Северный союз русских рабочих

Содержание

1. Чайковцы
2. Кружок В. С. Ивановского
3. Начало рабочего кружка
4. Создание Северного союза русских рабочих
5. Степан Халтурин - предводитель Северного союза
6. Стачки 1878-1879 гг. и Союз
7. Программа Северного Союза
8. Закат организации
9. Мини-выводы

Чайковцы

К 1870-м годам в Российской империи начал складываться капиталистический уклад экономики, формирроваться класс капиталистов, появлялись первые крупные фабрики и заводы, массы обезземеленных крестьян после реформы 1861 года начинали постепенно пополнять ряды городского пролетариата.

На фоне этих событий народники-чайковцы первыми обратили внимание на городских рабочих еще в начале 70-х годов. Их кружок, сформировавшийся в 1869 году, занимался вначале распространением легальных книг радикально-демократического направления и организацией среди молодежи кружков саморазвития, с целью подготовки кадров пропагандистов для работы в народе. В 1872–1873 гг. чайковцы, наряду с этим, сделали попытку пропаганды и среди рабочих, чтобы сделать их посредниками между народнической интеллигенцией и крестьянами.

Первые более или менее организованные связи с рабочими были установлены в конце лета 1872 года, когда чайковцы начали организовывать культурные клубы в снятых домах и чуть ли не ежевечерне вели занятия с группами по 3-5 человек на такие темы, как арифметика, география, история, грамота. В основном они набирали учеников через артели, где жили заводские рабочие, тем самым не проделывая даже малейшей организационной работы среди пролетариата, идя по пути наименьшего сопротивления. Такой подход приводил к незначительному и кратковременному влиянию в пролетарской среде.

В 1873 году среди чайковцев возобладало бакунистское направление мысли, которое утверждало, что "народ" готов к революции, а следовательно нет необходимости ни в длительной пропаганде, ни в организации масс. Следствием подобных воззрений явилось сужение пропаганды среди рабочих.

В конечном счёте, ведя чуть ли не открыто свою деятельность, кружок чайковцев был разгромлен в марте 1874 года. Среди пропагандируемых рабочих "в народ" пошли считанные единицы, остальные же от этой деятельности отказались. Главная цель, которую поставили себе чайковцы, занявшись пропагандой среди рабочих, не была достигнута. Однако идея пропаганды среди рабочих в интеллигентских кругах всё ширилась.

Кружок В. С. Ивановского

Одновременно с кружком чайковцев среди фабричных рабочих Петербурга вёл пропаганду кружок В.С. Ивановского, состоявший в большинстве из студентов Медико-хирургической академии. Кружок был организован, по-видимому, в 1872 году и придерживался лавристских взглядов, которые, в противовес бакунистским, утверждали, что необходима "длительная подготовка" революции и особое внимание уделяли пропаганде, которую вели преимущественно в артелях, как и чайковцы. С осени 1873 года кружок приступил к пропаганде среди рабочих фабрики Торнтона.

После нескольких собраний с рабочими была организована школа, где преподавали политическую экономию, историю французской революции и России, общеобразовательные предметы. Весной 1874 года, с окончанием обучения Ивановского и его отъездом домой, кружок, по-видимому, распался.

Начало рабочего кружка

Параллельно с народнической пропагандой нарождавшийся рабочий класс самостоятельно искал путь, отвечавший его интересам. Зачастую это были заводчане, то есть, рабочие предприятий химической и металлургической промышленности, которые, в отличие от рабочих фабрик и мануфактур, где требовалась меньшая квалификация, больше зарабатывали, были более развиты, окончательно порвали связь с крестьянским прошлым. Вот, например, как характеризовал их студент А.В. Низовкин, игравший значительную роль в их пропаганде 1872–1874 гг.:

«Рабочие были более или менее начитанные и имели некоторое образование, до которого не только крестьянству, но и городскому рабочему далеко... Заводские рабочие носят на себе, так сказать, печать городской цивилизации: они одеваются очень хорошо, живут не массами, не артелями, а в одиночку, особенно рабочие механических заводов... Чайковцы и имели дело преимущественно с фабричными, а заводских в общей массе презирали и считали их неспособными к агитации в пользу массы.» [5]

Ещё до начала 1872-го группа из 8 заводских рабочих во главе с Виктором Павловичем Обнорским и С. В. Митрофановым установила связь со студентом-демократом А. А. Лисовским, а позже познакомилась с вышеуказанным А.В. Низовкиным. Им удалось организовать сапожную мастерскую, чтобы проще устанавливать связи рабочих с интеллигенцией. С помощью интеллигентов рабочие обучались физике, химии, физиологии.

