвок и шелест ткани, где-то вдали ухнула ночная птица. Всё это стало тихим и спокойным фоном… почти успокаивающим.
Мысль возникла мягко, не вторгаясь, как естественное продолжение его собственных размышлений. Ли Вэнь даже не вздрогнул.
— Я и так справляюсь, — ответил он мысленно, спокойно, без раздражения.
Слово прозвучало одобрительно, касаясь сознания и совершенно не требуя ответа. Он нахмурился, но не стал спорить. Вместо этого возник честный и открытый вопрос:
Неожиданно молчание затянулось и в этой тишине Ли Вэнь вдруг осознал, насколько спокойно стало внутри. Больше не было постоянного давления, шёпота, ощущения чужой тени за спиной.
Чтобы помочь, если потребуется.
— Опасность? — шёпотом уточнил он.
Ответ прозвучал коротко, без лишних слов и без объяснений.
Он задумался. Перед внутренним взором всплыли образы: погони, свист ножей, чужие жадные взгляды, шахты и завалы, полумрак, в котором даже дыхание казалось чужим. Мир не стал безопаснее, Ли Вэнь просто… изменился.
— А до этого? — спросил он, почти не надеясь на ответ. — Ты говорил со мной постоянно.
Ли Вэнь сжал пальцы… Это было правдой, горькой и знакомой.
Сейчас ты знаешь, чего хочешь.
Он открыл глаза. Лагерь спал, раскинувшись на земле, на перевёрнутых ящиках, кто-то прижимал к себе мешок с морой, словно боялся, что его отнимут даже во сне.
И вдруг юноша почувствовал это: лёгкое покалывание под кожей, едва заметный ток тепла, исходящий от земли, сундуков, мешков. Не конкретное место, а направление. Сама энергия, лежащая в материале и в вещах, почти шепотом обещавшая силу.
Ли Вэнь ощутил, как мир вокруг стал чуть более ощутимым, и как его собственное место в нём вдруг приобрело вес.
— Это… — он запнулся. — Я чувствую…
Слово прозвучало спокойно, почти буднично.
— Это ты? — спросил он, и в голосе впервые проскользнуло напряжение.
Ли Вэнь замер, а затем медленно поднялся на ноги, проверяя новое чувство, делая шаг за шагом, прислушиваясь к собственному телу. Оно не исчезло. Наоборот становилось яснее и более осязаемое. Каждый шаг, каждый взгляд по лагерю говорил ему больше, чем слова или слух. Он мог точно указать, где лежит больше всего монет, где спрятаны тайники, где добыча ещё не найдена.
Ты долго был рядом с ней. Мора. Деньги. Желание. Цель. И ты научился слышать её.
Ли Вэнь почувствовал странную смесь восторга и тревоги. Сердце билось быстрее, а руки слегка дрожали. Это было удобно. Слишком удобно. Слишком просто, словно сила всегда ждала, чтобы он её заметил, чтобы он позволил себе её использовать.
Юноша сделал ещё один шаг, и мир вокруг будто откликнулся на это движение: редкий шорох, тёплый запах древесного дыма, лёгкое потрескивание углей — всё казалось острее, более заметным, более «его».
И впервые за долгое время Ли Вэнь понял, что теперь он слышит то, что раньше было скрыто, и что это знание может быть опаснее любого оружия.
— Значит, теперь я могу сам… — он замолчал, подбирая слова. — Сам охотиться за ней?
— И ты… — он помедлил. — Ты не будешь вмешиваться?
Любовь и привязанность — слабость.
Сказал демон после небольшой паузы. Фраза не прозвучала как упрёк, а скорее как сухое наблюдение.
— Это не слабость, — возразил он, нахмурившись. — Это причина.
— Я делаю это ради семьи. — Ли Вэнь стиснул зубы.
Я знаю. Но запомни: всех можно купить.
— Не всех, — резко сказал он, вздрогнув. — Есть вещи, которые…
Мысль была тихой, но в ней звучала уверенность. Ли Вэнь вспомнил вчерашний день. Вспомнил, как разбойники замолкали, как уступали дорогу, как уважение появлялось без слов.
— Это было… — он осёкся. — Это было не потому, что я их запугал.
Я и не говорил, что это был страх. Деньги — универсальный язык.
Ли Вэнь опустил взгляд. Где-то глубоко внутри шевельнулось слабое сомнение, тихое и неуверенное, но оно сразу же растаяло под тяжестью другой мысли: зато эффективно.
— Если я смогу защитить их… — начал он, думая о тебе, — если больше не придётся считать каждую монету…
Слово зацепило его: нужен, а ни жалкий, ни зависимый, ни тот, на кого смотрят сверху вниз.
— А если я ошибусь? — прошептал он, — если что-то пойдёт не так?
Ли Вэнь почувствовал, как что-то внутри смыкается, словно тяжёлый замок защёлкивается на двери, и вместе с этим приходит странное, новое спокойствие. Страх остаётся на границе, но теперь он ощущается иначе — как сигнал, а не как давление.
— Ты обещаешь? — спросил он, сам не понимая, почему задаёт этот вопрос.
В этих словах не было лжи, угрозы или давления, а лишь тихое присутствие. Юноша медленно кивнул.
— Тогда… — глубоко вдохнул ощущая. — Тогда оставайся в тени.
После этих слов что-то окончательно отступило. Давление исчезло, шёпот смолк, и осталась только тишина, наполненная новым, странным ощущением уверенности. Ли Вэнь сел обратно у камня. Небо над лагерем было тёмным и ясным, усыпанным звёздами, а лёгкий ветер шевелил верёвки и ткани палаток, создавая тихую, едва заметную музыку вокруг. Он смотрел на звёзды и думал, что, возможно, впервые в жизни знает, куда идёт.
Где-то глубоко, за гранью его сознания, демон устроился удобнее. Он не спешил, не торопил, просто наблюдал. Теперь Ли Вэнь шёл сам. Медленно, уверенно, с ощущением силы и контроля, которое прежде казалось недостижимым.