От Степана Халтурина к Владимиру Ленину: первые марксистские организации в Петербурге

На сегодняшний день, если поговорить со среднестатистическим коммунистом о марксистских организациях в Российской империи, то в основном будет упомянута РСДРП, между слов вспомнится «Освобождение труда», ну а если человек укажет «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», то он считается уже прошаренным парнем.

Более того, когда в современном левом дискурсе в очередной раз встает вопрос «Что же делать?», вне зависимости от позиции говорящего, будь то диванист, леволиберал, акционист, - все дают одинаковые отсылки: «А вот большевики (читали книги/ дружили со всеми/ реально боролись)». Безусловно, всё можно просто свести к непониманию логики работы ленинской команды, но нам кажется, здесь еще есть капля «ошибки выжившего» - люди просто смотрят на тех, кто смог, и пытаются их скопировать, как бы говоря себе: «А зачем нам смотреть на проигравших?».

Этой статьёй мы хотели бы остудить пыл рьяных подражателей большевиков и показать самые первые марксистские организации Петербурга, зависимость их оргструктуры и деятельности от состояния рабочего движения в конкретных исторических ситуациях, а также применить полученное знание ко дню сегодняшнему.

Северный союз русских рабочих

Чайковцы

К 1870-м годам в Российской империи начал складываться капиталистический уклад экономики, формируется класс капиталистов, появляются первые крупные фабрики и заводы, массы обезземеленных крестьян после реформы 1861 года начали постепенно пополнять ряды городского пролетариата.

На фоне этих событий народники-чайковцы первыми обратили внимание на городских рабочих еще в начале 70-х годов. Их кружок, сформировавшийся в 1869 году, занимался вначале распространением легальных книг радикально-демократического направления и организацией среди молодежи кружков саморазвития, с целью подготовки кадров пропагандистов для работы в народе. В 1872–1873 гг. чайковцы, наряду с этой основной деятельностью, сделали попытку пропаганды и среди рабочих, чтобы сделать их посредниками между народнической интеллигенцией и крестьянами.

Первые более или менее организованные сношения с рабочими были установлены в конце лета 1872 года, когда чайковцы начали организовывать культурные клубы в снятых домах и чуть ли не ежевечерне вели занятия с группами по 3-5 человек на такие темы, как арифметика, география, история, грамота. В основном они набирали учеников через артели, где жили заводские рабочие, тем самым не проделывая даже малейшей организационной работы среди пролетариата, идя по пути наименьшего сопротивления. Такой подход приводил к незначительному и кратковременному влиянию в пролетарской среде.

В 1873 году среди чайковцев возобладало бакунистское направление мысли, которое утверждало, что "народ" готов к революции, а следовательно, нет необходимости ни в длительной пропаганде, ни в организации масс. Следствием подобных воззрений явилось сужение пропаганды среди рабочих.

В конечном счёте, ведя чуть ли не открыто свою деятельность, кружок чайковцев был разгромлен в марте 1874 года. Среди пропагандируемых рабочих "в народ" пошли считанные единицы, остальные же от этой деятельности отказались. Главная цель, которую поставили себе чайковцы, занявшись пропагандой среди рабочих, не была достигнута. Однако идея пропаганды среди рабочих в интеллигентских кругах всё ширилась.

Кружок В. С. Ивановского

Параллельно с кружком чайковцев среди фабричных рабочих Петербурга вёл пропаганду кружок В.С. Ивановского, состоявший в большинстве из студентов Медико-хирургической академии. Кружок был организован, по-видимому, в 1872 году и придерживался лавристских взглядов, которые, в противовес бакунистским, утверждали, что необходима "длительная подготовка" революции и особое внимание уделяли пропаганде, которая велась преимущественно, как и чайковцами, в артелях. С осени 1873 года кружок приступил к пропаганде среди рабочих фабрики Торнтона.

После нескольких собраний с рабочими была организована школа, где преподавали политическую экономию, историю французской революции и России, общеобразовательные предметы. Весной 1874 года, с окончанием обучения Ивановского и его отъездом домой, кружок, по-видимому, распался.

Начало рабочего кружка

Параллельно с народнической пропагандой нарождавшийся рабочий класс самостоятельно искал путь, отвечавший его интересам. Зачастую это были заводчане, которые, в отличие от рабочих фабрик и мануфактур, больше зарабатывали, были более развиты, окончательно порвали связь с крестьянским прошлым. Вот, например, как характеризовал их студент А.В. Низовкин, игравший в 1872–1874 гг. значительную роль в их пропаганде:

«Рабочие были более или менее начитанные и имели некоторое образование, до которого не только крестьянству, но и городскому рабочему далеко... Заводские рабочие носят на себе, так сказать, печать городской цивилизации: они одеваются очень хорошо, живут не массами, не артелями, а в одиночку, особенно рабочие механических заводов... Чайковцы и имели дело преимущественно с фабричными, а заводских в общей массе презирали и считали их неспособными к агитации в пользу массы.» [5]

Ещё до начала 1872-го группа из 8 заводских рабочих во главе с Виктором Павловичем Обнорским и С. В. Митрофановым установила связь со студентом-демократом А. А. Лисовским, а позже познакомилась с вышеуказанным А.В. Низовкиным. Им удалось организовать сапожную мастерскую, чтобы проще устанавливать связи рабочих с интеллигенцией. С помощью интеллигентов рабочие обучались физике, химии, физиологии.

К концу 72 года рабочие смогли сформировать крепкий коллектив единомышленников. Была создана библиотека, организатором которой стал Низовкин, для её пополнения решили вносить по 2% от заработка.

В 73 году количество заводских рабочих, охваченных пропагандой, доходило уже до 50 человек. Начали появляться районные центры, куда переносилась вся революционная работа: на Выборгской стороне во главе с Низовкиным, на Васильевском острове с Обнорским, несколько позднее появляется квартира рабочих инструментального отдела Патронного завода с А.Н. Петерсоном, Д. Н. Смирновым и С. К. Волковым. Именно третья группа была наиболее передовой, так как там были самые квалифицированные рабочие, занимавшиеся изготовлением точных инструментов для оружейных заводов.

31 декабря принимается решение о создании кассы "самопомощи" - для поддержки арестованных по политическим делам и дачи ссуд безработным товарищам.

Росла сознательность рабочих. По показаниям Низовкина, если вначале собрания устраивали студенты, то в 1874 «сами рабочие стали выражать желание сходок» [5], а также вели прения по рабочему вопросу и пели революционные песни.

Некоторые пролетарии имели влияние и в провинциальной среде. Так, С. К. Волков переписывался с саратовским рабочим Белоусовым и благодаря этой переписке в Саратове также была создана касса взаимопомощи.

С зимы 72/73 рабочие приглашали читать лекции чайковцев, так как, например, Низовкин вел занятия плохо. Но когда среди интеллигенции возобладало бакунистское направление и началась пропаганда хождения в деревню, то рабочие начали возмущаться и 3 марта 74 года решили с ними порвать. Безусловно, они не критиковали народников с позиций марксизма, а лишь инстинктивно понимали, что эти идеи не соответствуют их интересам.

В течение 1874 года по всей России прокатилась волна арестов. Больше тысячи человек было привлечено к дознанию по делу о "революционной пропаганде в империи", которое закончилось процессом "193-х", коснулось это и рабочего кружка, на который полиция вышла через Низовкина и чайковцев. Таким образом канул в Лету первый кружок.

Серьезную работу в пропаганде среди пролетариев в 1874–75 гг. вели лавристы, которые читали для передовых рабочих лекции по политэкономии и знакомили их с западноевропейским рабочим движением через свою газету "Вперед!". Немало сделала и группа Дьякова, которая в артелях читала книги, делала доклады по истории России, восстаниям Разина и Пугачева, европейскому опыту борьбы, истории 1-го Интернационала.

После арестов около половины старого кружка, охватывавшего до 50 человек, возобновила революционную работу. Начали появляться новые центры пропаганды, организовавшиеся вокруг ранее распропагандированных трудящихся, у которых сохранялись библиотеки рабочих кружков или интеллигентов-народников, самостоятельно подбиравших интеллигентов для занятий.

Еще до разгрома передовые рабочие стремились за границу. Первопроходцем среди петербуржцев был В. П. Обнорский, который сначала поехал работать в Москву, после в Одессу, где он занимался пропагандой среди рабочих, а после устроился смазчиком на пароход, чтобы познакомиться с западноевропейским движением и деятелями социалистической мысли. Со схожими целями ездили за границу активные члены группы заводчан Иванайен и Виноградов, которых по возвращении в Россию арестовали.

Создание Северного союза русских рабочих

Кружок начал восстанавливаться благодаря рабочему Д. Н. Смирнову, который начал собирать вокруг себя ранее пропагандированных рабочих и снял квартиру для занятий.

Весной 1876 года прошел ряд организационных собраний кружка, где договорились о сборе денег на библиотеку и оплату квартиры. Летом или осенью того года был разработан проект устава и ссудо-сберегательной кассы.

Между февралем и октябрем 1876 года состоялась сходка около сотни рабочих, на которой был организован Северный союз русских рабочих. Структуру организации очень четко описывает Плеханов:

«На обязанности центральной, отборной рабочей группы лежало руководство местными рабочими кружками, возникавшими в той или другой части Петербурга. Интеллигенция не вмешивалась в дела этих местных кружков, ограничиваясь доставлением им книг, помощью при заведении тайных квартир для собраний и т. п. Каждый местный кружок собственными силами должен был привлекать себе новых членов, которым сообщали, что существуют и другие подобные кружки в Петербурге, но где и какие именно, это было известно только членам центрального рабочего ядра, каждое воскресенье сходившимся на общее собрание.» [5]

Уже к концу 1876 года пропаганда Союза принимает широкие размеры: у организации есть связи в Галерной гавани, на Васильевском острове, на Петербургской и на Выборгской сторонах, на Обводном канале, за Невской и Нарвской заставами. Рабочие распространяют нелегальную литературу на своих заводах, переходят с целью пропаганды на новые заводы.

В марте того же года на похоронах студента П. Чернышева, просидевшего около двух лет в тюрьме и умершего от чахотки, народниками и студентами была устроена демонстрация, которая произвела сильное впечатление на Союз. Они тоже захотели устроить свою, «и притом такую, которая своим резко-революционным характером затмила бы демонстрацию «интеллигентов»» [5]. Шла серьезная подготовка среди рабочих всех предприятий Петербурга. На предварительном собрании, 4 декабря, была одобрена мысль о красном знамени и условились, что если будет хоть несколько сот людей, то демонстрации быть.

6 декабря 1876 года перед Казанским собором собралось 300–400 человек, между колоннами был поднят молодой рабочий с красным знаменем и надписью "Земля и воля". С краткой речью обратился к демонстрантам Плеханов. Заметившие акцию полицейские бросились останавливать беспорядок, но несколько раз были отбиты. Главным организаторам и участникам демонстрации удалось избежать ареста. Арестовали 31 человека, только трое из них принимали активное участие. Это было первой в России акцией, где рабочие самостоятельно вышли с требованием политических прав, которые народники не признавали. Об этом происшествии писали все газеты, правительственные и оппозиционные, пролетарии впервые заявили о себе как субъекте политики. После демонстрации часть пропагандистов, избегая арестов, уехала в Москву для создания новых кружков.

В апреле-мае 1877 года проходят крупные аресты в организации, арестовывают 82 человека. В ответ на серьезные потери среди основного состава народническая группа Марка Натансона хотела укрепить свое положение и повести людей на крестьянский бунт. Но некоторые рабочие ответили еще жестче, чем в 1874 году, посчитав народников вредителями.

К весне 77 года относится первая попытка петербургской рабочей организации установить связь с другими городами. Марк Натансон, желавший избавиться от одного из наиболее ярых оппозиционеров, Игнатия Бачина, устроил под благовидным предлогом его высылку в Ростов-на-Дону, где тот на местном кружке оспаривал руководящую роль народников-интеллигентов среди рабочих.

Агентура III отделения в этот период действовала уже на многих фабриках и заводах Петербурга. В рабочие кружки проникали шпионы, доносившие обо всех беседах. В ответ на это некоторые кружковцы в начале лета отдельно организовали «Рабочий комитет», занимавшийся поиском и ликвидацией доносчиков. К осени члены этого комитета были арестованы.

7 декабря 77 года в мастерской по обточке пороха в Патронном заводе из-за отсутствия норм безопасности произошёл взрыв, где погибли девять рабочих и трое пострадали. Кружок Союза на заводе, сформированный еще в 73 году, издавал свой сатирический журнал, где регулярно указывал на проблему безопасности рабочих. Сразу после взрыва рабочие понесли раненых в больницу, там же Степан Халтурин, один из главных организаторов объединения, произнес горячую речь, содержание которой неизвестно.

Сразу после инцидента выпускается рукописная листовка, напечатанная в землевольческой типографии, призывавшая рабочих сплотиться и добиться от начальства лучших условий безопасности и больших выплат пострадавшим, политический вопрос не поднимался.

9 декабря происходят похороны, где случилась потасовка рабочих с полицейскими, не давшими рабочим усомниться в непогрешимости капиталистов. Не ранее 17 декабря снова выпускается листовка с напоминанием требований рабочих, а также упоминается "высшее начальство", которому тоже нет дела до жизни рабочих, оно не поможет им, но, опять же, никакой больше конкретики.

Степан Халтурин – предводитель Северного союза

Особое внимание привлекает к себе личность Степана Халтурина. Родился в деревне Холевинской Вятской губернии, обучился в уездном училище, а затем в Вятском земском училище. В 1874 году он познакомился с членами одного народнического кружка. Оставив учебу, он намеревался поехать в Америку, однако его товарищи обманули, забрав его заграничный паспорт и наследство в 1,5 тысячи рублей.

В 1876 году приезжает в Петербург, где устраивается столяром на Александровский механический завод. Тогда же вступает в рабочий кружок и участвует в организации «Северного союза русских рабочих».

Степан Николаевич для своего времени был довольно начитанным человеком, но что пленяло остальных в его фигуре, так это его искренняя преданность делу. Он много изучал литературы для будущей программы Союза, участвовал в редких протестных вспышках.

Он умел формулировать настроение передовых рабочих:

«Его речью и исчерпывались обыкновенно прения. И не потому, чтобы его выдающаяся личность давила окружающих. Между петербуржскими рабочими были люди, не менее его знавшие и способные, были люди, больше его видавшие на своем веку, пожившие за границей. Тайна огромного влияния, своего рода диктатуры Степана заключалась в неутомимом внимании его ко всякому делу. Ещё задолго до сходки он переговорит со всеми, ознакомится с общим настроением, обдумает вопрос со всех сторон, и потому, естественно, оказывается наиболее подготовленным. Он выражал общее настроение.» [5]

Халтурин активно занимался сбором информации на заводах. Он даже стал распространять по фабрикам особые листки с рядом вопросов:

«Степан неутомимо носился из одного предместья в другое, везде заводил знакомства, везде собирал сведения о числе рабочих, о заработной плате, о продолжительности рабочего дня, о штрафах и т. д. Его присутствие везде действовало возбуждающим образом, а сам он приобрёл новые драгоценные сведения о положении рабочего класса в Петербурге.» [5]

Он собирал сведения с определенной целью - одновременная стачка всех петербургских рабочих. К сожалению, для 70-х это было лишь мечтой, но установление контактов с предприятиями и информирование на местах сыграли большую роль в участии в стачечном движении конца 70-х годов.

