не вижу зла, не слышу зла, не говорю о зле.
— Один миллиард, — мужской голос низким тоном раздается по всему помещению, звуча гулким эхом. Он решителен и упрям. Крепкая ладонь вздымается к потолку. Зубы сводит от ярости в борьбе за нечто поистине ценное прямо сейчас. Момент, когда нельзя сдаваться. Перед глазами лишь жёлтый прожектор света, глухой шёпот, сводящий с ума, и дрожащая от страха девушка.
Грязные, грязные слова за спиной.
— Ничего себе! Одна из самых высоких ставок на нашем аукционе! — аукционист разводит руками и, поднося микрофон к лицу, начинает обратный отсчёт.
Один миллиард — раз. Сердце стучит всё быстрее, кровь стынет в жилах.
Один миллиард — два. Человек, сидящий рядом, смотрит по сторонам, на маски, под которыми скрывается недоумение.
Один миллиард — три. Стук молотка по деревянной стойке заставляет руки задрожать; кажется, первые капли пота стекают по пальцам на пол.
— Новая красавица Ха Лин уходит господину в красной маске ровно за один миллиард вон! — мужчина улыбается лучезарно, рассматривая гостя с высокой ставкой. Подавая сигнал ладонью, он просит увести девушку, заливающуюся слезами, кричащую, умоляющую о пощаде.
Сидя за небольшим круглым столом, я сжимаю кулаки изо всех сил; виски пульсируют, и дышать размеренно становится тяжело. Мертвая хватка порочных, грязных рук хватает беззащитную зверски, лишая глаз света, стоит большому мешку вновь закрепиться на её голове.
— Успокойся, — голос рядом пронзает до мозга костей, столь холодный и тихий. — Осталось совсем немного. — Сидящий гость в маске не отрывает взгляда, он рассматривает происходящее на сцене словно под гипнозом, и всё же та же злость закипает внутри. Сжав челюсть, набухшие вены проступают на его шее.
— Вас проводят в VIP-зал для совершения транзакции, — улыбчивый аукционист элегантным движением указывает на высокую лестницу, ведущую к залу для особенных гостей, чьи ставки не перестают удивлять.
— Идём, — чужая ладонь осторожным движением сначала касается белого пиджака, пальцы проходятся по золотым запонкам, и в конце концов он подхватывает за собой.
Именно здесь не боятся скрещивать руки в замок, держать любимого ближе, улавливать осуждающие взгляды аморальных ублюдков. Они прожигают тенью осуждения. Каждое движение чужих пальцев в замке заставляет тени разгораться ненавистью пуще прежнего. Сейчас утончённые пиджаки превращаются лишь в силуэты, направляющиеся в VIP-зону..
Тот самый мужчина в белом роскошном пиджаке и с залакированными назад волосами оставляет шлейф землянистого аромата. Алая, кровавая маска скрывает даже цвет его глаз. Сейчас могучий, высокий, чей статус размывается с тем, кого он держит за руку, крепко сжимая ладонь. Подобно личной кукле, тот следует по пятам, будто у него отобрали голос.
Чёрный костюм — он выглядит более небрежным и совершенно молчаливым. Тот, чья ладонь ни разу не вздымалась к верху, казался остальным глупым дополнением для того, чья фигура ощущается более влиятельной, но… именно он идёт впереди. Его грубые шаги тащат за собой мужчину в белом, опустившего голову в пол, — некто, заставляющий преклониться, отдать влияние и славу, встать позади. Мрачный оттенок тех серых волос еле заметен под широкой маской с кроличьими ушами.
Поднимаясь по лестнице, двое мужчин совершают последний шаг перед тем, как скрыться от чужих взглядов, того внимания, от которого невозможно отмыться. Словно прямо сейчас их тела покрыты кровавыми следами от чужих рук, касающихся их в самых интимных местах. Лишь с каждым смыканием век они вновь ощутят чужой зверский голод, разрывающий их тела. «Нечистые», обнажённые перед теми, кого не смеют бояться, однако смеют молча раскрывать правду только сейчас. Их любезно, с поклоном, сопровождают до роскошных дверей, за которыми скрывается главный монстр сего пиршества.
