Зарисовка по Олдсоукоку ꨄ

Поздней ночью, когда окружающий мир погрузился в кромешную тьму, лишь несколько фонарей тускло освещали мокрую, местами грязную дорогу, уединённую улицу, по которой медленно и осторожно передвигались оба мужчины — Фукудзава и Мори. Они были напарниками, и хотя порой способны были раздражать друг друга колкостями, между ними существовало что-то гораздо более глубокое, чем простая дружба: партнерство, их любовь, хоть и скрытая от посторонних глаз, была явной для них самих.

Но в тот момент, когда Юкичи, как всегда, пришел вовремя...

— Как трогательно, Фукудзава-доно, — произнес Мори, с удовольствием наблюдая, как Юкичи расправляется с последним противником одним уверенным взмахом своей катаны. — Я уже начал думать, что ты оставишь меня на растерзание этим хулиганам.

— Ты прекрасно знал, что я приду, — проворчал Фукудзава своим привычным холодным тоном, лишенным ярких эмоций, убирая меч обратно в ножны, предназначенный для лезвия. Его лицо, обычно непроницаемое, выдавало легкое беспокойство, едва уловимое, кое смог развидеть лишь Мори благодаря более острому и проницательному взгляду. — Зачем полез в самое пекло один?

— Просто хотел проверить, насколько ты за меня волнуешься, да я и сам бы справился, — невинно ответил Мори, словно просто шутил или издевался над старшим, не обращая внимание на свои раны и повреждения, которые успел получить в момент конфликта, хоть и не столь глубокие и сильные, в отличие от мечника. Он отлично знал, как Фукудзава не любит, когда тот рискует без необходимости.

— Ты что, и вправду решился пойти совсем один на задание? — вновь и вновь ворчал Юкичи, прижимая руку к временно перевязанной ране на боку, которую наспех обработал доктор. — Знал же, что это рискованно, и всё равно решил рискнуть.

Мори, усмехнувшись в ответ на ворчливый, но все же слегка заботливый вопрос Фукудзавы, едва скрывал свое внутреннее веселье; его глаза блестели от привычной игривости, которая никогда не оставляла его, являясь частью его самого. — Я же говорил, что справлюсь, — ответил Мори. — Но ты не мог сидеть сложа руки, не так ли?

На это Юкичи мог лишь молча покачать головой, прекрасно зная, каков был Мори, продолжая идти к его дому, где раны требовали ухода и рук врача.

•••

Дом Мори находился не так уж и далеко, но и не в самом центре Йокогамы. Как подпольный доктор, он не обладал большими средствами и остерегался множества опасностей, сопутствующих его занятию и роду деятельности в качестве подпольного врача, имевшего на тот момент уже своих врагов и конкурентов. Однако наличие верного телохранителя и напарника, а, возможно, и нечто большего, немного облегчало его жизнь и некоторые возможные тревоги.

Именно поэтому этой ночью, после очередного покушения и вовлечения его в конфликт, который возник во время одного из заданий, на которое Мори, к слову, как раз и пошел один, Фукудзава, следуя зовам своего особого чувства и долга, вмешался в инцидент, в результате чего тем не менее получил ранения, которое теперь тщательно обрабатывал Мори.

Запах дезинфицирующего средства, смешанный с терпким запахом других медицинских препаратов и легкого запаха крови, исходящей от ранее полученных ран, заполонил небольшую комнату в доме Мори. В квартире, где оба мужчины оказались в безопасности, доносились слегка слышимые ворчания и тихие стоны. Фукудзава, лежа на диване и поддаваясь лечению своего временного врача, сдерживал стоны от пронизывающей острой и неприятной боли.

— Знаешь, тебе не обязательно так беспокоиться обо мне, — пробубнил Фукудзава, слегка морщась от резкого запаха антисептика, которым Мори бережно обрабатывал его рану. Она была еще свежей, с легкими корочками по краям, однако сердцевина требовала тщательного ухода и реанимации, о чем свидетельствовала все еще густая кровь, слегка сочившаяся сквозь тонкую полосу повреждения.

— Для лучшего мечника, способного уничтожить врагов, не успев даже моргнуть, ты слишком чувствителен в данный момент, — заметил доктор, склонившись над плечом Юкичи. В его руках ловко мелькали вата и пинцет, вытаскивая осколки стекла из глубокой царапины, которые случаем попали во время конфликта, продолжая свои действия с лёгкой ухмылкой, осознавая, что Юкичи не любил, когда его дразнили или акцентировали внимание на его словах.

— А ты снова пошёл один на задание, хотя прекрасно знал о возможной опасности, поджидающей тебя за углом, — продолжил старший, меняя тему. Он сдержанно выражал своё недовольство и делал замечание относительно ситуации, в которую попали он и Мори.

Мори усмехнулся, его глаза блестели от легкой игривости и чего-то темного, продолжая обрабатывать и промывать раны. — Я же говорил, что справлюсь. Но ты не мог сидеть сложа руки, не так ли?

Мори принялся аккуратно промывать рану, его движения были точными и профессиональными. Фукудзава молча стиснул зубы, но когда спирт в очередной раз коснулся поврежденной кожи, он не сдержал шипения.

— Больно? – почти участливо спросил Мори, заглядывая Фукудзаве в глаза.

— Терпимо, — несколько недовольно пробормотал Фукудзава, на что Мори лишь тихо рассмеялся.

Он закончил перевязывать и обрабатывать рану и откинулся назад, скрестив руки на груди.

— Ну, что я могу сказать, Фукудзава-доно? Я просто обожаю, когда ты проявляешь свою заботу. — на что старший бросил на него суровый взгляд, но в его глазах плескалась едва уловимая нежность.

— Просто будь осторожнее, — прошептал Огай. — Ты мне нужен целым и невредимым, в конце концов..

— Обещаю, — прошептал старший, зная, что не сдержит этого обещания, хотя и постарается. Они оба знали, что жизнь их — вечная игра с огнем, но именно это делало их связь такой крепкой и особенной. В конце концов, кто еще поймет подпольного врача-мафиози, кроме мечника-телохранителя, который его любит?