Народническое окружение, парализовавшее в 1879 году с началом террористических актов деятельность Северного союза, совратило и Халтурина. Несмотря на отрицательное отношение к народничеству, в тех условиях он посчитал, что дальнейшее развитие Союза невозможно, лишь «смерть Александра II принесет с собой политическую свободу, а при политической свободе рабочее движение пойдёт у нас не по-прежнему» [5], он перешел на путь индивидуального террора.

Незадолго до неудачного теракта в Зимнем дворце 1880 г. (в результате взрыва погибли солдаты, а царь не пострадал) Степан сильно колебался и не был уверен в правильности шага. После покушения он был принят в члены исполнительного комитета «Народной воли», но, где только мог, продолжал организационную работу среди рабочих, к примеру, в Москве и Одессе он сделал кружки. По словам одного народника, знавшего Халтурина в эти годы, он чувствовал себя нехорошо.

Во время удачного покушения на генерала Стрельникова Степан был арестован и через несколько дней казнён. Так погиб один из виднейших революционеров того времени.

Стачки 1878–1879 годов и Союз

В 70-е годы только зарождалось рабочее движение в России. За десятилетие насчитывается 225 случаев волнений и стачек. В конце 70-х годов начинается значительный подъем стачечного движения. Из-за снижения реальной заработной платы, вызванной русско-турецкой войной, в движение приходят текстильщики. Стачки 78–79 годов были несравнимы с прошлыми волнениями и только в середине 90-х волна стачечного движения в Петербурге поднялась выше, чем в эти годы.

И если для тех лет наиболее характерны были погромы контор и бессистемные стачки, то в период стачечного подъема Союзу удалось сделать движение более организованным и сознательным. Характерным примером тому является рост сознательности рабочих на Новой Бумагопрядильне.

Рабочий П. А. Моисеенко, член Северного Союза и один из организаторов забастовки, вспоминал:

«На ... фабрике зрело недовольство рабочих вычетами за челноки и низкой заработной платой. Мы решили этим воспользоваться для проведения стачки... Организация поручила мне стать на работу на фабрику» [7]

27 февраля 1878 года рабочие, узнав о понижении зарплат, побросали работу и началось волнение.

«Агитация велась усиленно. В результате фабрика с обеда бастовала. Предъявили свои требования, на которые контора не согласилась. Пришлось агитировать продолжать стачку. Рабочие держались дружно. Собирались на пустопорожнем месте. Полицию просили уйти и не мешать; шпиков из трактиров выпроваживали.» [7]

Моисеенко раздавал газеты о стачке, объяснял ее важность. Однако в то время вера в доброту монархии была сильна. Передовые рабочие критиковали правительство, дворян, попов, купцов, но царя не трогали. Бастующие текстильщики решили подать прошение наследнику (Александру III). Написав с помощью Петра Анисимовича и его товарищей документ, рабочие пошли на Александровский сквер, где получили закономерные увещевания идти дальше работать. И трудящиеся, ввиду задержания главного зачинщика, разошлись.

Через некоторое время Пётр и его товарищи отправились в фабричный район расклеивать прокламации. После сделанной работы проявилось интересное наблюдение:

«По дороге кое-где встречал ещё наклеенные прокламации, а придя на пост, [увидел, что] там уже читали и удивлялись: как это ухитрились наклеить, что и полиция не знала?...Завязывался спор... Ясно было, что прокламации заставили развязать языки. Хотя всё это было робко, неуверенно, рабочие на всех фабриках и заводах повеселели, охотнее стали слушать передовых рабочих и дело пошло к полевению. На некоторых фабриках [рабочие] уже сами стали просить, нет ли чего почитать.» [7]

21 марта вся фабрика полностью начала работу. Администрация пошла на незначительные уступки. Несмотря на сборы денег на многих фабриках и заводах, помощь со стороны студенчества и либеральной интеллигенции, дольше стачечники держаться не могли. Забастовка продержалась 3 недели. На примере этой стачки мы видим, какую титаническую работу приходилось делать передовикам среди текстильщиков (читай, бывших крестьян), которые еще верили в доброго царя, не осознавали своих интересов и просто хотели жить лучше.

Новый виток сознательности показывает 1879 год. 15 января администрация фабрики уволила 44 рабочих, что стало поводом для новой стачки. В ней снова активно работал Моисеенко:

«На Ново-Бумагопрядильной фабрике готовилась забастовка; нужно было подготовить за Нарвской и в Екатерингофе. Приходилось агитировать и собирать сведения, как идёт работа…

В назначенный день забастовки мне пришлось опять поступить на фабрику и с обеда объявить забастовку. На этот раз рабочие-ткачи, а также прядильщики были более уверены в правом деле. Забастовка началась очень дружно...

Ткачи вели себя образцово; порядок нигде не был нарушен, пьянство не допускалось, видно было, что рабочие уже многому научились... Сами рабочие требовали написать в газеты и выпустить лист[ов]ки» [7]

16 января Союз выпускает прокламацию от имени ткачей, где, помимо экономических требований, затрагивается отношение к прошениям:

«У нас, на Новой Канаве, стачка уже не в первый раз... Каждый раз мы писали просьбы, обивали пороги у всякого начальства. Теперь мы видим, что начальство стоит за хозяев, а не за рабочих, и никогда хозяина на рабочего не сменяет!» [5]

В тот же день, не без помощи Северного Союза, начинают бастовать рабочие фабрики Шау. В напечатанной прокламации они солидаризируются с рабочими на Новой Канаве и призывают остальных присоединиться.

Во время одной из шумных и многолюдных сходок пришедшая полиция предложила рабочим идти к приставу переговорить:

«Рабочие двинулись всей массой за полицейским и, дойдя до Обводного канала..., решили идти всей массой за Гороховую к градоначальнику. В это время шпики на извозчиках проехали мимо рабочих. Рабочие освистали их. Лишь только вышли на Фонтанку - откуда-то взялся эскадрон конных жандармов и начали хватать за шиворот всякого, кто подвертывался под руку... Человек пятьдесят захватили и погнали в Московскую часть.» [7]

Правительство ответило на организованную стачку арестами, после которых волнения прекратились.

С некоторым запозданием, 24 января, уже по окончании забастовки, организация выпускает прокламацию под названием «Рабочим от Центрального Комитета Северного Союза русских рабочих», где содержался призыв всем рабочим фабрик и заводов поддержать трудящихся Новой Бумагопрядильни, быть стойкими, не уступать и бороться, насколько хватит сил.

Разумеется, этими фабриками дело не ограничивалось. В разное время бастовали фабрики Кенинга, Паля, Беккера Курикова, Шапшал, Мичри; Путиловский, Александровский, Металлический заводы. Революционная волна пронизывала всё общество и Северный союз активно участвовал в происходящих событиях: собирал сведения на заводах, вел переговоры с рабочими, организовывал их, участвовал в рабочих сходках, где совместно вырабатывали решения и план действий. Если ранее организация состояла преимущественно из "рабочей аристократии" — металлистов, то в 78–79 годы выдвигаются новые лидеры — текстильщики, яркий тому пример — Петр Анисимович Моисеенко.

Программа Северного союза

В конце 1878 года окончательно сложилась и была сформулирована программа организации, что стало завершением процесса, происходившего несколько лет среди передовых рабочих.

В ней полным голосом, в противовес народничеству, говорится об исключительном значении рабочего класса, что в нём "заключается вся сила и всё значение страны", что от них "зависит участь великого Союза и успех социальной революции в России".

Авторы ставят вопрос об организации общерусского союза рабочих, а также примыкают «по своим задачам к социально-демократической партии Запада», что свидетельствует о высокой степени развитости передовых петербуржских рабочих, которые осознали свою роль, примкнули к западноевропейским марксистским партиям и выдвинули тезис необходимости политической борьбы почти на год раньше народников.

Примечательно, что Северный Союз первый в России ввел разделение на программу-минимум и программу-максимум, и для первой в качестве прототипа была взята Эйзенахская программа 1869 года, более марксистская, чем Готская, хотя Халтурин и его товарищи были знакомы с обеими. Из 10 пунктов программы-минимум 6 почти полностью совпадают с Эйзенахской. Однако и здесь есть народническое влияние: требование кредита крестьянским общинам.

В программе-максимум Союз первым пунктом выдвигает необходимость ниспровержения политического и экономического строя, но потом снова скатывается в народничество. Конечным его идеалом является «учреждение свободной народной федерации общин, основанных на полной политической равноправности и с полным внутренним самоуправлением на началах русского обычного права», «уничтожение поземельной собственности и замена её общинным землевладением». Получается, он выдвигает анархический идеал, а в основу построения социализма ставит крестьянскую общину.

Таким образом, по программе-минимум Союз приблизился к уровню социал-демократического движения того времени, но в видении конечных целей не смог выйти из-под влияния народников, не впитал идей научного социализма.

Закат Северного союза

Первая половина 1879 г. была порой наибольшего расцвета Северного Союза. В письме в редакцию «Земли и воли» руководители организации оценивают численность в 200 человек, кроме резерва, где было ещё 200 человек, на них вполне можно положиться, и они «не сегодня, так завтра сделаются нашими со-членами» [5].

Однако растущее рабочее движение и попытка убийства Александра II в апреле того же года приводят к усилению репрессий. Из Петербурга выслали свыше 700 рабочих. Террор, очевидно, коснулся и Союза.

Осенью Степан Халтурин задумался о создании собственной типографии, до этого момента все воззвания, прокламации и даже Программа были отпечатаны по соглашению на землевольческой типографии. Обзаведясь станком, купленным вышеупомянутым В. П. Обнорским, который регулярно с 73 года бывал за границей, организация долго не могла достать шрифт. Только к началу 1880 года Союз сделал свою примитивную типографию, на которой был отпечатан листок "Рабочая Заря", что по праву можно назвать началом рабочей печати в России.

14 марта 1880 года, по наводке провокатора Рейнштейна, пробравшегося в руководящие органы Союза, была арестована типография, отпечатанные листки «Рабочей Зари», а также многие члены организации. Эта дата считается концом деятельности Северного Союза.

Мини-выводы

Северный союз стал первой рабочей организацией, которая выросла не из интеллигентских кружков, а из самообразовательных объединений передовых заводских рабочих-металлистов, которые раньше других осознали несовпадение своих интересов с народнической идеологией.

В период стачечного подъёма 1878–1879 годов Союз сумел преодолеть рамки пропаганды и перейти к агитации. Организация собирала информацию на заводах, участвовала в выработке требований бастующих, распространяла прокламации, пыталась руководить стихийными выступлениями и даже сделала первые шаги к созданию нелегальной рабочей печати.

В идейном плане Союзу удалось приблизиться к западноевропейскому движению, но в конечном идеале он оставался в плену народнического влияния.

Тем не менее, организация доказала, что рабочие способны к самостоятельной организации, и подготовила почву для усвоения марксизма следующими поколениями.

Группа Благоева, или «Партия русских социал-демократов»

К 80-м годам XIX в. в основных отраслях промышленности ручной труд оказался в значительной степени вытесненным машинным производством. Появляется ряд новых отраслей промышленности: машиностроительная, нефтяная, химическая и др. Быстро растет железнодорожная сеть, соединяющая отдаленные районы страны с крупными торгово-промышленными центрами. Возникает множество фабрик и заводов, оснащенных передовой для того времени техникой.

Особенно быстро росли крупные предприятия, насчитывавшие свыше тысячи рабочих. За 25 лет (с 1865 по 1890 г.) число рабочих на крупных предприятиях увеличилось более чем в два раза, с 706 тыс. до 1432 тыс. человек. За увеличением количества рабочих следовал постепенный рост стачечного движения.

С другой стороны, годы царствования Александра III вошли в историю как годы самой мрачной, бессмысленной и жестокой реакции. Стремясь искоренить в студенческой среде революционные настроения, царское правительство ввело в 1884 г. новый университетский устав, полностью уничтожавший автономию. За студентами была установлена полицейская слежка. Обрушилась реакция и на печать. В течение 1883–1884 гг. прекратили существование либеральные газеты «Голос», «Страна», «Земство» и др. Возмущение в обществе вызвало закрытие журнала «Отечественные записки», редактором которого в то время был русский писатель-сатирик М. Е. Салтыков-Щедрин.

Осенью 1880 г. болгарин по происхождению Димитр Н. Благоев приезжает в Петербург и становится вольнослушателем естественного отделения физико-математического факультета столичного университета, через год становясь полноправным студентом.

Знакомство с членами народовольческой и чернопередельческой организаций позволило молодому революционеру основательно вникнуть в каждое течение, которые он не принял. Дальнейший поиск приводит его в кружок самообразования с будущими членами группы петербургских социал-демократов, студентами университета В. Г. Харитоновым и В. Е. Благославовым. К 1883 году, изучив Капитал Маркса и сочинения Лассаля, они становятся приверженцами марксизма.

К весне 1883 г. у Благоева и его товарищей созревает мысль о необходимости основать группу, целью которой была бы пропаганда идей социализма среди рабочих и сплочение их в классовую организацию. Осенью того же года Благоев, Харитонов и Благославов направляют все свои усилия на пропаганду социал-демократических идей среди знакомых студентов и разъяснение им задач будущей организации. Результаты пропагандистской работы не замедлили сказаться. На учредительном собрании группы в декабре присутствовало уже около десяти человек. Все это были в основном молодые люди, впервые приобщавшиеся к активной революционной деятельности.

Д. Н. Благоев указывает, что «конец 1883 и начало 1884 г. группа употребила для организации собраний среди студенчества» [9]. Каждый из членов группы старался вовлечь в работу организации студентов того учебного заведения, где учился сам. И тут ему приходили на помощь землячества и кружки самообразования. Не ограничиваясь собраниями, благоевцы с целью привлечения новых членов в свою организацию начали выпускать «летучие листки» и воззвания, призывавшие студенчество присоединиться к социал-демократической деятельности среди рабочих. «Летучие листки» и воззвания печатались с помощью гектографа.

Уже на втором заседании группы Благоева был поднят вопрос о необходимости составления программы, которая отвечала бы новым задачам времени. Однако составленный Димитром проект встретил критику по вопросу о роли пролетариата в социалистической революции со стороны народнически настроенных элементов внутри организации. Обсуждение, растянувшееся на несколько собраний, смогло сдвинуться благодаря брошюре Г. В. Плеханова «Социализм и политическая борьба» и программы «Освобождения труда», попавших в руки группы. С помощью этих материалов группа разрешила ряд важнейших теоретических вопросов: с марксистских позиций утвердилась в необходимости борьбы за социализм, ведущей в ней роли пролетариата и важности политической борьбы.