— Давно не видел столь занимательной борьбы ставок! — бархатный, низкий голос обволакивает уши. Он хлопает в ладоши воодушевлённо, заставляя челюсть сжаться снова от нарастающей ненависти внутри. Статный силуэт выходит из мрачной тени гордо, держа спину прямо. — Вы поразительны, молодые люди, — поднимая глаза теперь сквозь отверстия маски, они вдвоём могут разглядеть своего злейшего врага.
Ян Хёк — грязный аукционер чужих тел: слабых и сильных, мужчин и женщин, детей и пожилых. Его сила неоспоримо велика и простирается дальше здешних стен. Его мрачный, уставший взгляд приветствует двух мужчин с искрой тепла, пока в зрачках разгорается алое ожесточенное пламя. Черный костюм из рубашки и брюк кажется куда проще, чем у пришедших гостей, однако именно в простоте таится безмерная власть — статус главного исполнителя группировки «Кванхэ».
— Благодарим вас, для нас честь находиться в вашей комнате, — мужчина в темной маске говорит первым. — Особенно получать столь лестные высказывания в наш адрес, — он совершает поклон, держа своего партнера за руку, словно командуя тому без слов. Мужчина склоняет голову следом.
— Какая прелесть… — расплывается в хитрой улыбке Ян. Сразу взор замечает крепкую взаимную хватку рук. — Дорогая, разве ты не хочешь посмотреть на наших новых «особенных» гостей? — отводя взгляд, брюнет с новой ухмылкой подзывает к себе кого-то.
«Здесь есть кто-то ещё?!» — одинаковая мысль проскальзывает в головах обоих, и всё же они стоят смирно, лишь короткой переглядкой встречаются друг с другом под масками.
— Я уже тебе всё сказала, — монотонная речь наполнена морозцем и пассивным гневом; она произносит слова неохотно. Женский голос заставляет тела покрыться мурашками сильнее, чем от того, к кому они ранее были готовы.
— Брось, моя ненаглядная, ты ведь подметила их обворожительные костюмы! — именно сейчас тон голоса Яна меняется, заставляя гостей сглотнуть ком и молча продолжать наблюдать, пока терпение постепенно сходит на нет. Хёк обольстительно сладок и мил; отвернувшись от гостей, он любезно подхватывает плечо из-за угла, где находились панорамные окна. Теперь видны длинные локоны прически.
— Кто-то же должен следить за аукционом, — женщина бубнит под нос что-то невнятное, после чего её бережным движением подбирают за собой. Осторожно касаясь талии, массивные руки выделяют складки её делового пиджака. Он склоняется ниже к уху, после чего чужие уста замолкают.
— Прошу простить, как же я могу не познакомить вас? — брюнет тянет за талию новую фигуру. Сейчас, выходя из тени, женские очертания лица видны чётче, а голубые глаза отражаются бликом вместе с оправой узких очков.
Незнакомка стоит практически вровень со знаменитым в кругах чёрной гряз иаукционером. Она намеревается держать спину прямо, однако чужая фигура подминает её ближе к себе, словно раздавливая авторитет, прячет ту под прикосновениями к бёдрам. Взгляд её смотрит на гостей исподлобья, испепеляя презрением всего раз, после чего лицо вновь трогает безразличие. Всего через пару мгновений она выравнивается с мужчиной, удерживающим её поближе к себе, гордо и с улыбкой.
— Расскажите же, как двое настолько изящных мужчин выбрали для себя молоденькую девчонку? — каждое его новое слово трогает воспоминания в разуме. Прямо сейчас кажется, Ян кружит вокруг, подобно змее перед добычей, скрываясь в траве перед нападением. — У нас ранее выходил такой милый юнец, — брюнет начинает рассуждать вслух, после чего укладывает голову на плечо женщины. Режет молодых гостей без ножа по их чистым сердцам, пронзая ядом, напоминая о месте, в котором нет места чистоте.