К концу 1872-го года рабочие смогли сформировать крепкий коллектив единомышленников. Была создана библиотека, организатором которой стал Низовкин, для её пополнения решили вносить по 2% от заработка.

В 1873 году количество заводских рабочих, охваченных пропагандой, доходило уже до 50 человек. Начали появляться районные центры, куда переносилась вся революционная работа: на Выборгской стороне во главе с Низовкиным, на Васильевском острове с Обнорским, несколько позднее появляется квартира рабочих инструментального отдела Патронного завода с А.Н. Петерсоном, Д. Н. Смирновым и С. К. Волковым. Именно третья группа была наиболее передовой, так как там были самые квалифицированные рабочие, занимавшиеся изготовлением точных инструментов для оружейных заводов.

31 декабря принимается решение о создании кассы "самопомощи" — для поддержки арестованных по политическим делам и выдачи ссуд безработным товарищам.

Росла сознательность рабочих, по показаниям Низовкина, если вначале собрания устраивали студенты, то в 1874 «сами рабочие стали выражать желание сходок» [5] а также вели прения по рабочему вопросу и пели революционные песни.

Некоторые пролетарии имели влияние и в провинциальной среде. Так, С. К. Волков переписывался с саратовским рабочим Белоусовым и благодаря этой переписке в Саратове также была создана касса взаимопомощи.

С зимы 1872-1873 гг. рабочие приглашали читать лекции чайковцев, так как, например, Низовкин вел занятия плохо. Но когда среди интеллигенции возобладало бакунистское направление и началась пропаганда хождения в деревню, то рабочие начали возмущаться и 3 марта 74 года решили с ними порвать. Безусловно, они не критиковали народников с позиций марксизма, а лишь интуитивно понимали, что эти идеи не соответствуют их интересам.

В течение 1874 года по всей России прокатилась волна арестов. Больше тысячи человек было привлечено к дознанию по делу о "революционной пропаганде в империи", которое закончилось процессом "193-х", коснулось это и рабочего кружка, на который полиция вышла через Низовкина и чайковцев. Таким образом канул в лету первый кружок.

Серьезную работу в пропаганде среди пролетариев в 1874–75 гг. вели лавристы, которые читали для передовых рабочих лекции по политэкономии и знакомили их с западноевропейским рабочим движением через свою газету "Вперед!". Немало сделала и группа Дьякова, которая в артелях читала книги, делала доклады по истории России, восстаниям Разина и Пугачева, европейскому опыту борьбы, истории 1-го Интернационала.

После арестов около половины членов старого кружка, охватывавшего до 50 человек, оставшаяся часть возобновила революционную работу. Начали появляться новые центры пропаганды, организовавшиеся вокруг ранее распропагандированных трудящихся, у которых сохранялись библиотеки рабочих кружков или интеллигентов-народников, самостоятельно подбиравших интеллигентов для занятий.

Еще до разгрома передовые рабочие стремились за границу. Первопроходцем среди петербуржцев был В. П. Обнорский, который сначала поехал работать в Москву, после в Одессу, где он занимался пропагандой среди рабочих, а после устроился смазчиком на пароход, чтобы познакомиться с западноевропейским движением и деятелями социалистической мысли. Со схожими целями ездили за границу активные члены группы заводчан Иванайнен и Виноградов, которых по возвращении в Россию арестовали.

Создание Северного союза русских рабочих

Кружок начал восстанавливаться благодаря рабочему Д. Н. Смирнову, который начал собирать вокруг себя ранее пропагандированных рабочих и снял квартиру для занятий.

Весной 1876 года прошел ряд организационных собраний кружка, где договорились о сборе денег на библиотеку и оплату квартиры. Летом или осенью того года был разработан проект устава и ссудо-сберегательной кассы.