При всех этих хороших веяниях программа не была лишена теоретических пробелов в виде лассальянских взглядов на государство и лавристского мнения по поводу «критически мыслящих личностей» (согласно этой теории историю творят не массы, а отдельные индивиды), а также они считали возможным применение террора в некоторых случаях. Опять же, ввиду наличия у группы только Капитала и сочинений Лассаля.

Прежде чем начать более подробное повествование о деятельности «партии», следует упомянуть структуру: главным и системообразующим звеном организации был интеллигентский центр, в состав которого кооптировались грамотные товарищи. Он занимался абсолютно всей работой, переговорами, распределением пропагандистов в рабочие кружки, написанием статей и типографским делом.

Организация рабочих кружков

Приступая к организации рабочих кружков, благоевцы прежде всего воспользовались уже существовавшими связями с рабочими бывших членов народнической организации «Черный передел», которые в 1881–82 гг. смогли вовлечь в свою пропаганду около 150 рабочих.

Получая контакты рекомендованных рабочих, «партийцы» встречались с ними в общественных местах, где общались и договаривались о месте и времени дальнейшей встречи, куда придут остальные заводчане. В целях конспирации группа вела лекции в рабочих кружках под вымышленными именами и сама не знала имён рабочих.

Параллельно со сбором осколков других организаций петербургские социал-демократы вели большую работу по созданию новых кружков. Поскольку группа видела главную цель своей деятельности в пропаганде среди рабочих, на первом же заседании было принято решение о том, чтобы каждый член организации искал связь с рабочими на фабриках и в мастерских, устраиваясь туда работать, предварительно начав последовательные студенческие собрания для ознакомления с деятельностью социал-демократической группы с целью привлечения в нее новых членов. Таким образом, предполагалось подготовить сначала кадры пропагандистов, а уже затем начать систематическую работу среди петербургского пролетариата.

В феврале 1885 г. Д. Н. Благоеву было поручено установить связи с рабочими ряда текстильных предприятий, расположенных по Обводному каналу. На следующий день Д. Н. Благоев был арестован. В марте он был вынужден покинуть пределы страны, однако, несмотря на потерю важного кадра, группа продолжила работу.

За год работы с 1884 по 1885 благоевцы охватили пропагандистскими кружками довольно большую географию: за Невской и Московской заставами (где располагались Обуховский и Александровский заводы), на Васильевском Острове, Выборгской стороне и в Нарвской части Петербурга. По предположению исследовательницы Овсянниковой, пропагандистская деятельность благоевцев распространилась и на рабочих Балтийского судостроительного и механического завода, где их дело в 1888 г. продолжит группа М. И. Бруснёва. Кружков у «партии» было порядка 14, и если состав каждого колебался между 5–10 людьми, то общее число рабочих, среди которых благоевцы развернули свою деятельность, достигало приблизительно ста с лишним человек.

Финансы

В первый же год существования группы возник вопрос о финансовой стороне дела. Деньги были нужны на приобретение литературы для кружковых библиотек, на содержание квартир, в которых происходили занятия с рабочими, на помощь лицам, пострадавшим за революционное дело и т. д. Решено было организовать кружковые кассы, которыми в течение каждого полугода занимался избираемый и контролируемый кружковцами кассир. Благоевцы считали, что когда связь между отдельными кружками станет более тесной — то кассы можно будет объединить в общую, "партийную". Устав предусматривал пополнение средств кассы за счет ежемесячных членских и единовременных вступительных взносов, а также различных пожертвований, лотерей и т. п. В этих целях группа Благоева неоднократно выпускала воззвания о пожертвовании средств для дела революции. Таковы, например, воззвания «Бюро 10-копеечного сбора», обнаруженные полицией во время обысков у членов группы и лиц, сочувствовавших им. Ежемесячный бюджет группы Благоева благодаря деятельности кружковых касс достигал значительных размеров.

Работа с другими организациями

Успех пропагандистской деятельности группы среди рабочих навел ее членов на мысль о попытке объединения всех рабочих кружков Петербурга в центральную городскую организацию. Собрание, на котором обсуждался этот вопрос, состоялось в самом начале 1885 г. Один из его участников, член «Молодой партии «Народной воли»» М. С. Ольминский вспоминает по этому поводу следующее: «Из этого собрания помню..., что поднимался вопрос об объединении всех рабочих через рабочих же представителей кружков, то есть об образовании центрального, практического рабочего кружка. Вопрос, помнится, был решен отрицательно по характерной для того времени причине: рабочие сами отказались из конспиративных соображений от непосредственного общения между кружками разных заводов» [9].

«Откуда там был народник?» —спросите вы. И здесь надо отследить взаимоотношения петербургских социал-демократов с «Молодой партией «Народной Воли»». Когда организации узнали о существовании друг друга, то у последних возник вопрос о слиянии интеллигентских кружков. Благоевцы от переговоров не отказывались, но от слияния уклонялись. Однако острый голод в марксистской литературе и недостаток грамотных кадров вынуждали с ними сотрудничать в пропаганде среди рабочих, даже тут проявляя осторожность: они не передавали на обучение «действительных пролетариев», кем были, например, металлисты, а отдавали менее развитых рабочих. Кроме того, поручив один из своих кружков народовольцу, они не выпускали его из виду, постоянно поддерживая связь непосредственно с его руководителем.

В течение всего существования благоевской группы с момента попадания в их руки работ «Освобождения труда» завязались тёплые отношения с плехановцами. По переписке они активно обменивались мнениями, сверяли программы, петербургские марксисты получали литературу для борьбы с народовольцами и просвещения рабочего класса. После отправки в Женеву первой программы питерских соц-демов Плеханов настоял на том, чтобы воздержаться от публикования впредь до окончания дискуссии. В результате переговоров обе стороны убедились в том, что необходимо составить новый проект программы, в котором были бы учтены замечания, высказанные в ходе дискуссии, и который явился бы программным документом обеих групп. Работа над новым проектом была поручена Г. В. Плеханову.

В 1885 году Плеханов написал новый проект программы, которую летом получили петербуржцы. Второй проект программы русских социал-демократов, разработанный Г. В. Плехановым в 1885 г., представляет собой значительный шаг вперед по сравнению с программой группы «Освобождение труда» 1884 г. Даже в конце 90-х годов, когда перед марксистами снова встала задача разработки программы, Ленин оценивал её высоко и считал, что она «удовлетворительно... разрешает свою задачу и стоит вполне на уровне современной социал-демократической теории» [9].

Типографская работа

Недостаток пропагандистской литературы заставил членов группы Благоева с самого начала приступить к переизданию брошюр и статей из старых радикальных журналов, на которые был спрос. Для этих целей использовали гектограф, на котором было отпечатано значительное количество экземпляров нелегальных брошюр. Несколько позже, к осени 1884 г., была оборудована типография, в которой удалось отпечатать брошюру «Хитрая механика». Однако в октябре 1884 г. она была обнаружена и арестована.

К концу 1884 г. у членов группы Благоева созревает мысль об издании собственного печатного органа, социал-демократической газеты «Рабочий», для распространения среди рабочих идей научного социализма.

Печатание решено было оборудовать на квартире В. Г. Харитонова, которому товарищи поручили заведовать издательским делом группы. В целях конспирации дом выбрали небольшой и находящийся в малонаселенном районе, на окраине города. Одновременно с постановкой типографии и изучением техники печатания подготовлялся материал для газеты, редакторов не было, поскольку перед публикацией авторские статьи прочитывались и обсуждались в кружках.

В январе 1885 года, явно стараясь поспеть за затухающей Морозовской стачкой, в свет вышел первый номер газеты с первой статьёй под заглавием «Чего недостаёт рабочему народу». Его появление было встречено петербургскими рабочими с большим энтузиазмом. вспоминал впоследствии Д. Н. Благоев: «рабочие говорили о ней с гордостью, со всех сторон предлагали свою лепту, искали её для распространения» [9]. Однако, ещё не получив проект программы Плеханова, «партия» продолжала сохранять некоторые предрассудки, недалеко от заявлений про руководящую роль пролетариата и необходимость социализма сосуществовали тезисы «люди не знают, что государство может и должно служить интересам всех их без исключения… то такое незнание всегда ведет к угнетению» [9].

После выпуска в январе 1885 г. первого номера газеты «Рабочий» петербургские социал-демократы немедленно приступили к подготовке материала для следующего номера. Однако работа над ним затянулась ввиду ареста Благоева. Поэтому они запросили у товарищей из Освобождения труда статьи для публикации. Плехановцы положительно ответили на просьбу товарищей и летом передали петербуржцам новую программу, а также статью Плеханова «Современные задачи русских рабочих» и П.Б. Аксельрода «Выборы в германский рейхстаг и социально-демократическая партия». Из лиц, занимавшихся в группе теоретическими вопросами, после ареста Д. Н. Благоева оставался лишь П. А. Латышев, сохранявший народнические предрассудки о "критически мыслящих личностях". Поэтому, ввиду запоздалой посылки статей Плеханова, вынуждены были открыть новый номер газеты его статьей.

После выхода второго номера газеты «Рабочий» деятельность группы стала менее активной, ввиду летних каникул у студентов, отъезды которых использовали для распространения газеты в их местах проживания. Благодаря такому распространению, кроме Петербурга, газета имела хождение в Москве, Киеве, Одессе, Саратове, Самаре, Туле, Кременчуге и Таганроге.

Февральское оргсобрание

В январе и феврале происходил осмотр квартиры, а в марте 1886 года произошел провал типографии на квартире В. Г. Харитонова, где также хранилась библиотека нелегальных изданий и 60 экземпляров газеты «Рабочий».

Перед собравшимися в феврале 1886 года встал вопрос о привлечении в группу свежих сил и об избрании нового руководства организации. Студенту Н. П. Андрееву стала принадлежать в это время руководящая роль в организации. Наряду с прежними руководителями рабочих кружков (7) в пропагандистскую работу включались новые члены группы (5).

По всей вероятности, на том же февральском собрании группы был окончательно принят новый проект программы русских социал-демократов. Отказ от старого проекта, содержавшего ряд теоретических ошибок, и утверждение нового, плехановского, представляется одним из наиболее важных событий в жизни марксистского кружка. Под влиянием марксистской литературы, которую женевцы при всяком удобном случае старались переправить своим петербургским товарищам, а также благодаря разъяснительной работе Г. В. Плеханова благоевцы почти целиком изживают свои народнические и лассальянские взгляды и становятся последовательными социал-демократами.

На том же собрании обсуждался проект создания рабочего общества «наподобие немецких»: «В январе 1886 года, — говорится в дознании, — Барыбин обращался в Министерство внутренних дел с ходатайством о дозволении ему учредить общество «Взаимность», имеющее целью доставлять своим членам предметы первой необходимости по дешевой цене. В этом ходатайстве Барыбину было отказано ввиду имевшихся о нем «неблагонадежных сведений», а затем негласным путем было обнаружено, что действительная цель предполагавшегося общества была противоправительственная и что самое общество между своими членами носило название «общества страхования от административного и фабричного произвола»» [9]. Хотя указанный проект и не был претворен в жизнь, все же мысль о создании специального общества, которое в условиях неограниченного произвола царской и фабричной администрации защищало бы и отстаивало интересы рабочих, представляется, безусловно, положительной.

Перед обновленным составом организации встал вопрос о дальнейшем развертывании пропаганды научного социализма среди рабочих. Однако острый недостаток в марксистской литературе, наблюдавшийся с первых же дней существования группы, стал особенно ощутителен в начале 1886 г., когда на квартире В. Г. Харитонова была обнаружена и изъята библиотека нелегальных изданий.

В течение 1885—1886 гг. был составлен ряд программ для занятий с рабочими, где обучали от начал природоведения до истории культуры, до политической экономии и основ марксизма.

Параллельно с пропагандой в рабочих кружках шла работа и среди революционно настроенного студенчества. Первоначально она сосредоточивалась главным образом в стенах столичного университета, Технологического и Лесного институтов. Позже она распространилась и на другие учебные заведения Петербурга. Работа со студентами шла настолько успешно, что в одном из писем члены группы могли уже сообщить о том, что «в Петербурге... гегемония имеет шансы перейти к социал-демократам...» [9]. Распропагандированные петербургскими социал-демократами учащиеся активно включались в работу группы, помогая ей распространять знания в рабочей среде. Свидетельством тому могут служить многочисленные аресты студентов в 1887 году, у которых находили работы Маркса, Энгельса, Плеханова, а также газету «Рабочий».

Расширение связей

Несмотря на реакционную политику Александра III, как в Петербурге, так и в других городах рос интерес к марксизму, появлялось всё больше кружков самообразования.

В мае 1886 г. через общего знакомого марксисты узнают о военно-революционном кружке и начинают вести переговоры. Они надеялись на присоединение к своей, вновь поредевшей после мартовских арестов организации нового отряда пропагандистов. Однако Н. Н. Шелгунов, их лидер, отстаивал независимость военных кружков от других партий. Поэтому все сношения свелись к передаче книг.

Впоследствии военно-революционный кружок раскрыли и во время обыска нашли следующую литературу: «Манифест Компартии», «Речь о свободе торговли», «Наемный труд и капитал» Маркса, «Развитие социализма от утопии к науке» Энгельса, «Наши разногласия» и «Социализм и политическая борьба» Плеханова, а также «Рабочее движение и социальная демократия» Аксельрода. В сравнении с 1885 годом, когда у благоевцев был лишь том Капитала и сочинения Лассаля, 1886 год характеризуется большим разнообразием марксистской литературы, и причина этому — плодотворное взаимодействие с группой «Освобождение труда».

Разгром нелегальной типографии в марте 86-го на квартире В. Г. Харитонова расстроил планы петербургских социал-демократов. Выпуск очередного номера газеты откладывался на неопределенное время. Несмотря на большие трудности, члены благоевской группы вскоре приступили к оборудованию новой, третьей по счету типографии. Но и на этот раз им не удалось осуществить свое намерение — в августе 1886 г. на квартире Д. И. Гофмана полиция вновь обнаружила шрифт и прочее типографское оборудование.

В течение 1886 г. группа Благоева трижды подвергалась разгрому. Вслед за первым крупным провалом организации в январе 1886 г. последовала новая волна арестов. В течение марта — апреля 1886 г. были арестованы члены группы Н. А. Бородин, С. К. Орлов и П. П. Сузюмова, а также О. М. Говорухин и А. И. Желтухина, сочувствовавшие ее деятельности. В ночь со 2 на 3 октября 1886 г. полиция арестовала Н. П. и П. П. Андреевых, П. П. Аршаулова и А. А. Герасимова.

