Дело номер 1: Куросава Хина — путь славы и признания.
Никогда мой разум не понимал того лепета за спиной: чаще всего они твердят одно и то же. Понять стратегический разум способен не каждый, ведь чужое подсознание мыслит узко, логика отходит на дальнюю позицию, и эмоции охватывают людей. Перед моим взором вся шахматная партия, и я в ней — король, самая сильная фигура.
Вы думаете, что вас никто не понимает?
— Хина, ты слишком помешана на скачках! — отец говорил с волнением. Его руки тряслись, но голос оставался грубым, и тембр величественно прижимал мои ноги к земле, словно скручивал со всех сторон, и в животе завязывался узел. Мы ссорились. Он громко кричал, смотря мне в глаза, и никогда не понимал моих слов. Ему всегда хотелось потушить моё пламя, разгорающееся в груди. Руки тряслись лишь из-за страха, что я превзойду его.
Вы пытались понять тех, кто опекает вас?
— Хина, милая, прошу, будь осторожнее… — матушка вытирала слёзы так, будто я беспомощный жеребёнок. Сидя верхом, я смотрела на неё сверху вниз, а она заплаканно глядела на меня красными глазами, проливая несчастные слёзы. Как же глупо я себя чувствовала. Чужие слёзы и волнение — для чего они? Почему именно ко мне?
Когда вам больно, вы привыкли делать вид, словно всё в порядке? Или вы вовсе не осознаёте, в каком положении находитесь?
Я в порядке. Всегда была в порядке! Все риски должны быть просчитаны, и я знаю, на что иду. Боль — это временное физическое явление, с которым легко справиться, когда ты сильный. Терпи — тогда ты взойдёшь на вершину с прямой спиной!
— Хина, мы волнуемся за тебя! — подруги сидели рядом с моей кушеткой, пока я лежала в больнице. Гладили меня по плечу с вывихом и снова проливали горькие слёзы. Обнимали как в последний раз, умоляли прекратить, и мой крик отпугивал их каждый раз. Они прозвали меня холодной и чёрствой. — Ты жестока не только к себе, но и к своему коню! — сказали те и захлопнули дверь.
Что за абсурд?! Ни один человек не способен понять моего рвения, страха ошибки за ошибкой, ведь именно я вижу всё! Мой конь — моя семья, только он понимает меня, понимает без слов, следуя за всем, принося нам победу и успех. Только с ним мне становится легче. Только с ним руки больше не дрожат от тревоги…
Ошибусь?! Такая, как я, никогда не ошибается! Идти напролом, когда в меня никто не верит. Доказывать каждому, на что способны мои руки. Разве каждая отметка на моих пальцах недостаточно указывает на все старания, стремление к идеалу?
Может, я уже слишком много ошибалась…
— Хина, ты должна быть осторожнее, прекрати калечить себя! — отец всегда хватал меня за плечи, указывал на шрамы, ведь я никогда не надевала перчатки. Почему-то его голос дрожал, но он продолжал злиться и кричал на меня, дыхание его учащалось. Не помню, когда в последний раз речь моего отца была теплой и заботливой…
Может, его голос дрожал из-за страха…?
Однажды ночью я увидела, как он в своем кабинете смотрел мою гонку… не отрывая взгляда, отец словно погрузился в ту скачку. Каждое моё движение анализировал с интересом, мне казалось, тогда он совсем ничего не слышал, не слышал, как я споткнулась в темноте. Тогда его взгляд был прикован к большому монитору в личном уголке. Неужели и вправду я нечто важное для тебя, папочка?
Как ваша мать повлияла на рост желания стать жокеем?
Чрезмерная опека раздражает! Её настойчивость давит на голову, однако, в отличие от отца, она ласкова, и порой те прикосновения манипулируют мной. Когда гладит мягко по плечу и плачет, разглядывая меня на лошади. Умоляет перестать!