«Освободить ту, у которой вы отняли светлое будущее!» — зверски закипает кровь в жилах, уши краснеют от злости, а свободная рука с белым рукавом сжимается в кулаке.
— Экспериментируем, — успевает коротко ответить сероволосый мужчина, приподняв ладонь перед собой. Речь его безупречна. Без капли сомнения и запинок, сейчас он тот, кто готов вести новую игру с хищником. — Понимаете, мальчики, мужчины, старики кажутся уже чем-то скучным и неинтересным за столько лет вместе, — фигура в чёрном костюме искусно хитра и прямолинейна. В тех словах читается жадность, эгоизм, тот жестокий тон, который ожидает грязный аукционер.
Другому остаётся молчать, крепко вжимаясь в руку. Ладонь потеет, а изнутри гнев бушует яростным пламенем, только маска скрывает настоящие эмоции, бушующие в сердце, стоило только отдать пригласительные у входа.
«Ты отбираешь её тёплые будни, стираешь смех и заставляешь юное дарование рыдать, проливая невинные слёзы!» — вспоминая любимую ученицу, кадык дёргается от частого сглатывания слюны.
— Тогда у вас отличный вкус! — Хёк продолжает улыбаться, периодически разглядывая двоих пришедших, не повышая тона, будто беседует о чём-то совершенно обыденном. — Ваш молодой человек всегда столь молчалив? — подмечая отчуждённость мужчины в белом, Ян изменяется в лице
— Не всегда, — с опущенным тоном впервые в стенах комнаты слышится голос того, кто громче всех произносил ставки. Холодно и низко.
— Он часто такой, когда дело доходит до дорогих покупок, — сероволосый отмахивается, после чего легонько стучит по грудной клетке партнёра, делая вид, что поправляет золотые цепочки и запонки.
— Сколько в вас смелости, я действительно до сих пор поражён, — Ян отворачивается, выпуская из полуобъятий женщину, которая даже не повернулась в его сторону, а продолжает рассматривать гостей. Брюнет отходит к столу, где красуется дорогой бренди в стеклянной бутылке. И вот алкоголя стекают в бокал. — Мои прекрасные гости не хотят выпить в честь новой покупки? — смотря через плечо, мужчина ехидно улыбается.
— Пожалуй, откажемся, — отрицательно мотает головой тот, кто говорит всё чаще. — Я не пью, а любимый повезёт нас обратно за город, верно? — развернувшись, тот смотрит прямо в глаза, сквозь маску, вынуждая проронить хоть пару слов.
— Да, я за рулём, благодарю, — сглатывает и с трудом договаривает: — господин, — звучит монотонно, подобно зомби, чей голос пуст и отчуждён.
— Какая жалость, я решил открыть свой самый дорогой бренди ради вашей чудесной ставки, — шагая обратно, аукционер делает глоток, поглядывая на женщину, чей взгляд она отвела осуждающе, фыркнув под нос, складывая руки на груди. — И знаете, меня не покидает личный интерес… — мгновение, когда голос Яна начинает становиться ниже; бархат этого тона проносит жизнь перед глазами, притягивает чужие взгляды всех на себя. — Как же вы не побоялись показать себя во всей красе именно здесь? — новый глоток алкоголя, и те очи с холодом прикованы к мужчинам, которые продолжали держаться за руки.
Привычный трёп осуждающего общества, где чужая любовь — очередной повод для насмешек.
— Знаете, вы больше похожи на деловых партнёров, — Хёк подходит ближе, и улыбка сползает с его лица окончательно. Сейчас перед ними один из главных исполнителей группировки Кванхэ, в чьих руках огромный аукцион по продаже людей. Тот, чьё величие загоняет в клетку бедных зверушек, ведь он выходит на охоту за ложью.
Мужчина в белом костюме сжимает чужую руку крепче, а дыхание учащается; кто-то снова залезает под кожу, ломает позвоночник, перебирая каждую косточку, превращая самого себя в безнадёжного оленёнка. Виски пульсируют, и сглотнуть невозможно. Он поворачивается и сталкивается взглядом с серыми очами — те заглядывают в душу, высматривая истину, однако тот расплывается в улыбке.