В конце 1886 года произошла встреча оставшихся еще на свободе членов группы с членами так называемого "экономического" кружка, объединившего вокруг себя студентов Петербургского университета, Технологического и Горного институтов и Военно-медицинской академии. Один из членов кружка, В. Бартенев, вспоминал:

«Социал-демократы производили впечатление людей очень солидных; почти все были значительно старше нас и очень основательно подготовлены в смысле научного багажа; один или два из них обладали также несомненными диалектическими способностями и оказались довольно сильными полемистами. Беседа свелась главным образом к изложению и обоснованию ими своей программы; после немногих вопросов и возражений с нашей стороны, последовала критика программы «Народной воли», народничества вообще и т. д. Засиделись мы за этой беседой очень долго, причем гораздо больше слушали, чем говорили. Меня эта дискуссия не переубедила, но я во всяком случае увидел, насколько прочно обосновано учение социал-демократов...» [9]

В экономический кружок входил и старший брат Ленина, А. И. Ульянов, организовавший в декабре террористическую фракцию. Их неудачное покушение на Александра III 1 марта 1887 вызвало новую волну репрессий. Полиция обрушилась не только на участников покушения, но и лиц, связанных с ними в какой-либо мере, в том числе остатков группы Благоева.

Так, в начале 1887 года, после трёх с лишним лет работы, прекратила своё существование "Партия русских социал-демократов".

Мини-выводы

Группа Благоева явилась предвестником нового этапа в развитии русского революционного движения. «Партия» смогла организовать первую марксистскую газету, создала систему финансирования через кружковые кассы, сборы брошюр, лотереи, создала большое количество пропагандистских кружков во многих предприятиях Петербурга, преодолела лавристские и лассальянские предрассудки, крепко встав на почву марксизма с помощью группы «Освобождение Труда», распространила свою пропаганду на сравнительно большие круги рабочих, студенчества и военных. Несмотря на отсутствие подтверждений работы с бастующими, выпуск первого номера газеты в месяц крупнейшей стачки текстильщиков тех лет говорит о явном их намерении работать в этой сфере.

Группа Точисского, или «Товарищество Санкт-Петербуржских мастеровых»

Павел Варфоломеевич Точисский был центральной фигурой группы, выходец из дворянской семьи Екатеринбурга, с детства впитал от матери-француженки любовь к Великой Французской революции, общение с проходившими через город ссыльными революционерами оказало большое влияние на формирование его взглядов. Ещё в гимназии в 1883 году он организовал кружок самообразования, где рассказывал революционные идеи Оуэна и Лассаля.

В том же году после столкновений с гимназическим начальством и с отцом он оставил обучение, ушел из дому, порвал с семьей и уехал в 1884 году в Петербург работать на завод. Тогда же Точисский начал знакомиться с марксистской литературой; читал «Манифест Коммунистической партии», издания группы «Освобождение труда», работы Г. В. Плеханова — «Наши разногласия», «Современные задачи русских рабочих» и др.

Точисский, через свою сестру Марию, занимавшуюся на Высших женских курсах, привлек к делу создания организации нескольких революционно настроенных слушательниц этих курсов. К лету 1885 г. у Павла Варфоломеевича уже созрел план кружка, целью которого должно было явиться поднятие умственного и культурного уровня рабочих, а к осени 1885 г. он подобрал небольшую группу — ядро будущего кружка, состоявшее из нескольких рабочих и учащейся молодежи.

С первых шагов своего возникновения группа отличалась от благоевцев, которые возникли как студенческий кружок, устанавливавший затем связи с рабочими. Точисский же начал создавать свою группу с привлечения передовых рабочих, а часть интеллигентов, составивших ее ядро, и сам ее организатор стали рабочими. Сначала этот кружок носил название «Общество содействия поднятию материального, интеллектуального и морального уровня рабочего класса в России».

К концу 1885 г. группа установила связь с передовыми рабочими ряда предприятий за Невской заставой — на заводах Берда, Штритера и других, на Васильевском острове — на фабрике Лаферм, на Выборгской стороне — в Артиллерийском арсенале. Стремясь расширить связи с рабочими, они стали посещать ремесленное училище.

Начало существованию организации положило первое организационное собрание, созванное осенью 1886 г. На этом собрании был утвержден устав и принято новое название организации — «Товарищество санкт-петербургских мастеровых». Это знаменательное в жизни кружка собрание подвело итог предшествующей большой организационной работе Точисского и его ближайших помощников по созданию группы.

Основные идеи

Прежде чем начать рассказывать о структуре и деятельности «Товарищества», нужно рассказать об их идеях.

«Товарищество» стояло на социал-демократических позициях в оценке пролетариата как единственного до конца революционного класса; в крестьянстве оно отмечало характерную для него распыленность, инертность, темноту, но считало необходимым работать и в деревне, подчеркивало возможность совместной борьбы рабочего класса и городского мелкого люда. Буржуазию и царизм организация рассматривала как злейших врагов трудящихся.

Группа относилась отрицательно как к лассалевским "артелям" и "государственной помощи", видя в этом мелкобуржуазную сущность, так и к народовольческому террору, видя в этом лишь "рисовку", погоню за славой. Поэтому, говоря о задачах, которые стояли перед революционерами в отношении рабочего класса, Точисский указывал, что они должны идти в рабочий класс и помочь ему самому осознать свою силу, пробудить его сознание и подготовить его для предстоящей революции. Они считали, что на почве экономической борьбы надо воспитывать и подготавливать пролетариат к политической борьбе. Так решался членами «Товарищества» вопрос о соотношении между политической и экономической борьбой.

Основной целью организации, как указывалось в уставе, являлась борьба за поднятие умственного развития и материального положения рабочих. В уставе говорилось о средствах, какими они должны добиваться этих целей: а именно для первой цели — учреждение библиотеки, распространение литературы, создание самообразовательных и пропагандистских кружков; а для второй — через организацию ссудо-вспомогательной кассы, а также «устройство стачек» и «коллективных протестов».

Очень важно отметить отношение группы к интеллигенции. С одной стороны, Точисский указывал, что интеллигенция должна помочь пролетариату создать организацию, а с другой — он считал всех интеллигентов идеологами буржуазии. По существу, отождествлял революционную интеллигенцию с буржуазной. И пока нет своей, рабочей, придется "буржуазную" допустить к работе, но поручить ей можно только технические, обслуживающие функции: выбор книг для рабочих, создание библиотеки, передача книг рабочим, изыскание денежных средств для нужд организации. И действительно, за исключением двух-трех человек интеллигентская часть «Товарищества» выполняла в организации чисто техническую работу. Только весной 1885 г. она стала знакомиться с рабочим составом, но вместе с тем близких связей между интеллигентским составом и рабочими руководители организации не допускали.

Оргструктура

Организация состояла из центрального ядра и кружков, организованных на заводах и фабриках почти всех районов Петербурга. Центральное ядро в свою очередь делилось на две части: рабочую и интеллигентскую. Все члены организации делились на действительных членов и членов-соревнователей или, иначе, пассивных членов. Членов-соревнователей не посвящали в работу, хотя и знакомили с уставом кружка. Они не знали ни состава организации, ни места хранения библиотеки. Особенно тщательно скрывали от них формы связей с заводами. Члены-соревнователи помогали в изыскании средств для нужд кружка: собирали пожертвования деньгами и книгами, устраивали лотереи, вечера и т. д.

Между членами существовало распределение обязанностей. Не все действительные члены в одинаковой мере были активны, не все выполняли ответственную работу. Руководил организацией избираемый общим собранием староста, в обязанности которого входило: сбор членских взносов, хранение устава, составление отчетов, проведение собраний членов организации. Первым старостой был Точисский. Введены также выборные должности библиотекаря, заведующего «Ссудо-вспомогательной кассой» и заведующего «Кассой помощи политическим ссыльным и заключенным».

Несмотря на необходимость строгой конспирации в работе организации, собрания ее членов созывались регулярно, раз в месяц, как этого требовал устав «Товарищества». Однако в связи с начавшейся слежкой и последующими высылками из Петербурга членов организации, группе пришлось отказаться от ежемесячных общих собраний. Было принято решение созывать общие собрания раз в три месяца, а вопросы, требовавшие быстрого разрешения, рассматривать в рабочем порядке.

Вопросы, обсуждавшиеся на собраниях, касались всех сторон деятельности организации: прием новых членов, отчеты о денежных средствах организации и распределении сумм, деятельность библиотеки (приобретение новых книг, организация сбора книг), выдача ссуд и общее состояние касс. На собраниях ежемесячно обсуждались отчеты «должностных лиц», т. е. членов организации, ведавших определенным участком работы.

Вся ответственность за созыв собраний возлагалась на главу организации — старосту. Он должен был подготовить собрание, выработать повестку дня, оповестить всех членов организации и определить место сбора. Только благодаря той тщательности, с которой проводилась организационная подготовка собраний, ни одно из них, за исключением последнего, не было выслежено полицией и не было сорвано по «непредвиденным обстоятельствам». Собрания происходили в различных местах: в городе и за городом, на квартирах членов Товарищества и лиц, не принадлежащих к организации.

Организация разработала целую систему конспиративных правил, соблюдения которых требовала от всех членов. В целях конспирации все члены организации были наделены кличками. Каждый член мог сноситься только с двумя другими, причем порядок был такой, что через одного получались распоряжения для передачи другому, «бегать ко всем», ходить друг к другу строжайше запрещалось. Руководители требовали безоговорочного подчинения правилам конспирации.

Руководители тщательно оберегали рабочую часть кружка, временами прекращая даже встречи рабочих с интеллигентами. Особенно строго соблюдались правила конспирации, когда усиливалась полицейская слежка и начинались аресты. В это тревожное время все встречи, особенно передача книг производилась по установленному в организации плану, обычно на глухих улицах города.

Пропагандистская работа

Следует отметить, что Товарищество крайне осмотрительно налаживало связи даже с рабочими и сугубо осторожно вербовало новых членов. Для знакомства, встреч и бесед с рабочими члены «Товарищества» посещали трактиры, чайные, эти своеобразные «рабочие клубы». Это подтверждает Андрей Брейтфус:

«Встретив и разговорившись с тем или иным рабочим с новой фабрики или завода и заметив, что собеседник «клюет», он уже не выпускал его из вида, шел с ним в чайную или трактир, здесь вступал с ним в длинный разговор, нащупывая почву, выяснял, где и когда он бывает, и потом старался вторично встретиться с ним, а может быть еще и не один раз, чтобы проверить свое первое впечатление. Я уже сказал, что сам Точисский одевался, как рабочий; кроме того, он старался говорить языком рабочих и о революциях ни слова. Поэтому такие встречи его не вызывали подозрений в собеседнике; часто к ним приставала компания слушателей, которые также не подозревали в Точисском интеллигента, пошедшего в народ. Но сам Точисский был крайне осмотрителен и осторожен с рабочими, он привлекал их к своему делу только после тщательных повторных проверок.» [2]

Одна из форм проверки пригодности того или иного рабочего или интеллигента для дела Товарищества состояла в том, что человека, которого имели в виду привлечь в кружок, приглашали на загородные прогулки. Он и не подозревал, что его проверяют. А вместе с тем на таких прогулках легче проявлялись качества человека, его хорошие и дурные стороны. В беседах и спорах определялись взгляды, характер человека, его пригодность к революционной пропагандистской работе. Бывали случаи, когда после такой прогулки организаторы начинали сомневаться в искренности испытуемого и в организацию его не принимали.

Говоря о вербовке новых членов, следует указать еще на один очень существенный момент. Отрицательно относясь к народничеству, Точисский не рекомендовал другим и сам избегал вербовать в Товарищество рабочих, ранее находившихся под влиянием таковых. Он считал, что такие рабочие, испорченные «революционным авантюризмом», не только не принесут пользы организации, а скорее нанесут вред. Поэтому члены организации предпочитали вербовать «свежих» товарищей, не тронутых и не «испорченных». Все же среди членов «Товарищества» были рабочие, которые ранее находились под влиянием народников. Были и народнически настроенные «пассивные» члены. Однако таких кадров использовали лишь для установления связей, для знакомств с другими рабочими и не во всем им доверяли. Всеми промахами подобных лиц Точисский пользовался для того, чтобы подчеркнуть, что их ошибки есть результат народнической пропаганды.

Кружки, в которых обучались рабочие, были по большей части самообразовательные. Единой программы занятий организация не имела. Организация считала, что пропагандистскую деятельность нужно начинать с того, что рабочим понятно, и постепенно поднимать их общеобразовательный и политический уровень. В таких кружках литература передавалась закрепленным пропагандистом в установленное организацией время и место определенному рабочему, который потом передавал её остальным для изучения.

Кроме кружков самообразования, создавались специальные кружки по изучению политических работ – «Манифеста компартии» Маркса, «Сущность социализма» Шеффле, народнических работ, – где закрепленный пропагандист критически разъяснял положения материала. Проводились также занятия с отдельными, наиболее одаренными рабочими, способными в будущем стать руководителями и пропагандистами.

Библиотека

Центральным звеном всей работы была библиотека, из которой они брали литературу для рабочих. Главным принципом ее работы было удовлетворение запросов основного читателя — рабочего.

Женщины, а также интеллигенты занимались всей технической работой с литературой. Библиотека была хорошо организована: был заведен учет книг как приобретенных, так и полученных в дар, имелся каталог, куда вносилась вся вновь приобретенная литература; каждая книга снабжалась соответствующим инвентарным номером. Все книги, принадлежащие Товариществу, снабжались специальными аннотированными рукописными оглавлениями. Согласно уставу, половина суммы от членских взносов передавалась библиотекарю для приобретения книг. Но этих средств было мало и членам организации приходилось изыскивать дополнительные источники: сбор денег, книг, устройство лотерей, вечеров и т. д. Товарищество имело два переплетных станка, на которых переплетались книги для библиотеки, так как из соображений экономии, их приобретали большей частью без переплетов. Переплетным делом занимались все члены организации.

Также известно, что Точисский и другие члены «Товарищества» ходили за книгами к Л. Н. Толстому, М. Е. Салтыкову-Щедрину и многим другим писателям и получали у них их сочинения, подчас в нескольких экземплярах. Либеральная интеллигенция тоже временами помогала литературой.

Когда количество книг в библиотеке значительно выросло, нелегальные издания были выделены в самостоятельную библиотеку, имевшую своего руководителя. Нелегальная из конспиративных соображений была разделена на две части. Одна часть — дневной запас, установленный на основе спроса и предназначенный для выдачи читателям, другая — склад нелегальной литературы.

В конечном счёте в легальной библиотеке насчитывалось более 700 названий книг, а в нелегальной были передовые произведения тех лет, такие как К. Маркс и Ф. Энгельс «Манифест Коммунистической партии», Г. В. Плеханов «Наши разногласия», газета группы Благоева «Рабочий», «Речь рабочего Петра Алексеева», А. Шеффле «Сущность социализма», речь Бардиной, «Письма Миртова» (П. Лаврова), процесс Г. Лопатина, «Календарь народной воли», газеты «Народной воли» и другие ее издания, «Хитрая механика» Дикштейна, «Сказка о четырех братьях», «Царь-голод» (собственного гектографирования), «Слово на Великий Пяток», листки «Земля и воля», разные прокламации, биографии революционных деятелей и др.

Члены Товарищества мечтали о своей типографии для печатания брошюр. Принялись даже за изготовление станка и поиски шрифта. Через наборщиков «Товарищество» получило шрифт. Однако наладить типографию не удалось: помешали начавшиеся аресты и ссылки. Шрифт «Товарищества» перешел к последующей социал-демократической организации, к группе Бруснева.