Между февралем и октябрем 1876 года состоялась сходка около сотни рабочих, которые затем организуют Северный союз русских рабочих. Структуру организации очень четко описывает Плеханов:

«На обязанности центральной, отборной рабочей группы лежало руководство местными рабочими кружками, возникавшими в той или другой части Петербурга. Интеллигенция не вмешивалась в дела этих местных кружков, ограничиваясь доставлением им книг, помощью при заведении тайных квартир для собраний и т. п. Каждый местный кружок собственными силами должен был привлекать себе новых членов, которым сообщали, что существуют и другие подобные кружки в Петербурге, но где и какие именно — это было известно только членам центрального рабочего ядра, каждое воскресенье сходившимся на общее собрание.» [5]

Уже к концу 1876 года пропаганда Союза приобретает широкие размеры: у организации есть связи в Галерной гавани, на Васильевском острове, на Петербургской и на Выборгской сторонах, на Обводном канале, за Невской и Нарвской заставами. Рабочие распространяют нелегальную литературу на своих заводах, переходят с целью пропаганды на новые предприятия.

В марте того же года на похоронах студента П. Чернышева, просидевшего около двух лет в тюрьме и умершего от чахотки, народниками и студентами была устроена демонстрация, которая произвела сильное впечатление на Союз. Они тоже захотели устроить свою, «и притом такую, которая своим резко-революционным характером затмила бы демонстрацию «интеллигентов»» [5]. Шла серьезная подготовка среди рабочих всех предприятий Петербурга. На предварительном собрании, 4 декабря, была одобрена мысль о красном знамени и условились, что если будет хоть несколько сот людей, то демонстрации быть.

6 декабря 1876 года перед Казанским собором собралось 300–400 человек, между колоннами был поднят молодой рабочий с красным знаменем и надписью "Земля и воля". С краткой речью обратился к демонстрантам Плеханов. Заметившие акцию полицейские бросились останавливать беспорядок, но несколько раз были отбиты. Главным организаторам и участникам демонстрации удалось избежать ареста. Арестован был 31 человек, только трое из них принимали активное участие. Это было первой в России акцией, где рабочие вышли с требованием политических прав, которые народники не признавали. Об этом происшествии писали все газеты, правительственные и оппозиционные, пролетарии впервые заявили о себе как о субъекте политики. После демонстрации часть пропагандистов, избегая арестов, уехала в Москву для создания новых кружков.

В апреле-мае 1877 года проходят крупные аресты в организации, арестовывают 82 человека. В ответ на серьезные потери среди основного состава народническая группа Марка Натансона хотела укрепить своё положение и повести людей на крестьянский бунт, но некоторые рабочие ответили еще жестче, чем в 1874 году, посчитав народников вредителями.

К весне 1877 года относится первая попытка петербургской рабочей организации установить связь с другими городами. Марк Натансон, желавший избавиться от одного из наиболее ярых оппозиционеров, Игнатия Бачина, устроил под благовидным предлогом его высылку в Ростов-на-Дону, где тот на местном кружке оспаривал руководящую роль народников-интеллигентов среди рабочих.

Агентура III отделения в этот период действовала уже на многих фабриках и заводах Петербурга. В рабочие кружки проникали шпионы, доносившие обо всех беседах. В ответ на это некоторые кружковцы в начале лета отдельно организовали «Рабочий комитет», занимавшийся поиском и ликвидацией доносчиков. К осени члены этого комитета были арестованы.

7 декабря 1877 года в мастерской по обточке пороха в Патронном заводе из-за отсутствия норм безопасности произошёл взрыв, от которого погибли девять рабочих и трое пострадали. Кружок Союза на заводе, сформированный еще в 73 году, издавал свой сатирический журнал, где регулярно указывал на проблему безопасности рабочих. Сразу после взрыва рабочие понесли раненых в больницу, там же Степан Халтурин, один из главных организаторов объединения, произнес горячую речь, содержание которой неизвестно.

Сразу после инцидента выпустили рукописную листовку, напечатанную в землевольческой типографии, призывавшую рабочих сплотиться и добиться от начальства лучших условий безопасности и больших выплат пострадавшим, политический вопрос не поднимался.

9 декабря происходят похороны, где случилась потасовка рабочих с полицейскими, не давших рабочим усомниться в непогрешимости капиталистов. Не ранее 17 декабря снова выпускается листовка с напоминанием требований рабочих, а также упоминается "высшее начальство", которому тоже нет дела до жизни рабочих, оно не поможет им, но, опять же, больше никакой конкретики.

