ТАТ

Небольшая трасса вела в город. Это была самая обычная, ничем не примечательная дорога, по ночам освещаемая ярко-жёлтым светом фонарей. Поскольку уже наступал вечер, вокруг ламп собирались тучи мотыльков, своим танцем образуя золотистые спирали на фоне темнеющего неба.

Сегодня на заправке «ТАТ» было необычайно шумно, и виной тому служил вовсе не ажиотажный спрос на топливо. Напротив, машин было мало, водители спешили объехать стороной заправку, на которой расположилась странная группа молодых людей с плакатами и включёнными камерами. Одна девушка проворно забралась на крышу заправочной станции и размахивала оттуда полотнищем с изображением перечёркнутой капли на чёрном фоне. Остальные студенты, приветствуя перформанс радостным улюлюканьем, спешили заснять его на телефоны.

«Остановите убийство! Долой топливных магнатов! Мы — это будущее!» — станцию переполняли возмущённые крики.

За толпой семенил пожилой мужчина в замызганном корпоративном жилете, его негромкие увещевания терялись в гуле более мощных молодых голосов.

Автобус подъехал и припарковался рядом с разрисованными граффити старыми цистернами. Из него вышел Александр — ночной заправщик. Он торопился, желая побыстрее сменить своего старшего коллегу. Тот, запыхавшись от быстрой ходьбы, опирался одной рукой на колонку, а другой держался за сердце — видимо, он уже и не надеялся перекричать бузотёров.

— Что тут происходит? — спросил Александр, приблизившись к нему.
— Протестуют… Ах… не слушают совсем, не уходят, черти, уже четвёртый час так продолжается!
— Ты позвонил в полицию?
— Да, там сказали, что, пока они ничего не громят, никто реагировать не станет…
— Ничего, не беспокойся, скоро они уйдут. Если хочешь, я сменю тебя сегодня пораньше.
— Да-а… Спасибо тебе, совсем сил нет, реально большое спасибо!

Приободрившись, пожилой мужчина поспешил в сторону автобусной остановки. Александр посмотрел на ребят: теперь он остался с ними наедине.

«Ну, скоро ночь, так поздно они торчать здесь не будут», — подумал он, надевая свой жилет и ожидая типичной ночной смены. Он вынул из автомата пластиковый стаканчик с кофе и прислонился к открытой двери магазинчика — такие обычно бывают при каждой заправке, здесь продают всякую мелочь.

Наблюдая за молодёжью, Александр потягивал кисловатый дешёвый напиток. Ребята тем временем стащили с крыши девушку, которая, судя по всему, являлась их предводительницей. Она орала громче других и раздавала приказания так чётко, словно командовала военными действиями. Яркая внешность, пышные кудрявые волосы, большие, красивые глаза, но с каким-то безумным огоньком. К этой девушке подходили с вопросами, с ней фотографировались, и, казалось, все были зависимы от неё.

Тем временем стало заметно темнее. Молодёжь замёрзла и утомилась. Глашатаи уже не столь громко выкрикивали свои лозунги, а кое-кто уже начал сворачивать плакаты. Александр выдохнул: совсем скоро они успокоятся, и он сможет беззаботно наблюдать за потоком машин, косясь одним глазом в глупые сериалы по телевизору.

Но не тут-то было. Девушка вынула из рюкзака металлическую цепь и помахала ею перед своими подельниками. «Ну, кто согласится?» От толпы несмело отделился высокий нервный юноша. «Ну, давай это буду я», — сказал он. «Очень хорошо!» Командирша подвела его к одной из бензоколонок и стала обвивать его цепью так, что в итоге он оказался прикованным к колонке. Завершив этот процесс, она повесила на цепь внушительный замок и несколько раз победно щёлкнула ключом. «Можешь оставить его при себе». Она протянула парню ключ, но он гордо отказался. «Чтобы не было соблазна», — объяснил он. Девушка в порыве восхищения крепко его обняла, что не преминули заснять сразу несколько человек. Парню в руки дали плакат. Подельники ещё раз его сфотографировали и со спокойными душами направились восвояси. Герой остался на заправке один, если, конечно, не считать Александра.

Заправщик устроился в любимом кресле с откидной спинкой и оттуда наблюдал за всем происходившим.

Под навесом заправки зажглись яркие фонари. В их свете худощавая фигурка у колонки выделялась особенно отчётливо. Юноша расположился прямо на асфальте, отступив от колонки ровно на такое расстояние, на которое хватило длины цепи. «Вот бедолага!» — подумал Александр, но для себя решил, что не станет вмешиваться. Довольно уже он изучил эту молодёжь, которая так и жаждала, чтобы её кто-нибудь спровоцировал на скандал. Александр скандала не хотел, поэтому спокойно занялся своими делами.