Одним из мероприятий в деле организации рабочих, как уже указывалось, было создание при Товариществе двух касс: ссудо-вспомогательной и кассы помощи ссыльным и заключенным. По идее устава ссудо-вспомогательная касса должна была стать стачечным фондом. Но средства кассы были настолько малы, что из них не мог образоваться сколько-нибудь существенный фонд для стачечной борьбы. Ссуды выдавались главным образом библиотеке на приобретение новых книг. Часть этих ссуд покрывалась из пожертвований. Касса помощи ссыльным и заключенным по уставу должна была оказывать помощь рабочим, даже не членам организации, но подвергшимся преследованиям за революционную деятельность.

Прочая деятельность

«Товарищество» сделало первую попытку вести пропаганду среди женщин-работниц. Известно, что на фабрике «Лаферм» был организован пропагандистский кружок. Инициаторами его являлись работницы Андреева, Константинова, Волкова. О работе «Партии русских социал-демократов» среди работниц ничего не известно.

Организация проводила работу и среди солдат. Связь с солдатами Новороссийского полка, расположенного на территории Охтинского порохового завода, была установлена через газетчика Аникина. Он же доставлял солдатам книги из библиотеки «Товарищества». Принесенные книги и брошюры Аникин передавал солдатам вместе с легальными газетами.

Об агитационной работе кружка говорить не приходится. Можно отметить лишь отдельные элементы таковой. Например, члены «Товарищества» распространяли прокламации в связи с десятилетием со дня смерти Н. А. Некрасова в декабре 1887 года. Часть рабочих — членов организации — присутствовала на панихиде у могилы писателя.

Поставив дело в Питере, Точисский в июле 1887 г., с целью устроить аналогичное Питеру Товарищество в посаде Колпино, переехал туда, где работал на оружейном заводе. Он знакомится с рабочими, присматривается к товарищам по работе, заводит связи, начинает подбирать людей для задуманной им организации. Организаторский талант Точисского, петербургский опыт и личное обаяние помогли ему за короткое время найти подходящих людей и создать ядро будущего «Товарищества колпинских мастеровых». Однако, ввиду наметившейся осенью слежки за ним, он был вынужден уехать обратно в Питер.

В этот период оставшиеся члены организации начинают нарушать правила конспирации и учебного процесса:

«Из всего кружка только один Точисский был осторожен с нелегальщиной и от распространения ее среди рабочих воздерживался. Все остальные члены кружка, имевшие доступ к рабочим, охотно распространяли нелегальную литературу без всякого разбора и выбора. К числу таких принадлежал и Лазарев, который не полностью соглашался с тактикой Точисского, и особенно рьяно распространяли ее Нил и Мария Точисская. Под конец нелегальщину стали даже продавать, и рабочие охотно покупали ее. Это Точискому особенно не нравилось; он полагал, что продажа нелегальщины увеличивает шансы провала. Однако, овладеть своей «интеллигенцией» он уже не мог, его переставали слушаться.» [2]

В феврале 1888 г. некоторые уже попали на подозрение полиции, и начали ходить слухи о слежке за ними. Предчувствуя собиравшуюся грозу, необходимо было собраться, распределить на всякий случай функции и принять необходимые меры для сохранения начатого дела и ценных библиотек. По пути поймав шпиков, марксисты с трудом уходят со следа, спрыгнув с поезда. Павел Точисский вносит предложение исключить интеллигенцию из состава действительных членов и допускать их только в качестве членов-соревнователей, считая, что организация уже встала на ноги и можно обойтись без них. Предложение вызвало протест со стороны всех присутствовавших на собрании. На этом же собрании Людвиг Брейтфус был выбран старостой вместо Павла Точисского, предполагавшего ехать за границу.

В марте основные пропагандисты организации, в лице Точисского, Дмитрия Лазарева и Андрея Брейтфуса, были арестованы. Однако организация продолжила существовать до конца 1888 года.

В мае происходит последнее собрание, где оставшаяся организация, под влиянием роста забастовочного движения в Петербурге, решает сделать ссудо-вспомогательную кассу самостоятельным органом и предоставить возможность в ней участвовать любому рабочему, а не только членам организации. Людвиг Брейтфус отмечал, что благодаря этому решению "кассы развиваются". Эту идею в своих письмах критиковали Точисский и Лазарев, боясь раскрытия организации, однако понять, какая из тенденций взяла бы верх, узнать не удалось, интеллигентскую часть уже начали арестовывать.

Мини-выводы

«Товарищество санкт-петербургских мастеровых» было организацией, основной целью которой было умственное и материальное развитие передовых рабочих с целью дальнейшего внесения сознательности в пролетариат.

Для первой и главной задачи «Товарищество» организовало обширную библиотеку с большим количеством литературы, большинство денег и усилий было направлено именно на неё. Впоследствии она, вместе с переплетным станком и шрифтом, стала достоянием группы Бруснёва.

Занимаясь в основном просветительской деятельностью, группа старалась использовать удобные моменты для агитации: распространяли прокламации по поводу 10-летия смерти Н. А. Некрасова, а также на фоне роста забастовочного движения сделали ссудо-сберегательную кассу для вовлечения рабочих в свою сферу.

Ошибочные взгляды на интеллигенцию, с одной стороны, приводили к созданию прочного рабочего ядра, а с другой, мешали проявлению революционной интеллигенции на деле и сношениям с нерабочистскими марксистскими группами. Так, группа Точисского знала о благоевцах и контактировала с ними в вопросах покупки переплётного станка и ведения пропагандистских кружков, но не более.

Драконовские меры по конспирации не прошли даром, всего по делу "Товарищества" пошло 10 человек, и правительство, не выявив истинной сущности организации, дало достаточно легкие сроки. Рабочее ядро организации и все кружки оказались нетронутыми. Воспитанные Товариществом рабочие-пропагандисты Е. А. Климанов, В. А. Шелгунов и прочие смогли удержать знамя и продолжить работу в группе Бруснёва.

Группа Бруснёва, или «Рабочий союз»

После разгрома «Партии русских социал-демократов» и арестов интеллигентского состава «Товарищества санкт-петербургских мастеровых» передовые рабочие заменили пропагандистов-интеллигентов. Они сохранили связи, продолжили работу в кружках, на вечерних технических курсах, в воскресных школах.

Рост рабочего движения оказывал влияние на студенческую молодежь. Несмотря на упадочнические настроения, проявлявшиеся у некоторой части студенчества конца 80-х годов ввиду разгрома большого количества радикальных организаций и ограничения автономии университетов, в высших учебных заведениях столицы возникают кружки социал-демократического направления, главным образом среди студентов Технологического института и Университета. Члены студенческих кружков и одиночки, искавшие связей с рабочими, постепенно восстанавливали старые связи и налаживали новые. Студенты стали появляться в рабочих кружках в качестве пропагандистов, обеспечивали их литературой (легальной и нелегальной) и помогали организовывать новые кружки.

Одним из таких студенческих объединений был кружок Г. Родзевич, Г. В. Петровского и Б. Лелевеля, образованный в конце 1887 г. из остатков группы Благоева, Точисского и новых лиц. Всего в формирующемся центре на рубеже 1887–1888 гг. насчитывалось 8 человек. Его главной целью была подготовка пропагандистов марксизма. Была установлена связь с рабочими Васильевского острова, в Гавани, где до этого работали марксисты прошлого. Вскоре к "Рабочему Союзу" присоединился кружок И. И. Тимофеева, бывшего члена организации "Товарищества", который передал хранившуюся у него библиотеку Точисского.

Весь 1888 и первую половину 1889 кружок занимался поиском сторонников, полемизируя с народниками на тайных сходках и в кружках самообразования. Параллельно этой деятельности в марте 1888 г. Родзевич предлагает объединить рабочие кружки в одну революционную организацию, на этом же собрании марксисты намечают курс на печатание противоправительственных сочинений. В сентябре в одной частной литографии начинается печать "Исторических писем" П. Л. Лаврова. На октябрьской сходке с рабочими принимается решение привлечь в кружки новых сторонников, устроить конспиративные квартиры для сходок и раздобыть шрифт для типографии.

В первой половине 1889-го в центральный кружок вступает трое студентов-технологов. К осени того же года центральный кружок имел прочные связи с рабочими: у них были пропагандистские кружки на Балтийском, Обуховском, Путиловском заводах, в мастерских Варшавской железной дороги и прочее. Несмотря на большой географический охват, круг рабочих, охваченный марксистской пропагандой, был скромен и не мог оказывать воздействие на развитие революционного движения.

Изменения в оргструктуре

Зимой 1889/1890 гг., с приходом М.И. Бруснёва и В. С. Голубева в социал-демократический центр, организационное строение Рабочего Союза было следующим: главным органом организации был интеллигентский центр, куда входили представители студенческих кружков, где обсуждались занятия с пролетариями, планы по дальнейшей работе. Именно в этот период была разработана программа занятий для подготовки пропагандистов-рабочих, названная Бруснёвым «программа-максимум». Наравне с ней существовала и программа-минимум для обучения менее продвинутых рабочих. Сообразно этой программе кружки были разделены на высшие, куда набирали и обучали интеллигенты, и низшие, где этими функциями занимались сами рабочие. По воспоминаниям Бруснёва, пропагандистских кружков на тот момент было около 20, количество низших кружков не указано [3].

Однако такая структура имела один большой минус — студенчество было очень текучим и непостоянным элементом: их высылали за беспорядки, отчисляли, уезжали на каникулы, оканчивали обучение и уезжали насовсем. Из-за этого деятельность организации была непостоянной, нередко терялись связи с районами.

Особенно чувствительным уроном для организации были студенческие беспорядки весной 1890 года. Недовольство введением реакционного устава в одной из московских академий вылилось в массовое неповиновение университетской администрации, распространившееся и среди студентов Петербурга. Интеллигентский центр хорошо понимал, что волнения, внешне развивавшиеся академическими лозунгами, по сути, выражали политический протест. Они отдавали себе отчет и в том, что эти протесты не победят и репрессии не минуют марксистов. Изначально они высказались против участия в беспорядках. Однако так как беспорядки всё ширились, то марксисты решили принять участие. В конечном счёте большое количество студентов из интеллигентского центра было выслано из города или посажено в тюрьму. Появился большой недостаток пропагандистов.

Осенью 1890 в интеллигентском центре осталось лишь 4 человека, появляется необходимость в изменении структуры организации: в рабочих кружках выбираются руководители, или организаторы; учреждаются кружковые кассы для приобретения книг и помощи стачечникам, пополняющиеся добровольными взносами; из кружковых делаются ежемесячные отчисления в центральную кассу; строго разграничивались районы действия кружков; кружки одного района объединялись в районную организацию и выделяли своего представителя в руководящий орган - Центральный Рабочий Кружок. ЦРК занимался связями между рабочими кружками и создавал новые, рассматривал положение дел в организации, рассматривал кандидатуры новых членов, решал вопросы подбора и распределения пропагандистов. Туда также входил один представитель от Центрального Интеллигентского Кружка, занимающийся вопросами обучения и поиска книг. Первым представителем интеллигентов был В. С. Голубев, а после его ареста в 1890 г. — Бруснёв.

Однако не всё получалось в согласии с идеальными представлениями - выборное начало не применялось по причине конспирации, и ЦРК сложился естественным путем из рабочих лидеров. На место выбывавших членов органа кооптировались новые представители районов.

Деятельность

В те времена очень важной составляющей пропагандистской работы был образ. Интеллигент, шагающий в рабочий район, не только становился красной тряпкой для шпиков, но и вызывал недоверие среди самих рабочих. Поэтому для занятий приходилось одеваться как пролетарий, перенимать его привычки и действия.

Для поиска передовых рабочих, помимо обычного общения, бруснёвцы придумали новую идею:

«В центральном кружке неоднократно возникала мысль о рабочем клубе, где рабочие, как примкнувшие в нашей организации, так и стоявшие вне ее, могли бы сходиться для обсуждения своего положения, для чтения и вообще для более или менее разумного времяпрепровождения. Но об организации легального клуба рабочим в те времена нечего было и мечтать. Раза два или три комитет устраивал вечерники рабочих, наподобие вечеринок студенческих, на которых танцевали, пели революционные песни, велись общие беседы на научные и политические темы... На вечеринки приглашались и рабочие, не вступившие в наши кружки, и здесь велась агитация для их привлечения.» [3]

В январе 1891 года начинается стачка 400 человек на Новом Адмиралтействе из-за уменьшения заработной платы и систематических штрафов. Рабочий союз ответил на это распространением прокламаций с разъяснениями важности стачек и солидарности рабочих. Параллельно с этим марксисты собирали пожертвования для стачечников с рабочих других заводов, и даже собрали деньги с либеральной общественности. Позднее проходит стачка на фабрике Торнтона, и снова бруснёвцы выпускают прокламацию.

К сожалению, обе стачки не победили, марксистам не удалось объединить рабочих и руководить движением. Силы эсдэков были ещё слабы. Тем не менее, они сделали качественный шаг вперед – начав переход от пропаганды к массовой агитации в момент обострения классовых противоречий.

После стачек ЦРК задумался о создании своего печатного органа. Её прототипом служила рукописная газета. Её размножали при помощи копировальной бумаги. Писали там о рабочем движении на заводах на основании материалов и корреспонденций от рабочих-кружковцев. Организация просвещала русских рабочих и в вопросах европейского движения, опубликовав брошюру «Международный рабочий конгресс в Париже», где рассказывалось о работе 2-го Интернационала.

В апреле 1891 года скончался революционно-демократический публицист Н. В. Шелгунов. Организация решила поучаствовать в последнем пути писателя. В траурном шествии поучаствовало 70–100 рабочих-кружковцев, высоко над толпой неся венок со словами "Указателю пути к свободе и братству". Несмотря на попытки разогнать собрание, процессия дошла до могилы, где были произнесены политически окрашенные речи. С одной стороны, эта акция стала громким выступлением русских рабочих; кружковцы, по конспиративным причинам не знавшие товарищей с других районов, смогли увидеть друг друга и убедиться в собственной силе, но с другой, из-за участия в «Шелгуновской демонстрации» были высланы 3 пропагандиста, приближенный к организации В. В. Бартенев и член ЦРК Г. А. Мефодиев, а также хоть каких-то ощутимых выгод за участие в выступлении, по имеющимся источникам, организация не получила. Поэтому, на взгляд редакции, эффективность манифестации довольно спорная.

Рабочему Союзу принадлежит первенство в проведении первомая среди марксистских организаций. Они собрались группой из наиболее доверенных приблизительно 60 человек в безлюдном месте, за городом, где рабочие обсуждали социально-политические вопросы, зачитывали речи, а после разошлись. До маевок по «европейскому типу» было ещё далеко.

Взаимодействие с другими организациями

Бруснёвцы стремились завязывать тесные связи и с другими организациями.

