Haikaveh mermaid au!
— Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — огрызается Тигнари, недовольно взмахивая своим изумрудным хвостом, — не лезь не в свое дело.
— Значит и ты не лезь в мои дела, — Кавех редко с ним спорит, обычно просто отдается волнам, но не сегодня.
Алые глаза переливаются явным недовольством с примесью искреннего испуга. Потому что море сегодня неистово бушует, круша корабли в щепки.
Они смотрят друг на друга еще пару секунд, прежде чем Кавех цепляется взглядом за что-то другое. За то, что явно важнее недовольного Тигнари.
— Кавех! — он правда хотел бы его остановить, схватить за запястье и еще раз напомнить, что к людям приближаться нельзя, но что он может сделать с этим влюбленным сердцем, — черт возьми.
У Кавеха паника внутри и сердце, готовое выломать ребра, разодрав грудную клетку в клочья. Он узнает его из тысячи. Ему не нужны какие-то приметы или особенности во внешности. Одного взгляда хватит, чтобы голос в голове закричал о тревоге.
Мелкие царапины не важны. Они заживут, а если человек погрузится на самое дно океана, то он точно не выживет. Кавеху давно не было так страшно. Он не помнил какими силами смог вытащить его из воды. В воспоминаниях только блики горящего корабля, постепенно погребаемого под черными волнами. А дальше все как в тумане. Никах передышек до самого берега, даже когда руки сводило и перед глазами плыть начинало. Если он не успеет, то больше никогда не сможет увидеть его улыбку. Никогда не услышит его голоса.
Кавех столько раз пробовал на вкус его имя.
Повторял раз за разом и топил себя в мечтах о том, как услышит когда-нибудь и свое имя из его уст.
Песок болезненно попадал в раны, оставленные сломанными досками. Да и алый хвост не радовался суше — неприятные щиплющие ощущения, так и доводили до легкой дрожи. Кавех прикасается ладонями к излюбленному лицу. Подушечками пальцев нервно проводит по холодным, чуть посиневшим, губам, и в панике мечется, стараясь дыхание перевести.
Кавех представлял их первый поцелуй совсем иначе. Совершенно не в момент искусственного дыхания. Русалки то вовсе в этом не умелы. Их не учат спасть людей — такое под запретом. Но Кавех правда пытается и сам дыхание задерживает, когда Аль-Хайтам начинает кашлять, избавляясь от воды в легких.
— Живой, — с губ слетает взволнованный шепот, а дрожащие ладони касаются его лица, — правда живой.
У Аль-Хайтама картинка перед глазами размытая, голова раскалывается самой ужасной болью и тело, как будто вовсе не его. Он моргает пару раз, привыкая к палящему над ним солнцу и взгляд останавливает на Кавехе.
Первая его мысль выходит ужасно глупой. Он не думает о том, что с ним произошло. Не думает и о том, где он сейчас.
Завороженно произносит он у себя в голове и так же внутренни усмехается — дурак же, раз о таком думает именно сейчас. У Кавеха в золотых волосах водоросли путаются, а еще румянец персиковый на щеках очень ярко выделяется на фоне его фарфоровой коже. Хайтам думает, что глаза неизвестного ему человека, похожи на самый красивый закат, который он когда либо видел. В них столько волнения и страха, что даже неловко становится, что он заставил кого-то так сильно переживать.
— Принц! Наследный Принц! — вдалеке слышится очень знакомый голос Сайно, заставляющий спасителя испуганно обернуться в его сторону, — Аль-Хайтам, черт тебя возьми!
Кавех сорвано выдыхает, в последний раз посмотрев на Хайтама и убрав бережно его челку со лба.
Аль-Хайтам хочет его остановить. За руку взять и хотя бы имя спросить, но Кавех так быстро исчезает, что на глаза попадается только блики алого хвоста, скрывающиеся под морской гладью. Он смотрит неверующие, приподнимаясь на локтях, и дышит учащенно, стараясь унять это резкое волнение в груди.
«Я больше никогда его не увижу?»
— Аль-Хайтам, — Сайно присаживается рядом, ладонью касаясь его плеча, и взглядом награждает непонимающим, — ты чего?
— Он сбежал. — голос осипший режет горло и заставляет зайтись в приступе кашля.
— Кто он? — Сайно правда не понимает, голову поворачивает в сторону моря и хмурится.
— Он был таким красивым… — Аль-Хайтам песок сжимает в ладонях, пропуская его меж пальцев, — а его голос…
Хайтам еще долго будет у себя в голове воспроизводить это тихое «живой», что слетело с этих завораживающих губ.
— Сильно же тебя по голове приложило, — ворчит он в ответ, поднимая его на ноги.
А Кавех прячет золотую макушку под волнами, счастливо танцуя и круги наворачивая из стороны в сторону, как будто за его спиной вовсе нет разозленного Тигнари.
— Ты слышал?! Слышал?! — Кавех обнимает его и смеется, — Он назвал меня красивым! — и с этими словами снова начинает носиться туда сюда вокруг него, вызывая головокружение.
— Совсем ума лишился, — выдыхает Тигнари, но внутренне улыбается — Кавех давно не был таким счастливым.