Мельком он заметил в стекле витрины собственное отражение: лысый череп, немолодое, изрезанное морщинами узкое лицо с густыми бровями и мешками под глазами. Он выглядел уставшим, а это значило, что придётся снова идти за кофе. Нехотя он направился к автомату.

Парень полулежал на асфальте, выставив себе в качестве опоры острый локоток. Рука у него, по всему видать, занемела; он переменил позу и постарался перенести центр тяжести на другой локоть. Ему явно было очень неудобно. Рядом с ним лежал экраном кверху смартфон, и юноша в нетерпении на него поглядывал. Однако экран был пуст и тёмен: никто не спешил позвонить добровольному мученику, никто не хотел прервать его ночное бдение на заправочной станции.

Александр, взяв кофе, немного помедлил у аппарата, а потом заказал ещё одну порцию. Приблизившись к юноше, он осторожно поставил рядом с ним стаканчик с напитком. Парень обернулся, ожидая скандала, но, увидев кофе, смущённо поблагодарил заправщика.

Смена выдалась тихой: первые клиенты появились только в три часа ночи. Это было семейство — злое и раздражительное после дальней дороги. Двое детей, мальчик и девочка школьных лет, ввалились в магазинчик первыми и сразу же побежали по направлению к туалетам. За ними вошли родители — женщина средних лет и мужчина, который выглядел слегка моложе её. Женщина пробежалась глазами по полкам со снеками, но мужчина, заметив её взгляд, предостерегающе громко шепнул: «Не вздумай здесь ничего покупать! На заправках всё очень дорого!» «Это так, — попыталась возразить она, — однако мы уже сэкономили на отеле, а до ближайшего магазина ещё ехать и ехать». «Нет, я сказал!» — рявкнул мужик, и его жена притихла.

Александр назвал сумму, требуемую за бензин. Мужчина скривился, как от зубной боли, и полез за кредиткой. Оплатив топливо, он немного подумал и купил детям по шоколадке. Ребята с восхищением смотрели на кассовый аппарат, пока он пробивал им конфеты.

«А ведь это очень похоже на мою семью, — подумал Александр, — уставшая жена и дети, недополучившие всех этих маленьких радостей в виде раскисших придорожных шоколадок».

Когда посетители уехали, заправщик совсем загрустил. Тяжёлые воспоминания одолевали его. Он прошёлся вдоль полок, поправляя товары, и вновь вспомнил о прикованном юноше. Не было сил терпеть несправедливость далее.

— Эй, пацан, хочешь, я тебя раскую?

Тот встрепенулся, оторвав от телефона всё ещё надеющийся взгляд.

— Не, так нельзя, — сказал парень. — Это было бы малодушно.

Александр положил рядом с ним плед и плюшку: «Поешь хоть что ли».

— Спасибо!
— Послушай, шёл бы ты уже домой. Всё равно никто за тобой не наблюдает.
— Я не уйду, утром вернутся мои товарищи, и мы продолжим борьбу! — он указал пальцем на свою футболку, на которой была изображена всё та же перечёркнутая капля, как на плакате у девушки. — Мы должны добиться полного закрытия заправки. Она отравляет природу.
— Ну, закроют её, где же я, по-твоему, стану работать?
— Найдёте себе что-нибудь ещё. Только не связывайтесь больше с ископаемым топливом. Знаете, сколько оно нанесло вреда окружающей среде?
— Думаю, не больше, чем тот вред, который ты причиняешь самому себе, ночуя на холодном асфальте. Вот простудишься, получишь воспаление лёгких и погибнешь.
— Умру героем! А вы сейчас пытаетесь обесценить мою борьбу, потому что таким, как вы, и дела нет до будущих поколений. Вот вы подумали о том, какую планету оставите своим детям?
— Видишь ли, у меня нет детей, но я сейчас не завидую твоим родителям. Каково им будет от последствий твоего поступка? Небось, дома тебя ждут, все глаза уже проплакали.
— А вот и нет! Они живут в другом городе, а я здесь учусь. Мама меня, разумеется, поддержит.
— А отец? Что скажет твой отец?
— Боюсь, что ничего. Ему начхать на нас с мамой, не то что на природу. Уж он-то точно о ней не задумывается.

Александр с трудом опустился на бордюр поблизости от молодого человека.

— А скажи-ка ты мне, дружок, до которого часа ты намерен здесь находиться? Сколько ещё станешь мозолить мне глаза?
— Даша обещала прийти за мной, как только освободится с собрания.
— Даша, значит? — усмехнулся Александр. — Это та малахольная, которая лазила на крышу? Ты ради неё стараешься?
— Я стараюсь ради нашего общего дела! А Даша вовсе не малахольная, она великая! Она себя не жалеет в борьбе за идею!
— Правда? — Александру стало смешно. — Пока что я вижу, что здесь сидишь ты, а не Даша. Она, подозреваю, сейчас нежится в тёплой постельке, а о тебе давно уже и думать забыла.
— Это не так. Она здесь всё организовала. И плакаты, и пресса — всё дело рук Даши. Она и обо мне подумала, договорилась, чтобы про меня написали в студенческой газете. Без её организаторского таланта ничего бы не получилось!