В марте 91 года в Петербург приезжает П.М. Кашинский, член московского студенческого кружка, чтобы завязать сношения. После нескольких переговоров ЦРК решает отправить в Москву своего представителя для ведения революционной работы, коим стал Ф. А. Афанасьев.

Также ездить по России отправился М.И. Бруснёв, который окончил в начале лета учебу и, по-видимому, не смог найти работу в Петербурге. В Москве он видел Афанасьева, который уже завел сношения с рабочими и организовал кружки, которые сам вёл. Далее отправился в Тулу, где встретился с Н. И. Руделевым, вызвал в город жившего в Ревеле бывшего члена ЦРК Г. А. Мефодиева, с его приездом появилась сеть кружков, наподобие петербургской. После Тулы путь лежал в Нижний Новгород, где Михаил Иванович встретился с Л. Б. Красиным и договорился отправить туда одного из рабочих. Из Нижнего вернулся в Москву, где свёл Кашинского с Афанасьевым, и после краткосрочного пребывания в Петербурге для передачи связей и явок, вернулся в Москву на постоянное жительство, где строил местную марксистскую организацию, боролся с народовольческими идеями и завёл связи с «Освобождением труда». Планировалась ещё поездка в Киев, но почему он туда не отправился, не ясно. 26 апреля 1892 года Бруснёв был арестован.

На фоне вспыхнувшего в 1891 году голода, в Петербурге появляется «Группа народовольцев». Рабочий союз боролся с ними на идейном фронте, ввиду недостатка пропагандистов вынужден был привлекать народников к общепросветительской деятельности среди кружковцев.

Организация имела связи и с польскими социал-демократами. В апреле 1892 года в Лодзи произошла всеобщая забастовка рабочих, по масштабности и продолжительности она была крупнейшим сражением пролетариата того времени. Вскоре после этих событий в Петербург приезжает представитель польских революционных кругов и передает некое «письмо от польских рабочих». В ответ на эти события Рабочий союз организовал сбор средств на помощь бастующим и отправил «Открытое письмо польским рабочим» в 30 экземплярах, выражая восхищение их борьбой. Открыто выходить на солидарную забастовку, имея за собой лишь десятки передовых рабочих, было бессмысленно.

Прочее

После Лодзинских событий Рабочий союз хотел организовать вторую маёвку. Первая попытка сбора оказалась неудачной. Празднование пришлось отложить, так как 1 июня забастовали 700 рабочих Митрофаньевской бумагопрядильной мануфактуры. Протест принял острый характер, и 3 июня, после вызова полиции и ареста 17 человек, работа возобновилась. Полицейская расправа над рабочими вызвала возбуждение в фабричных районах города, чем и воспользовались коммунисты, организовав сбор средств в пользу репрессированных ткачей, одновременно распространяя нелегальную литературу и агитируя за устройство "сходки". К сожалению, их деятельность не повлияла на ситуацию, но работа по привнесению сознательности в массы проводилась постепенно.

Первомай организовали 28 июня в Волковом лесу, где около сотни проверенных кружковцев смогли снова встретиться и произнести речи. Однако туда смогли попасть и агенты полиции, из-за чего в следующие дни произошли массовые аресты, и организация прекратила своё существование.

Мини-выводы

Рабочий союз, выросший из небольшого кружка интеллигентов, смог приумножить наследие групп Точисского и Благоева, разросшись до общегородской организации с численностью приблизительно в 300 человек. Бруснёвцы, ориентируясь на пропаганду среди передовых рабочих, организовали поэтапное обучение, конечной целью которого было создание новых пропагандистов.

Несмотря на отсутствие массового рабочего движения, организация пользовалась стихийными протестами на предприятиях и в вузах для привнесения организованности и классовой сознательности.

Союз Борьбы за освобождение рабочего класса

После разгрома группы Бруснёва летом 1892 года на свободе остались её члены С. И. Радченко и Г. Б. Красин, вокруг которых появилось новое марксистское объединение - группа "технологов", или "стариков". Туда входили Г. М. Кржижановский, В. В. Старков, А. А. Ванеев, П. К. Запорожец, являвшиеся студентами-технологами, а также М.А. Сильвин и Н. К. Крупская.

Пропаганда велась через личные знакомства, а также в воскресных школах, куда шли рабочие для получения начального образования. Там были свои учителя, например, Н. К. Крупская, А. А. Якубова и ученики, такие как рабочие В. А. Шелгунов, И. В. Бабушкин, Б. И. Зиновьев. Они сближались с наиболее развитыми учениками и вовлекали их в кружки.

По воспоминаниям М.А. Сильвина, ситуация группы была не из лучших. Ядро было теоретически слабым — много читало, но занималось бессистемно, по мере возникавших вопросов. Члены группы были ознакомлены с Капиталом, но понимание марксизма носило книжный, догматичный характер. Кружковой программы занятий вовсе не было. Чувствовался острый недостаток в марксистской литературе. Попытки устройства центральной рабочей кассы не привели к образованию стачечного боевого фонда, она превратилась в кассу помощи политическим заключенным внутри организации. Кружковые библиотеки обслуживали ограниченный круг лиц.

На фоне постепенного роста рабочего движения "старики" придерживались тактики предыдущих организаций:

«Так мы и жили всю осень 1893 года. Жизнь шла сама по себе, вне нашего круга. Местами волновались рабочие, — в Харькове, в Риге, в Егорьевске, в Иванове, даже у нас под носом в Петербурге, а мы продолжали вести свое обучение в кружках прежним тихим манером. Появлялись новые книги, вызывавшие волнение умов, обсуждения и споры, а мы пережевывали теорию стоимости.» [14]

«Ведем пропаганду, подготовляем кадры. Когда наступит желанный исторический момент революции, эти кадры помогут нам организовать выступление рабочих масс, классово-обособленное, со своими коммунистическими требованиями. Вот в таких смутных общих выражениях, приблизительно, отдавали мы себе отчет о наших задачах и целях нашей работы.» [14]

Параллельно "старикам" существовало большое количество других групп, занимающихся пропагандой среди рабочих. Одной из таких был другой осколок Бруснёвской организации — Центральный рабочий кружок во главе с передовыми рабочими, которые из своих знакомых находили восприимчивых к марксизму, организовывали кружок и вовлекали туда сторонних интеллигентов.

31 августа 1893 года из Самары в Петербург приезжает В. И. Ленин. Вскоре после приезда он вступает в группу. Ознакомившись с ситуацией, он предлагает внести изменения в работу.

Одним из важнейших вопросов был переход от пропаганды к агитации. Некоторые члены ядра, как Г. Б. Красин и С. И. Радченко, выступали против смены курса, справедливо остерегаясь массовых арестов, это возражение Ленин парировал тем, что переход к агитации приведет к вступлению в организацию гораздо большего количества людей, чем потенциально будет арестовано. Большинство ядра, кроме вышеобозначенных двух, приняло решение в пользу Ульянова.

Для агитационной работы нужны опытные революционеры, хорошо знающие теорию и способные организовывать массы. С этой целью группа технологов начала непосредственно руководить рабочими кружками, заслушивать отчеты об их работе, собирать сведения о настроениях рабочих на предприятиях с помощью разработанного рабочего вопросника.

И. В. Бабушкин вспоминал, как Владимир Ильич вёл занятия:

«[Теорию] излагал словесно, без всякой тетради, часто стараясь вызывать у нас или возражения, или желание завязать спор, и тогда подзадоривал, заставляя одного доказывать другому справедливость своей точки зрения на данный вопрос. Таким образом, наши лекции носили характер очень живой, интересный, с претензией к навыку стать ораторами.» [1]

Появляется задача теоретической разработки ряда вопросов, например судьбы капитализма в России. За решение этой задачи сначала взялся Г. Б. Красин, но не справился, разъясняя лишь прогрессивную роль капитализма, не вскрывая его противоречий. Поправил его Ленин со своим докладом «По поводу так называемого вопроса о рынках», зачитанным осенью 93-го. На основе богатого материала он доказал, что капитализм стал "основным фоном хозяйственной жизни России", дав теоретическое оружие против народников.

Борьба с другими направлениями

Народничество, несмотря на развитие капитализма, крах идеи «хождения в народ», бесполезность террористических актов, всё ещё имело значительный вес среди демократически настроенной общественности. Решительный бой этому направлению дал Союз борьбы.

Активизировалась борьба с народническими элементами в кружках, велись дискуссии и споры, где в основном рабочие поддерживали социал-демократическую позицию. Порой некоторые народнические кружки приходили к марксизму.

В 1894 году Ленин пишет работу «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов», которая стала не только оружием против народников, но и указателем ближайших и конечных целей пролетариата, необходимости построения компартии. Книга получила широкое распространение, её читали в Петербурге, Москве, Киеве, Чернигове, Ростове-на-Дону и многих других городах.

Для борьбы с народниками Союз не чурался заключить тактический союз с «легальными марксистами». Совместно с Лениным, Плехановым, другими авторами, а также Струве, пишется сборник «Материалы к характеристике нашего хозяйственного развития». Благодаря соглашению «достигнута поразительно быстрая победа над народничеством и громадное распространение вширь идей марксизма (хотя и в вульгаризированном виде)» [8]

Параллельно с этим соглашением идет идейная борьба и с «легальным марксизмом», на собрании осенью 94-го, в присутствии Струве, Ленин выступает с рефератом по его книге под названием «Отражение марксизма в буржуазной литературе». Позже этот реферат будет переработан в большую статью «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве», там Ленин подверг всесторонней критике буржуазные взгляды автора.

Осенью 1894 года в руки петербуржцев попадает брошюра «Об агитации» А. Кремера под редакцией Ю. Мартова. Она, в сущности, стала предвестником появления нового направления — экономизма. Яркими его представителями были "молодые" — группы И.В. Чернышёва и К. М. Тахтарева. Они обвиняли "стариков" в чрезмерном централизме, в "диктатуре вождей", требовали предоставления им кружков для пропаганды, не имея необходимых для этого знаний и опыта. К ним относились с большим недоверием.

С экономистами пришлось столкнуться и на совещании представителей социал-демократических групп Петербурга, Москвы, Киева и Вильно, состоявшемся в феврале 1895 года. Ввиду различных позиций договориться о едином представителе от всех для переговоров с «Освобождением труда» не удалось.

Первые шаги

С 1895 года революционная деятельность стариков получает более широкий размах. Наряду с пропагандистскими кружками марксисты участвуют в рабочих собраниях, где решались вопросы подготовки и проведения стачек, выпуск и распространение листовок, создание новых кружков и обеспечение их литературой, создание касс взаимопомощи.

23 декабря 94 года рабочие Семянниковского завода, возмущенные задержкой зарплаты, разгромили контору и фабричную лавку, в конце концов получив деньги. В связи с этой забастовкой группой пишется первая агитационная листовка, распространенная на заводе. В ней марксисты осуждают погромы и призывают вести организованную и сознательную борьбу.

В феврале 1895 года началась забастовка 3000 рабочих в Новом порту, закончившаяся победой. Группа технологов отвечает на это листовкой "Чего следует добиваться портовым рабочим?". По воспоминаниям Бабушкина, она произвела более сильное впечатление, чем на Семянниковском заводе [1].

Отмечая усиление активности марксистской группы «стариков», министр внутренних дел в своём докладе царю от 11 декабря 1895 г. писал: «...пользуясь проявлением брожения или волнения среди рабочих того или другого завода, кружок стремился взять дальнейшее движение в свои руки и оказывать всякими путями содействие к продолжению беспорядков».

Для укрепления связей между различными кружками практиковалось зачитывание докладов и речей по разным поводам. Например, в сентябре 95-го 30 рабочих Путиловского, Балтийского и других заводов слушали доклад В. А. Шелгунова об Энгельсе по поводу его смерти.

В апреле 95-го Ленин уезжает за границу для установления связей с группой «Освобождения труда» и знакомства с западноевропейским рабочим движением. Там он договорился о выпуске непериодического сборника «Работник», который издавался с 1896 по 1899. До приезда домой Ленин побывал в Вильно, Москве, Орехово-Зуеве, где он договорился с местными марксистами о связях и о доставке материалов для сборника. По приезде Ленина в Питер в конце сентября организация договаривается с народниками о печати литературы на их типографии.

В 1895 году бастовали рабочие на Семянниковом заводе, на фабрике Кенинга, на Путиловском заводе, на фабриках Воронина, шпалерной, Торнтона, Лаферм.

Образование Союза Борьбы

В ноябре на квартире Степана Радченко прошло оргсобрание, послужившее началу «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».

Под руководством этой организации объединилось 20 разрозненных марксистских кружков. К вступающим предъявлялся определенный идеологический ценз. Так, например, группы Чернышёва и Тахтарева не были приняты ввиду их оппортунистической позиции; кружки, у которых была неопределившаяся "политическая физиономия", тоже не принимали.

Была учреждена и оргструктура: во главе «Союза борьбы» стояла Центральная группа в количестве 17 социал-демократов. Она руководила всей агитационной, пропагандистской и организационной деятельностью.

В условиях полицейских преследований Центральная группа не могла часто собираться в полном составе. Поэтому из состава этой группы было избрано руководящее бюро: Ленин, Кржижановский, Старков, Ванеев и Мартов. Редактором изданий «Союза борьбы» был избран Ленин. Супругам Радченко было поручено заведовать всеми конспиративно-техническими и финансовыми вопросами.

Также создавались районные группы, заведовавшие всей работой на местах.

«Союз» во главе массового рабочего движения

Под руководством Ленина «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» развернул массовую агитацию среди петербургских рабочих.

Начало систематической работы было положено в ноябре 1895 года в связи с забастовкой на фабрике Торнтона, где рабочие забастовали ввиду уменьшения зарплаты и непомерных штрафов. В ответ на это Союз выпустил листовку «Чего требуют ткачи», через несколько дней рабочие уже читают листовку Ленина, обличавшую махинации фабрикантов и призывавшую рабочих сплотиться против угнетателей. Забастовка окончилась победой рабочих.

В том же месяце начали стачку папиросницы табачной фабрики Лаферм. Члены Союза, свернув листовки в трубочки, буквально всунули их в руки выходящим с предприятия работницам.

В декабре происходят волнения на Путиловском заводе, вызванные снижением расценок. В связи с этим 4 декабря состоялась сходка передовых рабочих, к которой рабочий Б. Зиновьев написал листовку "К рабочим Путиловского завода". В тот же день листовка была отпечатана в количестве 200 экземпляров, а на следующий распространена на заводе.

Через фабрично-заводские кружки районные группы, а затем Центральная группа хорошо знала положение рабочих на предприятиях и немедленно откликались выпуском листовок. Эти воззвания пользовались большим успехом среди рабочих, трудящиеся сами искали каналы связи, чтобы "печататься". Нередко, чтобы предотвратить потенциальную забастовку, фабриканты решались выполнить хотя бы часть требований.

Союз борьбы установил связи с социал-демократическими организациями в Москве, Киеве, Владимире, Ярославле, Иваново-Вознесенске, Орехово-Зуеве, Нижнем Новгороде, Самаре, Саратове, Орле, Твери, Минске, Вильно.