— Оу, правда? Кажется, мы слишком серьёзно выглядим перед вами, — силуэт в чёрном костюме нарушает тревожное молчание звонкой усмешкой, хлопая по плечу товарищу рядом. — Думаю, вы понимаете, что важно держать подобное в секрете, — притягивая внимание к своей мрачной маске с заячьими ушами, Хёк не меняется в лице. Он стоит на расстоянии метра, не веря ни слову. И всё же сейчас искусный лжец готов достать туз из рукава. Отпуская ладонь возлюбленного, мужчина тянет другой рукой за открытый подбородок фигуру в белом, дёргая галстук, заставляя взглянуть на себя, погрузиться в его напуганные глаза. — Не думаю, что деловые партнёры позволяли себе нечто подобное… — мужчина в чёрном последний раз смотрит на Яна с гордой усмешкой, прикрывая веки.
Вдруг он аккуратным движением приподнимает край чужой маски, оставляя очертания лица анонимными, открывает проход к пересохшим от страха губам. Его движения были элегантно отточены, и в каждом прикосновении читалась уверенность; именно сейчас он точно осознавал то, на что шёл под презрением чужого взгляда. Сероволосый притягивает товарища в белом поближе, наклоняя ниже, удерживая хватку на талии, выделяя каждую складку на его дорогом костюме, проводя пальцами по золотым украшениям. Соприкасает губы обоих безжалостно, зазывая в поцелуй встревоженного любовника, чьи ладони замирают на месте от неожиданных действий. Прикрывая глаза, он чувствует, как дыхание становится тише, стоило ощутить влажный язык во рту — напористый и упрямый в поцелуе, принуждающий сейчас поддаться его власти, доказать настоящие чувства друг друга, заставить фигуру выше тяжело выдохнуть, промычать в его властные губы, сплести влажные языки растворяясь в поцелуе.
— Оу, боже мой! — Ян восторженно складывает ладони перед собой, уткнув пальцы в подбородок, словно молитва того была услышана. Женщина за его спиной цокает с презрением, сразу отводит взгляд в момент, когда человек в белом костюме был готов поддаться в ответ, поднимая руки, желая принять любовь. Столь быстрый и смелый, выбивающий из колеи. — Прошу прощения, что посеял в вашем сердце сомнение! — Хёк снова расплывается в лучезарной ухмылке.
— И вам этого достаточно? — сероволосый отстраняется первым, после чего поправляет маску партнера, протирая свои губы, сразу поправляет чужое одеяние, пока рукава белого пиджака расстроенно падают вниз, руки того опускаются.
Однако сейчас белый силуэт слышит лишь приглушенный голос аукционера, как он шепчет что-то женщине; звонким тембром отражается в разуме голос того, чей поцелуй привел в сознание, помог снова чётко стоять на ногах. Щеки под маской наливаются алым оттенком, сердце стучит в ушах.
«Ты действительно хотел этого?…» — вновь опуская глаза, перед взором — белоснежная пелена, словно тревог становится всё меньше, и кровавые стены вокруг не пугают до ужаса: в конце концов, всё подходит к завершению. Нежный тон любимого обсуждает последние детали сделки… Дернув руку, он тут же сцепляет ладони вновь, не отрывая взгляда от главного исполнителя, не забывает о том, кто близок душе. Кому смог доверится в грязном мире.
— В таком случае Ма-Ру проведет вам транзакцию, мои незабываемые! — брюнет хлопает в ладоши, закончив с формальностями. — Любимая, проводи нашего разговорчивого друга до места с транзакциями, — он хватает женщину за руку и дарит ей поцелуй в тыльную сторону ладони, совершая элегантный поклон. — Господин в белом, не могли бы мы поговорить с вами наедине? — аукционер отпускает женщину пройти к выходу, после чего стук ее каблуков вырывает из мыслей.
— Я проведу платеж, не беспокойся, — голос мужчины просит взглянуть в глаза. Только сейчас под маской встревожен уже именно он. Казалось, только белый силуэт способен прочитать то, о чем шептали очи возлюбленного.