«Надо же, как над ним поработали! — подумал Александр. — Даже смешно, честное слово! Такая каша у дурня в голове!»

— Послушай, парень, давай сделаем так. Я тебя сейчас освобожу, и до того времени, пока заработает общественный транспорт, ты посидишь у меня в магазине. Погреешься хоть немного, а заодно и порассуждаешь логически: Даше на тебя плевать, она преспокойно спит, зная, что ты здесь мёрзнешь. Ключ от твоих оков нисколько не тяготит её совесть. Подумай теперь, может ли человек, равнодушный к страданию ближнего, сопереживать каким-то незнакомым людям или будущим поколениям, а?
— Вы сейчас призываете меня к предательству! — воскликнул юноша неожиданно высоким, зазвеневшим от волнения голосом. — Если я сейчас уйду, эту заправку так и не закроют!
— И что же тебе так неймётся? Хочешь лишить меня работы? Что я тебе сделал?
— Вы ничего не сделали! Ни мне, ни кому другому! Сами же сказали: у вас нет детей, поэтому вас и не беспокоит наше будущее. Вам никогда не понять такого человека, как Даша! Найдёте другую работу…
— Не найду я другую работу, пацан… Я водитель по профессии, но больше никогда не сяду за руль… после той аварии… в ней погибли мои жена и дети, так что теперь, да… у меня больше нет детей…
— Простите! — воскликнул юноша. — Пожалуйста, простите, я ведь не знал…
— Ничего, проехали. Иди домой, сынок, не сиди тут напрасно. Я действительно прикован к этому месту своими воспоминаниями, а ты ещё можешь уйти и сделать в своей жизни что-нибудь по-настоящему нужное…
— Но это же безответственно!
— Безответственно, на мой взгляд, загребать жар чужими руками. Твоя Даша могла бы сама здесь поторчать, если уж ей так хочется, но нет, она посадила здесь тебя и пошла домой спать… Она не придёт, когда тебе понадобится помощь, помяни моё слово…

Уже начало светать, когда Петя, так звали парня, согласился расстаться со своими оковами. Даша так и не появилась.

Александр отвёл юношу в магазин, напоил горячим чаем, а заодно и расспросил о его житье-бытье. Всё было так, как Александр и ожидал услышать: честный молодой человек приехал на учёбу из другого города и сразу же попал под влияние местных активистов. Те своими правильными речами взбудоражили его чувство справедливости. Пете захотелось немедленно включиться в борьбу за общее благо. Новые товарищи хвалили его и поддерживали, но ровно до той поры, пока он делал то, что ему говорили.

В ответ на его откровенность Александр выложил перед ним подробности той давней аварии, о которой никогда никому не рассказывал.

Они расстались друзьями.

Прошло несколько месяцев. Петя теперь частенько являлся на заправку, чтобы Александру было не так грустно коротать рабочие часы в одиночестве. Александр привык доверять парню.

Однажды в зимнюю стужу на заправке сломался кофейный аппарат. Александр заварил кофе в чашке и присел за прилавок. Отсюда через стекло были хорошо видны подъезжающие машины. Он старался быть предупредительным с клиентами, не заставлять их ждать, поэтому вышел под навес сразу же, как только услышал шум нескольких моторов. Но то были не клиенты. Из автомобилей выбралась большая группа людей в масках.

Молодчики принялись обливать краской всё, что видели: окна, скамейки, щит с указателем цен. Звонкий девчачий голос командовал:
— Наше терпение лопнуло! Петя, поджигай эту гадость ко всем чертям!
— Даша, погоди! Там же человек!
— Он десять раз успеет уйти, мы же дверь закрывать не станем! Ну, что ты медлишь! Поджигай! Сейчас приедет полиция, мы не успеем!
— Стойте! — закричал Александр, бросаясь на них с монтировкой в руках.

Он неожиданно поскользнулся, монтировка отлетела в сторону, Александр, падая, ударился о лёд головой. Сознание медленно покидало его.

— Видишь, он сам хотел с нами драться! — сказала Даша. — Поджигай и бежим!
— Я должен ему помочь! — разволновался Петя.

Вдали замаячили полицейские огоньки и послышались сирены.

— Некогда, уходим! — скомандовала девушка, буквально затаскивая Петю в автомобиль. Другие погромщики уже успели погрузиться в машины. Отъехав на порядочное расстояние, они услышали взрыв. Петя взглянул в заднее стекло — заправка полыхала.

— Ну ничего-ничего! — приобняла его Даша. — Всё образуется! Главное, что эта гадость больше не будет отравлять природу!