Степан Халтурин — предводитель Северного союза

Особое внимание привлекает к себе личность Степана Халтурина. Родился в деревне Холевинской Вятской губернии, обучился в уездном училище, а затем в Вятском земском училище. В 1874 году он познакомился с членами одного народнического кружка. Оставив учебу, он намеревался поехать в Америку, однако попутчики его обманули, забрав его заграничный паспорт и наследство в 1,5 тысячи рублей.

В 1876 году приезжает в Петербург, где устраивается столяром на Александровский механический завод. Тогда же вступает в рабочий кружок и участвует в организации «Северного союза русских рабочих».

Степан Николаевич для своего времени был довольно начитанным человеком, но что пленяло остальных в его фигуре, так это его искренняя преданность делу. Он много изучал литературы для будущей программы Союза, участвовал в редких протестных вспышках.

Он умел формулировать настроение передовых рабочих:

«Его речью и исчерпывались обыкновенно прения. И не потому, чтобы его выдающаяся личность давила окружающих. Между петербургскими рабочими были люди, не менее его знавшие и способные, были люди, больше его видавшие на своем веку, пожившие за границей. Тайна огромного влияния, своего рода диктатуры Степана заключалась в неутомимом внимании его ко всякому делу. Ещё задолго до сходки он переговорит со всеми, ознакомится с общим настроением, обдумает вопрос со всех сторон, и потому, естественно, оказывается наиболее подготовленным. Он выражал общее настроение.» [5]

Халтурин активно занимался сбором информации на заводах. Он даже стал распространять по фабрикам особые листки с рядом вопросов:

«Степан неутомимо носился из одного предместья в другое, везде заводил знакомства, везде собирал сведения о числе рабочих, о заработной плате, о продолжительности рабочего дня, о штрафах и т. д. Его присутствие везде действовало возбуждающим образом, а сам он приобрёл новые драгоценные сведения о положении рабочего класса в Петербурге.» [5]

Он собирал сведения с определенной целью — одновременная стачка всех петербургских рабочих. К сожалению, для 70-х это было лишь мечтой, но установление контактов с предприятиями и информирование на местах сыграли большую роль в участии в стачечном движении конца 70-х годов.

Народническое окружение, парализовавшее в 1879 году с началом террористических актов деятельность Северного союза, совратило и Халтурина. Несмотря на отрицательное отношение к народничеству, в тех условиях он посчитал, что дальнейшее развитие Союза невозможно, лишь «смерть Александра II принесет с собой политическую свободу, а при политической свободе рабочее движение пойдёт у нас не по-прежнему» [5], он перешел на путь индивидуального террора.

Незадолго до неудачного теракта в Зимнем дворце 1880 г., в результате которого погибли солдаты, но царь не пострадал, Степан сильно колебался и не был уверен в правильности шага. После покушения он был принят в члены исполнительного комитета «Народной воли», но, где только мог, продолжал организационную работу среди рабочих, к примеру, в Москве и Одессе он сделал кружки. По словам одного народника, знавшего Халтурина в эти годы, он чувствовал себя нехорошо.

Во время удачного покушения на генерала Стрельникова Степан был арестован и через несколько дней казнён. Так погиб один из виднейших революционеров того времени.

Стачки 1878–1879 годов и Союз

В 70-е годы только зарождалось рабочее движение в России. За десятилетие насчитывается 225 случаев волнений и стачек. В конце 70-х годов начинается значительный подъем стачечного движения. Из-за снижения реальной заработной платы, вызванной русско-турецкой войной, в движение приходят текстильщики. Стачки 78–79 годов были несравнимы с прошлыми волнениями и только в середине 90-х волна стачечного движения в Петербурге поднялась выше, чем в эти годы.

И если для тех лет наиболее характерны были погромы контор и бессистемные стачки, то в период стачечного подъема Союзу удалось сделать движение более организованным и сознательным. Характерным примером тому является рост сознательности рабочих на Новой Бумагопрядильне.

Рабочий П. А. Моисеенко, член Северного Союза и один из организаторов забастовки, вспоминал:

«На ... фабрике зрело недовольство рабочих вычетами за челноки и низкой заработной платой. Мы решили этим воспользоваться для проведения стачки... Организация поручила мне стать на работу на фабрику» [7]

27 февраля 1878 года рабочие, узнав о понижении зарплат, побросали работу и началось волнение.