Организация стремилась перейти от фабричных листков к газете, которая была бы не "узко местного" или "экономического характера", а стремившаяся «соединить стачечную борьбу с революционным движением против самодержавия и привлечь к поддержке социал-демократии всех угнетенных политикой реакционного мракобесия» [8]. В декабре 1895 г. по инициативе Ленина «Союз борьбы» приступил к подготовке издания газеты под названием «Рабочее дело». В состав редакции вошли: В. И. Ленин, Г. М. Кржижановский, В. В. Старков и Ю. Мартов. Редактором газеты был Ленин. В первый номер вошли статьи «К русским рабочим», «О чём думают наши министры», «Фридрих Энгельс», «Ярославская стачка 1895 года» и др. После совещания Центральной группы номер был отдан А. А. Ванееву, поддерживавшему связь с народнической типографией. Однако газете было не суждено увидеть свет, в ночь с 8 на 9 декабря полиция арестовала основной состав руководителей организации, а также множество лиц, связанных с Союзом, всего под стражей оказалось 88 человек.

Вскоре после декабрьских арестов была издана листовка под названием «От Союза борьбы за освобождение рабочего класса» (именно тогда они так назвались), в которой говорилось, что, несмотря на массовые аресты, Союз борьбы продолжает существовать и бороться.

Несмотря на аресты, агитационная деятельность Союза борьбы приняла широкий характер. Достаточно сказать, что с ноября 1895 г. по май 1897 г. было выпущено свыше 70 листовок. 18 декабря «Союз борьбы» выпустил листовку «Ко всем петербургским рабочим», где подводил итоги стачечного движения и призывал петербургских рабочих к дружной и организованной борьбе.

Под влиянием революционной деятельности «Союза борьбы» продолжается стачечное движение. В декабре 1895 г. происходят стачки на фабриках товарищества механического производства обуви, на джутово-прядильной и мешочной фабрике Лебедева на Выборгской стороне.

В ночь с 4 на 5 января 1896 г. полиция нанесла новый удар по организации. Среди арестованных были: Бабушкин, Пономарёв, Морозов и другие. Но и это не приостановило революционной деятельности Союза борьбы и забастовочного движения.

С января по май 1896 г. бастовали фабрики Кенига, Лебедева, Сампсониевская мануфактура, бумагопрядильная фабрика Воронина, Новое Адмиралтейство, Александровский завод, мастерские Варшавской железной дороги, Балтийский завод и фабрика Лаферм.

В марте был написан «Адрес петербургских рабочих французским рабочим» по случаю 25-летия Парижской Коммуны. Союз проделал большую разъяснительную работу среди пролетариев, под «Адресом» подписывались рабочие, и там было написано следующее:

«Истекший год беспримерен в летописях русской истории по количеству стачек и других проявлений классовой борьбы, беспримерен он также по числу жертв, понесённых русской социал-демократией.

Оглянувшись назад, мы смело можем заявить нашим товарищам [во] Франции, что русскому рабочему движению положено прочное основание, и никакая сила в мире не в состоянии задержать его поступательного хода» [8]

Кроме приветственного адреса «Союз борьбы» послал в Париж 100 руб. на венок коммунарам.

В апреле вышли листовки: «Оружейникам Сестрорецкого завода от Союза рабочих в Петербурге», «К рабочим Нового Адмиралтейства», «Товарищи рабочие Александровского чугунного завода!», «К рабочим Резво-островской мануфактуры А. И. Воронина», «Рабочий праздник 1 мая». Из этих листовок особенно важное значение имела первомайская. Отпечатанная в огромном по тому времени количестве — свыше 2 тыс. экземпляров — и распространённая на 40 фабриках и заводах, листовка произвела громадное впечатление на рабочих и сыграла значительную роль в подготовке их к знаменитой летней стачке 1896 г. Листовка заканчивалась словами: «И поднимется наша мускулистая рука, и падут позорные цепи неволи, поднимется на Руси рабочий народ и затрепещут сердца капиталистов и правительства, которое всегда им усердно служит и помогает» [8].

Подъём рабочего движения всё настоятельнее требовал осуществления поставленной Лениным в книге «Что такое «друзья народа»» задачи объединения социал-демократических организаций в единую марксистскую партию. По предложению Ленина Н. К. Крупская была направлена от «Союза борьбы» в Киев, чтобы договориться с местными социал-демократами об организации общей нелегальной газеты и о подготовке первого съезда партии. Для намечавшегося съезда партии Лениным был написан в тюрьме проект программы социал-демократической партии. Однако, узнав из писем о грандиозной стачке в Петербурге, Надежда Константиновна поспешила вернуться обратно.

Летняя стачка текстильщиков

Летом 1896 г. под руководством марксистов состоялась забастовка петербургских текстильщиков численностью 30 тыс. человек.

Основным требованием стачечников было сокращение рабочего дня. Непосредственным поводом к стачке послужил отказ фабрикантов оплатить рабочим коронационные дни. 14 мая 1896 г. в Москве состоялось коронование царя Николая II. Желая продемонстрировать свой «патриотизм», фабриканты распустили рабочих по домам на три дня — с 14 по 16 мая, а при расчёте уплатили лишь за один день. 23 мая началась стачка подручных на Российской (Калининской) мануфактуре. 28 мая забастовали рабочие фабрик Кенига, Екатерингофской мануфактуры и Российской бумагопрядильни. В этот же день забастовали прядильщики и подручные Митрофаньевской мануфактуры, предъявив требование о сокращении рабочего дня. 29 мая к бастующим фабрикам присоединились Триумфальная и Невская бумагопрядильни.

Рабочие Екатерингофской мануфактуры послали своих делегатов к рабочим других фабрик с предложением созвать собрание, на котором сформулировать общие требования рабочих. Это предложение было горячо поддержано. 30 мая в Екатерингофском парке состоялось собрание представителей от бастующих фабрик. Собралось около 100 человек. На этом собрании были выработаны общие требования забастовавших рабочих. Эти требования были переданы Союзу борьбы для напечатания.

Организация развернула энергичную деятельность. За период этой стачки, с 23 мая по 18 июня 1896 г., «Союз борьбы» выпустил 14 листовок. В своих листовках он не ограничивался разоблачением фабричных порядков. Борьбу рабочих за экономические требования связывал с политической борьбой против царизма. Во время стачки члены «Союза борьбы» вели активную работу. Они проводили многочисленные собрания, сходки, собирали сведения, необходимые для листовок. Печатали и распространяли прокламации, привлекая к участию в этом деле наиболее сознательных рабочих, занимались организацией материальной помощи бастующим рабочим и т. д.

Под руководством «Союза борьбы» непрерывно проходили собрания и митинги. Большое собрание состоялось в первых числах июня на Волковом кладбище. Присутствовало около 100 рабочих. Члены организации на этом собрании разъясняли политическое значение невиданной в России стачки. 2 июня состоялось собрание рабочих на Путиловском валу. На этом собрании Ленгник и Мертенс раздавали собравшимся рабочим листовку от 30 мая «Чего требуют рабочие петербургских бумагопрядильщиков». 18 июня на станции Шувалово рабочее собрание, где присутствовали С. И. Радченко, его жена, М.А. Сильвин и другие, приняло решение о завершении забастовки.

Царское правительство было напугано невиданным ростом рабочего движения. 15 июня министр финансов Витте выпустил обращение к рабочим, в котором призывал их отказаться от стачек, не слушаться «злонамеренных людей». В ответ на обращение Витте петербургский «Союз борьбы» 27 июня выпустил прокламацию, в которой разоблачалась «заботливость» царского министра.

Стачка охватила 24 предприятия и была беспрецедентным случаем классовой борьбы в России того времени.

Летняя стачка 1896 г. показала исключительную организованность рабочих. Царское правительство вынуждено было признать, что стачка отличается «невиданною для наших фабричных рабочих стойкостью и выдержкой, дисциплиной… и ясной формулировкой единодушного требования сокращения рабочего дня — признаками, говорящими, что нынешние фабричные рабочие далеко уже не те, какими они были 10—12 лет тому назад» [8]. Эти новые качества рабочего движения были результатом деятельности «Союза Борьбы».

За участие в летней стачке в Петербурге было арестовано около 1000 рабочих. Многие из них были высланы из столицы. Но репрессии царского правительства не вызвали упадка духа среди рабочих. «Союз борьбы» в прокламации «К рабочим ткацких и прядильных фабрик» напоминал, что обещанные царским правительством уступки не сделаны, что только упорной борьбою можно достигнуть желаемого и что надо твёрдо настаивать на прежних требованиях.

Петербургская стачка текстильщиков была наиболее ярким моментом в революционной деятельности организации. Она дала сильнейший толчок росту рабочего движения по всей России. В течение 1896—1897 гг. происходят стачки в Иваново-Вознесенске, в Орехово-Зуеве, в Москве. В декабре 1897 г. вспыхнула всеобщая стачка текстильщиков в Иваново-Вознесенске, охватившая 20 тыс. рабочих. Стачечное движение в эти годы принимает огромный размах в Польше, в Северо-Западном крае, Прибалтийском крае и т. д.

Внутренние дела в «Союзе»

Активная работа в поднявшемся стихийном движении масс, которая началась с ноября 1895 года, серьезно изменила формы работы организации. Если ранее марксисты занимались индивидуальной пропагандой на местах, обучением этих передовых крупинок пролетариата до уровня «русских Бебелей», то с началом активной фазы кружковая работа отходит на второй план, и вся деятельность переключается на взаимодействие с рабочими, совместное формирование требований, вовлечение откликающихся людей в агитационную работу.

Вот что вспоминают современники:

«К ноябрю 1895 года стадия кружковой пропаганды в нашей организации стала уже достоянием прошлого. Некоторое время еще продолжались теоретические занятия с рабочими, но главной целью образования кружков стало теперь расширение связей, собирание сведений о положении дел на заводах и фабриках, дотоле нам известных только понаслышке, и распространение листков на них. Приходя в кружок, пропагандист теперь не выискивал наиболее интеллигентных рабочих, способных усвоить теорию прибавочной стоимости. Он искал живых, деятельных, развитых товарищей, которые способны были бы стать агитаторами, улавливать настроения, подмечать важные факты. «Агитация» так захватила нас, что скоро нам просто некогда было заниматься кружковой работой, тем более, что и полицейское наблюдение за нами усилилось. Не в кружке в воскресенье, в спокойной обстановке за чашкой чая, — мы встречались теперь с рабочими, где-нибудь на лету, на улице, в сквере... получали от них сообщение на словах или кое-как нацарапанную на бумаге информацию и таким же порядком передавали принесенную на себе под жилетом пачку прокламаций, которые в ту же ночь или утром уже раскидывались на заводе. Это была нервная работа, требовавшая напряженного внимания, выдержки, хладнокровия, решительности и быстроты исполнения.» [14]

«Воспитанный в традициях замкнутой, «комнатной» кружковой работы, он видит, что поток бурных событий отодвигает кружковые занятия на второй план. И Степан Иванович не противится этому. Он понимает, что нужно вносить коррективы в сложившуюся систему. Кружковцы должны стать связующим элементом со всей пролетарской массой, среди них нужно искать людей, которые способны быть агитаторами уже сегодня, сейчас, а не в каком-то отдаленном будущем, как когда-то рисовалось М. И. Брусневу.» [6]

Активно противодействовала «Союзу» охранка - январские, декабрьские, июньские, августовские аресты не остановили работу организации, появлялись новые, молодые силы, которые заменяли товарищей в борьбе с самодержавием. Среди таких были и «экономисты» - группы Тахтарева и Чернышева. Хорошо проявившие себя в летней стачке, они были приняты организацией в свои ряды. После летних арестов, по воспоминаниям Тахтарева, Центральная группа состояла из 6 человек [15].

Аресты вырывали из работы «стариков», в определенный момент из них остался на свободе лишь Степан Иванович Радченко, который продолжал гнуть ленинскую линию, несмотря на возрастающее влияние оппортунистов.

1897-1902 гг.

Напуганное летней стачкой 1896 г., царское правительство обещало сократить рабочий день, но всячески оттягивало решение. «Союз борьбы» в своих прокламациях регулярно напоминал рабочим о невыполненном требовании. 1 января 1897 г. правительство должно было осуществить обещанное сокращение рабочего дня. Но этого не было сделано, рабочие вновь забастовали. 2 января прекратила работу фабрика Максвелля. 7 января к ней присоединились фабрики Паля, Штиглица и Охтенская бумагопрядильня. Число стачечников быстро достигло 20 тыс. Рабочие выдвинули те же требования, что и во время летней стачки.

Снова началась агитация «Союза» на рабочих сходках, собирались сведения для разоблачения фабрикантов. Эта непродолжительная, но мощная стачка закончилась 14–15 января.

Под влиянием летней стачки 1896 года и её продолжения — январской стачки 1897 года — правительству пришлось поторопиться с сокращением рабочего дня. Общее собрание фабрикантов 5 января 1897 года решило ввести на ткацких и прядильных фабриках с 16 апреля 1897 года рабочий день продолжительностью в 11½ часов. 2 июня 1897 г. был издан закон о сокращении рабочего дня до 11½ часов по всей России. Издание закона об ограничении рабочего дня было первой серьёзной победой движения в России, одержанной благодаря руководству ленинского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».

Усиливалось влияние оппортунистов в организации. Вышедшие в феврале 97-го на 3 дня для «устройства своих дел» перед ссылкой, Ленин и его соратники встретились с «молодыми». Во время этой встречи разгорелся горячий спор. Последние хотели ограничить рабочее движение тред-юнионистской борьбой, поставить во главу организации комитет из одних рабочих, без одобрения которого «Союз Борьбы» ничего бы делать не мог. Основной целью организации ставили создание рабочих касс и культурную работу. «Старики» же, обвиняемые экономистами в «централизме" и «опекании рабочих», отстаивали необходимость упрочения «Союза борьбы», превращения его в «организацию революционеров, которой должны быть соподчинены различные рабочие кассы, кружки для пропаганды среди учащейся молодежи и т. п.» [8]

После отъезда «стариков» Радченко снова остался один на один с растущей угрозой. В январе 1897-го его выбрали редактором непериодического «С.-Петербуржского рабочего листка», где продолжалась ленинская линия борьбы за политические права. Вышло всего 2 номера, в январе, в Петербурге, и осенью, в Женеве.

После «молодые» продолжили напор: требовали включения в состав Центральной группы нескольких соратников, отпечатали в новгородской типографии устав центральной рабочей кассы и были готовы его распространять. Степану Ивановичу до поры до времени удается сдерживать натиск, переубеждая колеблющихся.

В начале 1897 года Радченко председательствовал на совместном заседании киевлян и петербуржцев, где договорились о проведении съезда. В Киев отправили Б. И. Горева как представителя «Союза», но собрание социал-демократов получилось недостаточно представительным, и его решили объявить конференцией. Она постановила переименование всех с-д. организаций в «Союзы борьбы за освобождение рабочего класса». Это свидетельствовало, что питерская организация была признана ведущей и на нее равнялись.