— Моя милая, посмотри на свои ручки… — матушка рассматривает меня стеклянными глазами после каждой тренировки, потирает их, целует так ласково и трепетно, что заставляет меня отпрянуть с непривычки. Неужели она не понимает, что те отметки — одна из моих наград за старания? Когда-то она лишила себя мечты, а я не собираюсь следовать по её стопам!
Однажды, зайдя к матушке, я увидела в её шкафчике вырезки с моих самых первых скачек: там я совсем юный жеребёнок. Зачем они ей? Она столько раз просила забыть о мечте, позаботиться о себе, но продолжает хранить мелочи, напоминающие о том грузе на сердце, который заставляет её проливать слёзы после моих падений.
Противоречие за противоречием! Почему так?!
Временами уверенность покидает разум. Руки трясутся, в голове проносятся ужасные мысли, и… хруст костей, падение с лошади снятся всё чаще жутким кошмаром. Тревога нарастает с невероятной скоростью. Расёмон отворачивается от меня и отталкивает когда-то тёплой мордашкой. Потухший взгляд и последнее падение… из-за меня он больше не встанет, я была груба. Была холодна, и он пал.
Ваш конь, что он значит для вас?
Милый Расёмон… он мой верный товарищ, понимающий без слов, чуткий, храбрый. Его глаза ко мне нежны и тёплы, игривый нрав заставляет искренне смеяться, стоит нам выйти в поле рано поутру. Когда он прижимается ближе, в горле встаёт ком, веки тяжелеют, и вдруг слёзы скользят по щекам. В тех касаниях — наши общие, чистые мечты… Единственный, кто понимает моё рвение, стремление бежать быстрее, обгоняя каждого на пути, оставляя под своими копытами грубую пыль, стирая другим дорогу. Дурашливый и смелый — тот, о ком я и не могла мечтать. Все прошлые лошади сбрасывали меня с седла, фыркали и брыкались, сколько падений позади… Единственный принял меня целиком и полностью. Мы скакали по опушкам на рассвете, тогда улыбка была искренней.
— Мы обязательно выиграем, Расёмон, — я нежно поглаживала его мордочку, и мир вокруг затихал. Успокаивал. Стирал беспокойства. Мы прикрывали глаза и видели, как пересекаем финиш самыми первыми; остальные — лишь пешки в нашем забеге.
Каждый новый вопрос заставляет блуждать по лабиринту обмана и жестокости нашего мира, в котором коррупция опережает силу воли, стремление и тяжкий труд… Может, всё время тратится зря, как говорила матушка? Глупые надежды и мечты — о них говорили бывшие друзья. Здесь я для многих пустое место. Погоня за первым местом на пьедестале с высоко поднятой головой — это всего лишь детские фантазии и мечты. Люди втаптывают чужие стремления в порошок, в тот пепел, что простирается под копытами молодых коней. Здесь нет места мечтам. Я стираюсь в порошок. Я — пешка в чужой шахматной партии, и каждая игра — лишь мелкий шанс отведать кусочек удачи.
Мои старания тщетны, кого обманывает мой разум? Повезло раз, повезло два… и сейчас я упаду, погибнув под копытами любимого жеребца…
— Хина! — я услышала мужской голос с трибун, пока поправляла уздечку, сидя верхом. Он звал меня несколько раз, прося посмотреть в сторону зрителей. Размахивал руками, сиял лучезарно, смотрел с первых рядов и продолжал повторять моё имя. — Ты обязательно выиграешь! — закричал Юкимия снова. Его очки одарили блеском, словно он подтолкнул меня к старту, одаривая кусочком надежды и верой в лучшее.
Юкимия… Ты продолжаешь смотреть на меня прямо сейчас, как я смотрела на тебя?
Ты кто-то особенный, дарующий обжигающее в груди чувство, проливающий свет во мрак, когда мои руки трясутся, удерживая поводья. Твой голос сладок, манит слышать его чаще, вслушиваться в крик с верой в саму себя. Слышу обратный отсчёт, тут же вжимаюсь в Расёмона, льну к нему, и перед глазами лишь трасса, но когда-то в разуме:
Чего же тогда мне не хватает для настоящей шахматной партии?