«Агитация велась усиленно. В результате фабрика с обеда бастовала. Предъявили свои требования, на которые контора не согласилась. Пришлось агитировать продолжать стачку. Рабочие держались дружно. Собирались на пустопорожнем месте. Полицию просили уйти и не мешать; шпиков из трактиров выпроваживали.» [7]

Моисеенко раздавал газеты о стачке, объяснял ее важность. Однако в то время вера в доброту монархии была сильна. Передовые рабочие критиковали правительство, дворян, попов, купцов, но царя не трогали. Бастующие текстильщики решили подать прошение наследнику (Александру III). Написав с помощью Петра Анисимовича и его товарищей документ, рабочие пошли на Александровский сквер, где получили закономерные увещевания идти дальше работать. И трудящиеся, ввиду задержания главного зачинщика, разошлись.

Через некоторое время Пётр и его товарищи отправились в фабричный район расклеивать прокламации, после чего проявилось интересное наблюдение:

«По дороге кое-где встречал ещё наклеенные прокламации, а придя на пост, [увидел, что] там уже читали и удивлялись: как это ухитрились наклеить, что и полиция не знала?...Завязывался спор... Ясно было, что прокламации заставили развязать языки. Хотя всё это было робко, неуверенно, рабочие на всех фабриках и заводах повеселели, охотнее стали слушать передовых рабочих и дело пошло к полевению. На некоторых фабриках [рабочие] уже сами стали просить, нет ли чего почитать.» [7]

21 марта вся фабрика полностью начала работу. Администрация пошла на незначительные уступки. Несмотря на сборы денег на многих фабриках и заводах, помощь со стороны студенчества и либеральной интеллигенции, дольше стачечники держаться не могли. Забастовка продержалась 3 недели. На примере этой стачки мы видим, какую титаническую работу приходилось делать передовикам среди текстильщиков (читай, бывших крестьян), которые еще верили в доброго царя, не осознавали своих интересов и просто хотели жить лучше.

Новый виток сознательности показывает 1879 год. 15 января администрация фабрики уволила 44 рабочих, что стало поводом для новой стачки. В ней снова активно работал Моисеенко:

«На Ново-Бумагопрядильной фабрике готовилась забастовка; нужно было подготовить за Нарвской и в Екатерингофе. Приходилось агитировать и собирать сведения, как идёт работа…

В назначенный день забастовки мне пришлось опять поступить на фабрику и с обеда объявить забастовку. На этот раз рабочие-ткачи, а также прядильщики были более уверены в правом деле. Забастовка началась очень дружно...

Ткачи вели себя образцово; порядок нигде не был нарушен, пьянство не допускалось, видно было, что рабочие уже многому научились... Сами рабочие требовали написать в газеты и выпустить лист[ов]ки» [7]

16 января Союз выпускает прокламацию от имени ткачей, где, помимо экономических требований, затрагивается отношение к прошениям:

«У нас, на Новой Канаве, стачка уже не в первый раз... Каждый раз мы писали просьбы, обивали пороги у всякого начальства. Теперь мы видим, что начальство стоит за хозяев, а не за рабочих, и никогда хозяина на рабочего не сменяет!» [5]

В тот же день, не без помощи Северного Союза, начали бастовать рабочие фабрики Шау. В напечатанной прокламации они солидаризируются с рабочими на Новой Канаве и призывают остальных присоединиться.

Во время одной из шумных и многолюдных сходок пришедшая полиция предложила рабочим идти к приставу переговорить:

«Рабочие двинулись всей массой за полицейским и, дойдя до Обводного канала..., решили идти всей массой за Гороховую к градоначальнику. В это время шпики на извозчиках проехали мимо рабочих. Рабочие освистали их. Лишь только вышли на Фонтанку - откуда-то взялся эскадрон конных жандармов и начали хватать за шиворот всякого, кто подвертывался под руку... Человек пятьдесят захватили и погнали в Московскую часть.» [7]

Правительство ответило на организованную стачку арестами, после которых волнения прекратились.

С некоторым запозданием, 24 января, уже по окончании забастовки, организация выпускает прокламацию под названием «Рабочим от Центрального Комитета Северного Союза русских рабочих», где призывает всех рабочих фабрик и заводов поддержать трудящихся Новой Бумагопрядильни, быть стойкими, не уступать и бороться, насколько хватит сил.

