Глава 24
Оказалось, что Пэн Мао родом из города Цзян, ему всего двадцать шесть. На первый взгляд он не казался высоким, но на деле был инструктором по фитнесу.
Недавно их компания открыла новый спортзал напротив здания уездного правительства. Пэну поручили работать там — продвигать клуб и привлекать клиентов. Но дела шли туго, никто не покупал абонементы, и он застрял на этом месте.
Пару дней он был занят открытием зала, организационными вопросами и попытками набрать группу, а когда, наконец, поднял голову — увидел, как в посёлок хлынули толпы людей. Из-за беспорядков у здания администрации он испугался, что ситуация выйдет из-под контроля и заденет и его, поэтому спрятался в спортзале и не выходил наружу.
Позже его младший брат, Пэн Шэн, разыскал его и рассказал страшную новость: по всей стране распространяется неизвестный вирус. Заражённые ведут себя как зомби. А позже и их отец тоже умер — его загрызли насмерть.
Братья рано потеряли мать, и отец с большим трудом вырастил их. Именно из-за желания быть рядом с отцом Пэн Мао остался работать в родном городе, чтобы проявить сыновнюю преданность. А теперь — он просто исчез.
Горе захлестнуло его, но скорбеть было некогда: надвигающаяся угроза вынудила их бросить спортзал и бежать.
По дороге им повезло встретить группу людей. Возглавлял её мужчина по имени Дин Гу Нянь. Эти люди сильно отличались от остальных: они не поддавались панике, не метались в страхе, а наоборот — смело сражались с зомби, когда те появлялись.
Пэн Мао и его брат почувствовали рядом с ними безопасность. Так они и присоединились к группе — и шли с ними, пока не добрались до этой деревни. Но там их ждала новая беда: на них обрушилась целая орда зомби…
— Неудивительно, что из-за нехватки ресурсов для выживания спрос превысил предложение, и цены начали расти, да?
— Значит, ты просто не в курсе, что такое рыночное регулирование.
— У нас в центральной системе чётко сказано: цены могут падать, но повышаться больше не будут. Разве это не регулирование?
Слова Лянь Жу Нин звучали логично, и Хао Цзянь не нашлась, что возразить.
У неё было уже 165 баллов — вполне достаточно, чтобы купить с десяток рисовых шариков. Но кормить толпу просто так она не собиралась, поэтому и отправилась за наличкой.
Раньше у неё с собой была крупная сумма, но рюкзак остался в машине, и Ли Чан с остальными его забрали. Сейчас у неё в карманах не было ни гроша. Она спросила у системы, можно ли обменять ценные металлы — золото и серебро, и система выдала курс:
100 грамм серебра — 3 балла, 1 грамм золота — тоже 3 балла.
Вывод был неутешительный: обмен возможен, но по сравнению с курсом наличных — золото и серебро обесценились до абсурда.
Раньше грамм серебра стоил два–три юаня, сто грамм — свыше трёхсот. По идее, это должно было бы дать баллов тридцать, но получалось лишь три.
С золотом дело обстояло не лучше. Грамм чистого золота раньше стоил больше 330 юаней, но теперь он обесценился даже сильнее серебра.
Хао Цзянь прожила немало лет и знала, что золото всегда считалось надёжным способом сохранить ценность. Но о таком падении цен она слышала впервые.
Она сделала вывод: у этой системы есть свой закон — лучше прокачиваться и сражаться с монстрами, чем надеяться на деньги.
Если бы такую систему придумала игровая компания, то она бы точно пришлась по вкусу игрокам, которые не занимаются донатом.
Пэн Мао вытащил свои последние восемьдесят юаней, а Хао Цзянь фыркнула:
— Ну и как ты вообще выходишь на улицу без налички?
— Да кто сейчас с собой носит наличные? Всё через телефон оплачиваю. Эти восемьдесят я отложил, чтобы на рынке за овощами сходить!
Хао Цзянь бросила взгляд на полку с продуктами — даже упаковка острых снеков стоила пять баллов. В итоге она решила продать ему такую упаковку, полученную в награду за прохождение уровня, с сорокапроцентной скидкой. За оставшиеся пятьдесят юаней — ещё упаковку прессованных сухарей.
Синь Тин вытащила из-за пазухи двести юаней. Сумма была не слишком большая, но Хао Цзянь, оценив её помощь в борьбе с зомби, решила купить ей дополнительно немного лекарств.
Теперь она могла покупать до трёх безрецептурных лекарств в день, в основном по цене от двадцати до тридцати баллов. У Синь Тин рана была не серьёзной, лучше всего подойдут препараты для улучшения кровообращения и рассасывания гематом.
Лянь Жу Нин достала пятьсот юаней. Немного подумав, она подошла к Хао Цзянь:
— Я пойду с тобой. Одной тебе слишком опасно.
Хао Цзянь не стала возражать и обернулась к Синь Тин и Пэн Мао:
— Конечно! Я пойду и помогу присматривать! — быстро откликнулась Синь Тин. Хоть Пэн Мао и не казался ей плохим человеком, она уже обжигалась на впечатлениях и больше не доверяла чужим так легко. Особенно мужчинам. Оставаться с ним одной — не вариант.
Пэн Мао, не догадываясь, о чём она думает, тоже поспешил подняться:
— Я… У меня оружия совсем нет, а одному тут оставаться — страшно. Я как Синь-сяоцзе, лучше уж с вами!
На самом деле, глядя на два вида оружия, что были у Хао Цзянь, он хотел было попросить хотя бы одно, но понимал: в её глазах он — бесполезен в бою. Давать ему оружие было бы пустой тратой, и он решил промолчать.
Но тут Синь Тин протянула ему фруктовый нож — себе она оставила клинок, что раньше принадлежал Ли Гэ. Её нынешнее состояние не позволяло воспользоваться лёгким ножом, но хотя бы один — для самозащиты — у неё должен быть.
Сейчас сезон созревания манго, личи и других фруктов. В этой деревне много небольших садов — все они были когда-то усыпаны фруктовыми деревьями. Но теперь деревья стояли словно после нашествия саранчи: голые стволы, обломанные ветки, ни одного плода.
— Видимо, им было лень срывать поштучно, — объяснил Пэн Мао. — Поэтому срезали целые ветки.
— Почему тогда сразу с корнем не вырвали? — возмутилась Синь Тин. — Ведь если просто собрать урожай, на следующий год дерево снова даст плоды. А так…после них ничего не останется! О будущих хотя бы подумали бы!
— Они мыслят категориями конца света. Неизвестно, будет ли у человечества это самое «будущее». Зачем думать о тех, кто придёт потом?
Синь Тин не нашлась, что возразить.
Впереди шли Хао Цзянь и Лянь Жу Нин, переговариваясь вполголоса, так, чтобы никто больше не услышал.
— Ты всё ещё подозреваешь Пэн Мао? — догадалась Лянь Жу Нин по тому, как Хао Цзянь отказалась отдавать ему монтировку.
— Он говорит только со своей колокольни. Кто знает, может, сам предал свою команду, вот и остался один. Люди бывают ужасны. В этом мире я не верю никому.
Лянь Жу Нин задумалась: в какой же обстановке нужно было вырасти, чтобы стать такой… настороженной? Она посмотрела на подругу:
Хао Цзянь бросила на неё взгляд.
«Если бы не система, которая заставила меня к тебе привязаться, я бы, возможно, даже глазом не моргнула, если бы ты умерла прямо передо мной».
Разумеется, вслух она этого не сказала. За последние несколько дней она поняла: всё-таки Лянь Жу Нин — не совсем «кто угодно».
Лянь Жу Нин широко улыбнулась: