Сладкий, мрачный момент нашего покоя.
Весенний дождь стучит по крыше старого здания, небеса слёзно просят умиротворения среди страха и пролитой крови. Разруха, запах пыли и сырости заполняют пространство. Это укрытие для двоих, здесь тёплые руки согревают в объятиях уставшие умы. Мягкая кровать спустя долгое время дарует покой, где русые волосы запутанно легли на грудь. Тихие вздохи, строчки из книги, его любимого произведения, плывут перед глазами.
— Повезло, что удалось найти эту старую книгу, — бормочет девушка, тяжело вздыхая, пока тёмные глаза пробегают по последней строчке в конце страницы.
Лежать вместе на просторной кровати — подобно благословению свыше. Пуховые подушки, прочный матрас напоминают влюблённым о старых временах… Когда-то солнце ласкало лица, смех был громче, плач был тих и почти беззвучен. Как жаль, сейчас это превратилось в райский сад, до которого никому никогда не дойти: маршрут утерян, карты сгорели дотла.
— Ты права, — мимолётная улыбка скользит по лицу мужчины. Лидер говорит тихо, сохраняя частичку упокоения. Любимая, обнимающая его одной рукой, поглаживает складки тонкой ткани на груди. — Печально, что остальные сгорели, — Ватанабэ расстроенно вздыхает, перелистывая страницу к новой главе.
— Когда-нибудь мы найдём новую книгу, подобную этой, — шепчет ненаглядная Лииса, украдкой поднимая ладонь к лицу мужчины. — Я помню, как они тебе нравятся… — её шёпот, словно танец медленного вальса, зазывает командующего наклониться к ней, отвлечься лишь на секунду.
— Восхищаюсь твоей хорошей памятью, — немногословно проговаривает светловолосый. Откладывая старинную книгу, он встречается с ней взглядом, нежной улыбкой, и согревающее тепло касается каждой частички тела. Под песню дождя и ласковый ветер нерасторопный поцелуй становится самой нежной усладой уставших разумов.
Соприкосновение губ, трепетное и незабываемое в наполненном мире хаоса и разрушений, — единственный момент вдохнуть полной грудью. Совместные дни, когда пальцы касаются друг друга, кажутся последними. Боязнь потерять завтрашний день навсегда. Книга быстрым движением выпадает из рук, нарушая тишину своим грохотом, вялое тело любви крадётся ближе, скользя ладонями всюду, — отказать невозможно. Разжигая фитиль страсти, губы медлительны и так же жадны, как раньше. Скользя по кромке, новое касание влажное, языки сплетаются вяло, вкушая каждый кусочек своей любви.
— Этого не было так давно… — произносят уста Лиисы, отрываясь всего на секунду. Щёки её краснеют, смотря в глаза напротив тело тает в руках возлюбленного. Надёжный, сильный, решительный, великолепный.
— У нас не было возможности, — Ватанабэ сияет от легкой улыбки, выделяя уточнённые скулы, он не отрывается от своей любимой. — Сейчас мы можем отдохнуть.
В момент последних слов женские губы подаются ближе, крепкие ладони спускаются по талии, очерчивая на тонкой ткани её идеальную фигуру. Наполненная шрамами внутри и снаружи, она по-прежнему бесподобна. Ублажает холодными руками его шею, губы целуют кончики ушей, подползая ближе, желая оставить скользкий след на шее вместе со слабой "меткой", которую увидит лишь она. Массируя его зажатые плечи, вдруг чувствует, как мурашки бегут по крепкому телу защитника.
— Больше не мучай меня… — сглатывает собственный осипший голос. Светловолосый вжимается в талию крепко, незаметно поддевая ткань, моля в душе увидеть нечто куда более сокровенное. Давно скрытое от глаз чужих, доставшееся только ему одному.
— Не стану, командир, — она поднимается чуть игривее, её женский голос сладок, опьяняющий разум. Усаживаясь поудобнее, она позволяет рубашке скатиться с плеч, галстук остаётся в стороне, и её тело предстаёт взору — безупречное, незабываемое. Именно сейчас тянет касаться грязно, вкушая с ней страсть глядя на изношенный бюстгальтер.
Она крадётся, вспоминая сантиметры чувствительных точек запретного любовника, заползает под ремень. Бляшка глухо звенит, пальцы ласково поглаживают выступающий бугор на слегка грязных штанах. Дыхание возле уха раздувает тонкие белые прядки.
Механическая рука желает продолжить, действовать, подобно сумасшествию, когда по металлическому суставу пробегают мурашки, кажется, сердце Ватанабэ — настоящий источник питания рядом с возлюбленной. Одаряя скулы поцелуями, она прямо сейчас поддевает повязку, скрывающую цельный глаз. Влажные губы русой красавицы дарят новый поцелуй кончикам его ресниц чувственно и аккуратно, пока протез успевает скользнуть от талии к бёдрам, сжимая покрепче.
Рвано, соблазнительно, грешно — восхитительный коктейль, когда нижняя часть её одежды шумно падает на пол, следом срываются остатки верха с властного лидера. Желание рассмотреть шрамы, устало дарить поцелуи, скрытые от чужих глаз, здесь чувства вспыхивают мгновенно. Узел в женском животе затягивается внезапно, стоило только холодной руке, с морем деталей, коснуться открытой области. Сидящая сверху покрывается румянцем, стесняясь обольстителя перед собственным взором.
— Прекрасная… — исподлобья глядит Ватанабэ, своим шёпотом наполняя комнату и склоняя её ближе. Ловким движением он притягивает за русый затылок. Поглаживая пряди, готов жадно вцепиться целиком, если бы не тёплые кончики женских пальцев, ласкающие его пах.
— Как и вы, — женские веки слипаются, а голос сливается с симфонией дождя, с новой нотой приторного стона. Губы тянутся за поцелуем, ладони — к пряжке. Сейчас они молчаливы и сообразительны, понимая друг друга лишь опьяняющими взглядами, в которых утихла печаль, глаза наполнились тьмой, а соблазн вводит в эйфорию для двоих.
Тёплая головка члена выглядывает из-под боксеров, пальцы поднимаются вверх, оставляя тонкую ниточку прозрачной жидкости. Пульсация, его сиплый хрип перешёл в вялый стон, всего одно касание заставляет вжиматься в бедро любимой. Механическая ладонь отдаёт жаром, внутренняя система шумит, а живая часть покрывается мурашками. Этот ласковый голос тих и нежен, прикосновения медлительны. Вверх, вниз — повторяется совсем нерасторопно, сонные глаза видят расплывчатый силуэт, но она смотрит в жаждущие большего, заполняющиеся мраком, слегка неуверенные и почему-то расстроенные глаза…
— Ватанабэ? — дует губы Лииса, боясь спугнуть возлюбленного, нарушить мелодию его грешных стонов. Мужчина лишь приподнимает голову, бросая мимолетный взгляд на её грудь, упавшую на собственную, выделяющую округлый рельеф.
— Я боюсь, мы не сможем сделать это сейчас… — тяжело выдыхает светловолосый, оставляя новое касание на старом бюстгальтере. — Опасно, — стискивая зубы, разочарованно произносит он. Желание грызёт изнутри, сердце бьётся о холодные кости, и, прикусывая губу, остаётся только мечтать, продолжая ласково касаться её.
— Не обязательно забегать настолько далеко…
Безжалостно она целует пересохшие от учащённого дыхания губы снова и снова. Нарастающая жажда губит здравый рассудок, моля сердце чувствовать больше, пока разум противится в моменты, когда Ватанабэ отстраняется для передышки. Грохот пряжек и ремешков глухо отдаёт в уши, стоит им упасть к остальной одежде; стоны влюблённых вальсом окутывают скрытое место для двоих. Тёплое и уютное блаженство затягивает в эйфорию, но даже сейчас потерять голову слишком тяжело.
Трогая пах, мягкие ноги вдруг ёрзают по мужским штанам. Она знает, с чего начать, как продолжить и чем закончить. Стянув вниз, лишь бельё намокает; внутри живота всё горит, а ладони желанно поглаживают крепкую грудную клетку.
— Этого будет мало, Ватанабэ? — двинувшись поближе, тепло мокрой промежности скользит по члену, пульсирующему, бледному, с тонкими венкой. — Можно так? — Лисса ласково шепчет, тихий стон с именем возлюбленного сочетается с дождём, оберегающим от невзгод. Нетерпеливо двигается по стволу, рассматривая покрасневшее лицо. Вдруг хватают за талию, вжимаясь пальцами ненасытно, сдерживая желание издать громкий стон.
— Прошу тебя… — еле набирая воздух в лёгкие, тело мужчины осыпает мурашками. Большие пальцы надавливают на женский живот, голова откидывается назад, невыносимо страстная и влюблённая по уши. Сейчас доставляющая удовольствие, она петляет бёдрами по изнывающему члену. — Не спрашивай, просто… — сглатывает, тяжело прикусывая губы, новый вдох с дрожью пробегается по груди. — Продолжай…
Сам осмеливается притянуть к себе. Медленно, чувствительный клитор трётся о член — каждая мелкая пульсация отдаёт током по телу. Набирая темп, склоняется к покрасневшему лицу. Обольстительная, уставшая, желающая подарить покой, медленно зачёсывает ладонью его белые волосы назад. Целует, позволяя языку почувствовать привкус усталости и холода. Щёки, скулы, кончик носа — очарованная оставляет поцелуй за поцелуем, двигая бёдрами, заставляя большие ладони вжиматься в израненное тело. Прохлада металлических деталей больше не важна. Вздрагивает, стоит любимой прикусить кадык, отчего издаёт громкий, неестественный для себя стон, ведь совсем близок к тому, чтобы сдаться, стоило только начать. Вносит новые краски, убивает заботой, о которой запретно было мечтать…
— Пожалуйста… — сквозь зубы, с мольбой произносит Ватанабэ. — Быстрее… — набирая воздух, через рот губы дрогнули, неожиданно женские повторно утягивают в поцелуй. Скользя по члену увереннее, напитывая влагой он схватывает бедра крепче. Выпирающие венки трогают клитор, и в долгожданный поцелуй с имена друг друга, неожиданно приносят освобождение.
Пролитые белые капли трогают тонкую кожу, ладони возлюбленной лежат на крепкой груди, и каждый вздох поднимает её чуть выше. Мужские ноги дрожат, а голос лишь хрипло зовёт по имени бесценную любовь под последние капли дождя за окном.
— Я здесь, Ватанабэ, — шепчет Лииса, глядя в уставшие, потерянные и влюблённые глаза напротив. Ладонями она тянется к его шее, приглашая склонить белую макушку в крепкие объятия, медленно путаясь в его прядях.
— Люблю… — казалось, задыхаясь, с тяжестью произносит мужчина. Голос хрипит. Каждый новый вдох через рот не давал разуму прийти в состояние покоя…
— И я тебя, ты же знаешь… — последний поцелуй в лоб. Её ласковые слова снимали оковы ответственности изо дня в день, где каждое мгновение — это капля лучика надежды, отражающаяся в росе, в грязном мире, где только вдвоём можно искренне улыбнуться.
Приживаясь к любви сердце находит старый ритм, покой, тишина и поцелуй перед смыканием век… Бесконечная усталость, где единственная радость тепло любимого тела.