Разумеется, этими фабриками дело не ограничивалось. В разное время бастовали фабрики Кенинга, Паля, Беккера Курикова, Шапшал, Мичри; Путиловский, Александровский, Металлический заводы. Революционная волна пронизывала всё общество, и Северный союз активно участвовал в происходящих событиях: собирал сведения на заводах, вел переговоры с рабочими, организовывал их, участвовал в рабочих сходках, где совместно вырабатывали решения и план действий. Если ранее организация состояла преимущественно из "рабочей аристократии" — металлистов, то в 1878–1879 годы выдвигаются новые лидеры — текстильщики, яркий тому пример — Петр Анисимович Моисеенко.

Программа Северного союза

В конце 1878 года окончательно сложилась и была сформулирована программа организации, что стало завершением процесса, происходившего несколько лет среди передовых рабочих.

В ней полным голосом, в противовес народничеству, говорится об исключительном значении рабочего класса, что в нём "заключается вся сила и всё значение страны", что от них "зависит участь великого Союза и успех социальной революции в России".

Авторы ставят вопрос об организации общерусского союза рабочих, а также примыкают «по своим задачам к социально-демократической партии Запада», что свидетельствует о высокой степени развитости передовых петербургских рабочих, которые осознали свою роль, примкнули к западноевропейским марксистским партиям и выдвинули тезис необходимости политической борьбы почти на год раньше народников.

Примечательно, что Северный Союз первый в России ввел разделение на программу-минимум и программу-максимум — для первой в качестве прототипа была взята Эйзенахская программа 1869 года, более марксистская, чем Готская, хотя Халтурин и его товарищи были знакомы с обеими. Из 10 пунктов программы-минимум 6 почти полностью совпадают с Эйзенахской. Однако и здесь есть народническое влияние: требование кредита крестьянским общинам.

В программе-максимум Союз первым пунктом выдвигает необходимость ниспровержения политического и экономического строя, но потом снова скатывается в народничество. Конечным его идеалом является «учреждение свободной народной федерации общин, основанных на полной политической равноправности и с полным внутренним самоуправлением на началах русского обычного права», «уничтожение поземельной собственности и замена её общинным землевладением». Получается, он выдвигает анархический идеал, а в основу построения социализма ставит крестьянскую общину.

Таким образом, по программе-минимум Союз приблизился к уровню социал-демократического движения того времени, но в видении конечных целей не смог выйти из-под влияния народников, не впитал идей научного социализма.

Закат организации

Первая половина 1879 г. была порой наибольшего расцвета Северного Союза. В письме в редакцию «Земли и воли» руководители организации оценивают численность в 200 человек, кроме резерва, где было ещё 200 человек — на них вполне можно положиться, и они «не сегодня, так завтра сделаются нашими со-членами». [5]

Однако растущее рабочее движение и попытка убийства Александра II в апреле того же года приводят к усилению репрессий. Из Петербурга выслали свыше 700 рабочих. Террор, очевидно, коснулся и Союза.

Осенью Степан Халтурин задумался о создании собственной типографии, до этого момента все воззвания, прокламации и даже Программа были отпечатаны по соглашению на землевольческой типографии. Обзаведясь станком, купленным вышеупомянутым В. П. Обнорским, который регулярно с 1873 года бывал за границей, организации долго не удавалось достать шрифт. Только к началу 1880 года Союз сделал свою примитивную типографию, на которой был отпечатан листок "Рабочая Заря", что по праву можно назвать началом рабочей печати в России.

14 марта 1880 года, по наводке провокатора Рейнштейна, пробравшегося в руководящие органы Союза, была разгромлена типография, отпечатанные листки «Рабочей Зари» конфискованы, а многих членов организации арестовали. Эта дата считается концом деятельности Северного Союза.

Мини-выводы

Северный союз стал первой рабочей организацией, которая выросла не из интеллигентских кружков, а из самообразовательных объединений передовых заводских рабочих-металлистов, которые раньше других осознали несовпадение своих интересов с народнической идеологией.

В период стачечного подъёма 1878–1879 годов Союз сумел преодолеть рамки пропаганды и перейти к агитации. Организация собирала информацию на заводах, участвовала в выработке требований бастующих, распространяла прокламации, пыталась руководить стихийными выступлениями и даже сделала первые шаги к созданию нелегальной рабочей печати.

В идейном плане Союзу удалось приблизиться к западноевропейскому движению, но их конечный идеал оставался в плену народнического влияния.

Тем не менее, организация доказала, что рабочие способны к самостоятельной организации, и подготовила почву для усвоения марксизма следующими поколениями.