Тридцать три
Солнце припекает в затылок, не хватает воздуха, виски сковал холодный металлический обруч.
Она что-то говорит, срывается на крик, всхлипывает. Много текста, а смысл есть? Не знаю. Я не слушаю, я считаю.
Ярость накрывает волнами, я сжимаю кулаки. Я считаю.
Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…
Говорят, счет помогает справиться с гневом. Со мной не работает. Но я продолжаю считать.
Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать…
Всхлипы, слезы, слова – все смешалось в монотонный гул. Много о себе, ни звука обо мне.
Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать…
Я все еще считаю. Это отвлекает от длинной толстой иголки в груди. Но не от гнева. Он все еще растет.
Двадцать, двадцать один, двадцать два…
Хочется выть, кричать, бить посуду. Но зачем? Рядом глухой и слепой.
Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять…
Она все еще говорит. Слишком много, долго, громко. Как всегда, чересчур. А я все еще считаю.
Двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь…
Этот шум душит. Воздуха меньше, ярости больше. Она путает мысли, застилает глаза и крутится на языке. Но я молчу. Я считаю.
Двадцать девять, тридцать, тридцать один…
Она затихает. Скоро финал. Сколько же это длится? Всю жизнь. Мою, не ее. Мою!
Она замолкает. Ждет. Не ответа, жалости. Ее нет. Есть ярость, есть игла, есть счет. Я все еще молчу. На сегодня все. Только на сегодня…