«Осталось немного, ты справишься».
— Спасибо, — мужчина в белом услужливо кивает головой, а после теплая ладонь другого скользит по щеке, поддевая алую маску. — С остальным я разберусь, — речь мужчины с белыми волосами становится четкой и внятной, его томный голос ласкает уши того, кто удаляется из комнаты быстрыми шагами вслед за высокой женщиной.
Дверь захлопывается, и только тишина окружает помещение; стекло, выходящее на аукцион, кажется, перестало пропускать звук. Перед глазами — опасный враг с непредсказуемыми действиями.
— Вы были столь молчаливы, хотелось побеседовать с вами наедине, — Хёк совершает поклон и неспешно берет чужие ладони; он накрывает их своими, поднимая на уровне груди. — У меня есть для вас деловое предложение к вашей хорошей ставке, — по-чеширски улыбаясь, Ян предлагает пройти за собой, чтобы чуть обойти широкую комнату.
— Меня не интересуют скидки и тому подобные предложения, — беловолосый прямолинеен. Он высвобождает руки из хватки обольстительного аукционера; под маской бровь дернулась от отвращения.
— Что вы, я не делаю скидок, ведь мой бизнес — слишком дорогое удовольствие для скидок на каких-то там людишек, — брюнет отворачивается и машет ладонью в воздухе, будто прогоняя предложенную мысль, а после заливается смешком.
— Тогда что? — наблюдая за каждым движением, нельзя оторвать взгляд от аукционера ни на секунду, зная обо всех его грешных деяниях. Он открывает стеллаж из темного дерева, после чего меж его пальцев красуются два черных конверта.
— Если однажды вы со своим любимым надумаете вернуться, у меня для вас имеется особое предложение, — поправляя прическу одной рукой, Ян протягивает гостю два конверта с пригласительными. — После оплаты Ма-Ру поставит вам подпись о том, что транзакция совершенна и пригласительные являются действительными, — из рук забирают конверты, на которых красуются золотые печати, а сама бумага напоминает бархат.
— Какой срок у пригласительных, господин Ян? — выдавливая каплю интереса, задает вопрос беловолосый. Тем не менее уже сейчас ненависть продолжает возвращаться, кровь злобно приливает по венам.
— Они бессрочны, я всегда буду рад таким смелым гостям, даже если вы прибудете не за покупкой, — сокращая расстояние, опять большая ладонь брюнета трогает элегантный белый пиджак, следом пальцы с интересом рассматривают бликующие золотистые звезды и запонки.
— Благодарю, буду иметь в виду, — силуэт в белом совершает шаг назад; в его голосе до сих пор проскальзывает нота презрения и грубости, сколько бы он ни пытался её скрыть. — Это всё? — он аккуратно отстраняет руку мужчины от себя, не думая о последствиях. Губа дрожит от отвращения, мерзости в чужих прикосновениях.
— Хм, думаю, да, — не улавливая интереса к собственной персоне, Ян отвечает коротко, и в очередной раз улыбка спадает с лица. — Вас проводят до транзакции, — он отходит и начинает говорить отстранённо, закатывая глаза, стоит потерять зрительный контакт.
— Благодарю, — беловолосый совершает лёгкий поклон и, разворачиваясь, готовится как можно скорее покинуть комнату.
— Ах да, вот ещё что, — последние слова заставляют замереть от ужаса, снова ощутить волну мурашек по всему позвоночнику; голос Яна бархатно и монотонно просит выслушать его последние слова. — Не позволяйте ему брать верх над вами, — он наливает себе новый бокал дорогого бренди, даже не смотря на того, с кем говорит. — Кажется, у вас хорошо получается властвовать, но вы позволяете ему отбирать это, — отпивая содержимое, Хёк возвращается на место, откуда наблюдает за аукционом.
— Я подумаю над вашими словами, — последнее, что раздалось в стенах VIP-комнаты, перед тем как дверь захлопнулась громким и резким движением.