Апрельские аресты срывают планы «Союза» на первомайскую демонстрацию, а как к ней долго готовились, распространяя прокламации по всем заводам Петербурга.

В октябре из немецкой типографии выходит газета «Рабочая мысль», связанная с петербургскими «молодыми». Её первая, программная статья, пропагандирует, что «экономическая основа движения» может быть «затемнена стремлением постоянно не забывать политического идеала» [8].

Продолжалась работа над созданием коммунистической партии, где киевляне проявляли большую инициативность. Не желая иметь дела с экономистами, они пригласили стариков на съезд. Делегатом от Петербурга единогласно был избран С. И. Радченко. В начале марта 1898 года состоялся 1 съезд РСДРП, где был избран ЦК из 3 человек, среди которых был Степан, которому поручили написать манифест и программу новой организации. По приезде обратно, несмотря на последовавшие аресты большинства делегатов съезда, сведшие к нулю только что созданную партию, Радченко, с помощью П. Б. Струве, составляет манифест, который уже к маю распространяется по всей России. Программу составить, при факте арестов, не представлялось возможным.

Влияние экономистов только нарастает, 1-го мая в Петербурге выходят две листовки с подписью «Союз Борьбы» — одна от стариков, а другая от молодых. Это дезорганизует рабочих.

Сильным ударом для Радченко была высылка из Петербурга Любви Николаевны, любимой жены и верного соратника в революционной борьбе того времени. Обстановка в Петербурге вынуждает Степана ограничить свою революционную работу. Она сводится лишь к хранению конспиративных связей с другими городами и с заграницей.

Тем временем в конце 98 года «Рабочая Мысль» становится официальным органом Союза Борьбы. Последствий такого решения не пришлось долго ждать. В декабре 1898 г. на фабриках Максвелла и Паля началась стачка, перешедшая в вооружённое сопротивление рабочих против напавшей на них полиции, Экономисты осудили поведение рабочих. Во время этой стачки организацией были распространены прокламации, составленные на основе списка требований самих пролетариев. Среди этих требований были и политические (свобода стачек, свобода собраний), но Союз борьбы не включил их в прокламацию, что вызвало большое недовольство рабочих.

В январе 1900 года возвращается из ссылки Ленин с новым планом создания всероссийской газеты. По всей стране он собирает людей для работы в ней, привлекает туда и Радченко. Он активно содействует работе «Искры», создает группу, поддерживающую намеченный курс, добывает деньги, организует отправку необходимой для редакции литературы, организует конспиративные квартиры для хранения и распространения газеты. В ходе переговоров к искровцам примыкают сочувствующие группы «Социалист» и «Рабочее знамя». Постепенно количественно и качественно растёт искровская группа. В 1901 году наступление на позиции «экономистов» идет теперь более успешно. Степану Ивановичу и его товарищам удается настоять на выпуске листовок с совершенно определенными политическими требованиями, что проявилось в передовой статье 11-го номера газеты «Рабочая мысль» под названием «Насущный вопрос», где критически осмыслялась практика «экономизма» прошлых лет и выдвигалась тактика соединения экономических и политических требований.

В ночь с 3 на 4 декабря 1901 года Степана Ивановича арестовывают и отправляют в тюрьму. После полугодичного заключения он перебирается в Екатеринослав и из сентябрьского номера ленинской газеты узнает, что петербургская социал-демократическая организация становится на позиции «Искры». Многолетняя борьба наконец окончилась победой!

Мини-выводы

«Союз борьбы за освобождение рабочего класса», ввиду роста забастовочного движения, смог перейти от многолетней практики пропаганды к агитации, к соединению социализма с рабочим движением. С помощью распропагандированных рабочих на местах организация в своих агитационных листках вскрывала противоречия каждого отдельного предприятия, показывала путь решения проблем. Участвуя в рабочих сходках, «Союз» совместно с бастующими формулировал требования, решал вопросы работы стачки. Беспрецедентным опытом было руководство забастовкой текстильщиков, которая вынудила царское правительство издать закон о сокращении рабочего дня.

Влияние Союза распространилось на всю Россию, подтверждением тому является переименование организаций в других городах по образу петербургской. Он активно развивал с ними связи, поддерживал взаимодействие, конечным плодом работы было создание РСДРП.

Несмотря на возобладавшее оппортунистическое направление, путем долгой идеологической борьбы, организации удалось вернуться на марксистские рельсы.

Итог

Итак, для чего вообще мы написали так много страниц?

Во-первых, знание истории первых марксистских организаций, не только большевиков, важно для понимания, при каких обстоятельствах, как и для чего предшественники действовали.

Во-вторых, изучая этот период, мы можем найти подсказки для дня сегодняшнего.

Как показал просмотр первых марксистских организаций Петербурга, мы можем разделить всю их деятельность на пропагандистскую и агитационную.

Пропаганда — внедрение мыслей в мировоззрение людей

Агитация — призыв к конкретному действию

Условно говоря, "пропагандистскими" организациями можно считать Северный Союз до 78–79 годов, группы Точисского и Благоева, Брусневскую организацию, "стариков" до приезда Ленина. Ввиду отсутствия рабочего движения они занимались в первую очередь подготовкой "русских Бебелей" (читай универсальных единиц, способных и анализ провести, и кружок организовать, и стачку возглавить). Для таких целей они занимались индивидуальной пропагандой, общались в тавернах, артелях, организовывали библиотеки с легальной литературой, разбрасывали по заводам нелегальную, чтобы найти единицы передовых рабочих и выковать из них новых пропагандистов. Примерами таких людей служат рабочие В. А. Шелгунов, Е. А. Климанов и прочие.

А когда волна рабочего движения поднималась, то организации переключались на агитацию рабочих. Лучший пример тому — Союз Борьбы, который участвовал во всех рабочих сходках, призывал их продолжать бойкот и вносил сознательность, с помощью информаторов на каждом заводе выпускал листовки, вскрывающие проблемы каждого отдельного предприятия. В этот период кружки как образовательные единицы отходят на второй план — теперь нет времени на обдумывание политэкономических вопросов, нужно кратко и качественно подготовить агитатора на стачку. Схожую модель работы мы видим у Северного Союза в 78-79 гг. Но, опять же, Союз Борьбы, без многолетней до этого пропагандистской работы по оттачиванию революционных кадров, не смог бы действовать так же эффективно.

А теперь посмотрим, что с рабочим движением у нас:

В 2020 г. мы видим пик всякой протестной активности, начиная большим количеством обращений, заканчивая самыми частыми из выборки случаями забастовок.

Затем, в 2021 г., происходит разгром либеральной оппозиции, а следовательно первые серьезные шаги в закручивании гаек, это отражается в уменьшении количества забастовок и переток протеста в более безопасную форму — в частичную забастовку, также в 2021 г. люди теряют веру в обращения, их количество сильно уменьшается относительно 2020 г.

2022 год знаменателен началом СВО, статистика показывает нам, с одной стороны, рост патриотических настроений поначалу, с другой - переток в наиболее безопасную форму протеста – обращения, и отказ от более радикальных форм в связи со страхом как осуждения, так и преследования.

2023 продолжает динамику 2022 года, однако мы видим серьезный скачок в обращениях, что говорит нам о количественном росте недовольных (но не качественном), хотя отчасти это может быть связано с выветриванием патриотических настроений в массах.

И наконец 2024г является пиковым по обращениям и судебным разбирательствам, при этом остальные формы протеста задавлены.
Тут надо остановиться и сделать предположение, что, исходя из статики, можно подумать о двух противоположных сценариях:

1)Народ удовлетворился, что доказывается тем, что число открытых забастовок и других радикальных форм протеста снижается.

2)Народ не удовлетворился, однако находится в страхе, т. к. репрессивный механизм с 2021г становится сильнее с каждым годом.

Нам ближе вторая гипотеза, тем более что в количественном выражении менее радикальных форм стало сильно больше, тогда как более решительные формы протеста падают.

Какие выводы мы можем из этого сделать?

Эта статистика отражает внутренние резервы армии рабочих, которые количественно растут с каждым годом. Противоречия накапливаются, но ещё не выливаются в открытые противостояния, а следовательно, рвануть может в любой момент, когда сила этих противоречий станет больше силы страха перед последствиями.

Состояние рабочего движения влияет и на левое болото. Несмотря на крайнюю малочисленность марксистов, наше движение пестрит разного рода направлениями: акционисты, блогеры*, леволибералы*, арт-пространства, экономисты, широколевые, избы-читальни, желтая пресса, любители постоять на проходных завода и многие другие.

Каждое из этих направлений тянет лямку на себя и возводит в культ акции/ исключительность эмиграции/ культурничество/ конверсию медиаресурсов и пр., что, на наш взгляд, приводит к неправильному пониманию задач коммунистов на данный момент, а следовательно, к неэффективным или даже опасным действиям.

Примером тому является акция ОВМ против вторжения в Венесуэлу. Лопатинцы постояли с плакатами на площади, пофоткались и дело с концом. А, нет, ещё позднее их активиста, Артёма Ёсикова, задержали и оштрафовали. В ответ на этот ужасающе страшный беспредел гудело всё болото и писало посты в поддержку. На этом история акции солидарности с Венесуэлой заканчивается. Что хотели? Чего добились? Непонятно. Зато хайпа словили сполна. Здесь мы предложим читателю сравнить эту ситуацию с опытом солидаризации "Рабочего союза" с "Лодзинским бунтом", когда брусневцы тоже ничего не могли сделать из-за отсутствия рабочего движения, но понимали логику времени.

Возьмем противоположную сторону - избы-читальни. Хорошим примером тому является CTRL_RA (ранее Астра), где кроме чтения книг ничего не происходит. Так как теория непосредственно связана с практикой, то взглянем на публичный орган связи с населением - их канал. И, о ужас, там ничего нет, кроме новостей! Для чего нужны все эти сотни страниц вычитанной литературы, если это не идет на осмысление сегодняшнего дня, не ясно.

На наш взгляд, сейчас, когда рабочее движение слабое и выражается в редких, единичных волнениях, первичной работой является поиск желающих понимать и применять марксизм в реальной жизни, не любителей социализации, не тусовщиков, а именно таких, и выращивание из них «русских Бебелей», которые вне зависимости от наличия организации способны создать работающую ячейку на месте. Этой задаче должны быть подчинены как кружковое обучение, так и практическая деятельность. «Выходя в свет», мы должны задавать себе вопрос: «а как это поднимет сознательность тех, с кем мы взаимодействуем?». Поэтому, например, мы не пишем новости с присказками «виноват капитализм» или рекомендации марксистам в духе «учитесь общаться, мойте попу», а готовим материалы, целью которых будет поднять читателя хоть немного выше прежнего уровня. Сейчас нужна не широкая пропаганда среди масс, которых нет, а детальный анализ самих коммунистов, их теорий и практик.

На втором месте стоит подготовительная работа к грядущим классовым противостояниям: налаживание связей на местах, сбор новостей на ближайших предприятиях, подготовка информационной безопасности, организация финансов. Это необходимо, чтобы в момент активизации масс у нас был максимальный шанс мобилизовать свои ресурсы и стать актором, а не наблюдателем за процессами. Ведь именно фундамент, положенный "пропагандистскими" организациями, дал основу для агитационной работы Союза Борьбы.

И не подумайте, что мы считаем другие направления среди марксистов табуированными или тому подобное. Просто некоторые инструменты, не в тех условиях и в неправильных руках, становятся бесполезны и опасны. И чтобы поднять их с головы на ноги, необходимо исследовать опыт предыдущих и нынешних марксистов и думать, как эффективно его применять сегодня.

В нынешнее время перед нами всеми стоит большой пласт работы по осмыслению: как лучше всего организовать коллектив; до сих пор нет общепринятой образовательной программы, чтобы наиболее коротко и полно показать кружковцу марксистский метод; как взаимодействовать с рабочими; как писать не дешевые агитки, а реально трогающие тексты; как сейчас должна работать эмиграция.

Что уж там говорить, у нас банально нет передачи опыта. Что мы знаем о работе марксистов 90-х - 10-х? Да мало чего, приходится натыкаться на редкие мемуары или полагаться на малосодержательные слухи. Историю движения в родном Ставрополе мы вынуждены собирать, как пазл, слушая рассказы более старых товарищей. Безусловно, нужно учитывать тот факт, что охранка не дремлет, что нельзя сказать всё напрямую, но учиться передавать опыт жизненно необходимо.

В общем и целом, выше нос, берегите себя и своё время, эта игра вдолгую.

*признаны иноагентами на территории РФ

Список источников и литературы:

[1] Бабушкин И. В. Воспоминания (1893–1900). — Рабочее издательство "Прибой", 1925. — 192 с.

[2] Брейтфус Андрей. Точисский и его кружок. — Москва: Красная летопись № 7, 1923. — 16 с.

[3] Бруснёв М.И. Возникновение первых социал-демократических организаций. — Москва: Пролетарская революция №14(2), 1923. — 16 с.

[4] Казакевич Р. А. Социал-демократические организации Петербурга конца 80-х - начала 90-х годов (кружки П.В. Точисского и М.И. Бруснёва). — Издательство Ленинградского университета, 1960. — 209 с.

[5] Корольчук Э.А. Северный союз русских рабочих. — Лениздат, 1946. — 314 с.

[6] Мельников А. Б. Хранитель партийных тайн. Очерк жизни и деятельности С.И. Радченко. — Москва: Издательство политической литературы, 1975. — 179 с.

[7] Моисеенко П. А. Воспоминания старого революционера. — Москва: Издательство "Мысль", 1966. — 261 с.

[8] Никитин И. Петербургский "Союз борьбы за освобождение рабочего класса" — Госполитиздат, 1950. — 113 с.

[9] Овсянникова С. Группа Благоева. Издательство социально-экономической литературы. Москва: 1959.— 92 с.

[10] Орехов А.М. Первые марксисты в России. Петербургский "Рабочий союз" 1887–1893 гг. — Москва: Издательство "Мысль", 1979. — 185 с.

[11] Отчёт по трудовым конфликтам 2020–2024. — ЗабастКом, 2025. — 39 с.

[12] Панкратова А. М. Рабочее движение в России в XIX веке. Том II 1861–1884. — Госполитиздат, 1950. — 774 с.

[13] Панкратова А. М. Рабочее движение в России в XIX веке. Том III 1885–1894. — Госполитиздат, 1952. — 741 с.

[14] Сильвин М. А. Ленин в период зарождения партии. Воспоминания. — Лениздат, 1958. — 370 с.

[15] Тахтарев К. М. Рабочее движение в Петербурге 1893–1901 гг. — Ленинград: Рабочее издательство "Прибой", 1924. — электронный источник: http://www.agitclub.ru/hist/narod/tah/tachtarev01.htm

Рекомендуемые материалы:

«Агитация и пропаганда: пища для размышлений» (Оружие Критики)

«Товарищ Бем» (Летописи Великой Борьбы)

Открытое письмо «К массовикам-агитаторам, медийщикам, «левым СМИ» и пр.» (Летописи Великой Борьбы)

«Иван Бабушкин: рабочий-революционер» (Lenin Crew)