Our revenge together.
— Капитан О, прошу сюда! — робкая медсестра крепко держит бумаги у груди, глядя на высокую женщину, пока взгляд той прожигает насквозь, заставляя девчонку примкнуть ближе к молодой коллеге рядом.
— Не нужно, мне сообщили, в какой палате пациент, — Ма-Ру холодно указывает перед собой ладонью, останавливая нервную девушку. — Благодарю вас, — она немногословна и прямолинейна, а взгляд её редко задерживается на других людях. Не дав договорить, она уносится прочь по коридору; стук шпилек удаляется всё дальше вглубь, ведь прямо сейчас глаза ищут палату и кого-то очень знакомого.
— Она такая странная… — шепчущий голос юной девушки подрагивает, словно ужас перемешивается с восхищением от властной фигуры, чья тень пожирает каждый сантиметр больничных стен.
Заходя всё дальше, эхо от каблуков тонко вплетается в мелодию кашля пациентов. Кто-то, проходя мимо, оборачивается, оставляя удивлённый взгляд и хлопая глазами, а пожилые тяжело сглатывают. Те хватаются за грудную клетку, пока отголоски ярких моментов напоминают о чём-то хорошем, ведь сейчас гадкая смерть без косы оставляет взгляд через толстую оправу очков на палатах. Надменная и жестокая, по-прежнему с сердцем изо льда.
— У-у-у, какие люди в Голливуде, — протяжно тянет с хрипотцой мужчина, чьё эхо ласкает белоснежные стены больницы. — А ты совсем не изменилась, такая же красотка, — держа руки в карманах брюк, он вдруг демонстрирует яркий принт цветочной рубашки, режущий глаза. — топ-пя-я-ять, — тянет Сын Рён, уже складывая руки на груди и упираясь в стенку, а хитрая улыбка украшает его лицо. При встрече взглядами с бывшей коллегой всего одна искра разжигает пламя. — Не думал что явишься.
— Прекращай, — старая знакомая отмахивается, губа дрогнула от недовольства. — Как он? — подойдя ближе, она наклоняется к кулеру с водой, хватаясь за бумажный стаканчик.
— Уже стабильно, но крови потерял многовато, — почесывая щетину, Сын Рён устало потягивается, пристально наблюдая за действиями знакомой. — Интересно тебя занесло, — он пропускает усмешку, глядя на то, как та наливает холодной воды. — От нас — к органам, — мужчина смотрит на старую коллегу хитро, словно блуждая по острию ножа, выжидая колкость, как было в прошлом.
— Не тебе судить, — однако та спокойна, и ни одна жилка не дрогнула на её лице. Опираясь вместе с товарищем на стенку рядом, она без стеснения рассматривает того, чей силуэт успела позабыть. — Значит, на тебе он тоже отыгрался? — голубые глаза, подобные сканеру, улавливают новые особенности. Глядя на длинный горизонтальный шрам на чужой шее, она чувствует, как собственный, изнывающий, напоминает о себе.
— Проницательная, — казалось, спокойным тоном произнес шатен, однако скулы свело от гадкого чувства несправедливости и отторжения. — До сих пор не понимаю, где прокололся! — разводя руками по сторонам, он выплескивает легкое негодование.
— Нужно было брать пример с него, — цокая, женщина указывает на палату, у которой пришлось встретиться, следом отпивает воды.
— Хах, да, ему бы премию за актерство выдать, — он пожимает плечами, смеясь из-за глупости прошлых ошибок.
«Неужели мы никак не поменялись…?»
Незавершенное. Сводящее с ума. Омерзительным чувством заставляет шрамы изнывать от несправедливости. В тишине и короткой паузе пальцы тянутся к ноющим шрамам, расчесывая по ночам до боли — они напоминают о чем-то общем, сплочающем людей вместе.
Месть, разделяющаяся на три горящих сердца. Незабываемые мечты краха старой империи жестокого царя.
— Значит, нам снова играть роль пешек в его плане? — взрослая женщина задает вопрос, тяжело выдыхая, буквально принимая тяжелую реальность. Она облакачивается на стенку, смотрит исподлобья на товарища, прокручивающего в руках массивную зажигалку.
Вдруг дверь рядом распахнулась, и чьи-то растрепанные волосы приковали общее внимание.
— Почему сразу пешки? — придерживая бок, мужчина из палаты довольно усмехается, выходя в свет. — Одна дотягивает до слона, другой — до коня, — он зачесывает волосы в привычное положение, пряча светлые пряди за уши, однако до сих пор не может стоять с прямой спиной. — Давно не виделись, куколка, — хотя сейчас он улыбается чуть более искренне, чем раньше смотря старой знакомой в глаза.
— Кто тебе разрешал вставать?! — громко проговаривают оба голоса встревоженно, а брови их хмурятся от злости. Внезапно те переглядываются, заставляя товарища залиться звонким смехом, ведь они оба тянут руки придержать его непроизвольно.
— Хах, всегда знал, вы похожи! — Вон Чхан упирается рукой в стенку, держась за сильно раненный, забинтованный бок. — Кто же знал, что я с дедами буду возиться, — специально через сарказм провоцирует знакомых на реакцию, расплываясь в ухмылке.
— Раз уж мы слон и конь, ты у нас кто, ладья? — шатен подходит к другу и улыбается в ответ, однако сразу подхватывает того, позволяя опереться на себя.
— Нет, — хмурясь, Ма-Ру лишь коротко рассматривает бывших коллег, следом опускает голову вниз. Её голос больше не столь холоден, казалось, именно сейчас в нём есть честность, тепло, которого так не хватало. — Ферзь, — она задерживает на старом товарище долгий, мрачный взгляд; ее голубые глаза знают истину в шахматной партии.
Заставляет обоих мужчин переглянуться. Сын Рён лишь хлопает глазами, задумываясь на секунду о словах.
— Ты почти права, — крашеный мужчина снова улыбается, и всё же сейчас его ехидная усмешка пропадает перед теми, кто успел заслужить доверие свободного сердца. — Раньше — да, — он освобождается от хватки товарища, отводя взгляд в окно, опираясь на подоконник. Рассматривая капли дождя, те, что смывали кровь в поместье, из которого его вызволили внезапно, словно подарив второй шанс на новую жизнь. — В этой партии у меня пока другая роль, — Вон Чхан разворачивается, и прямо сейчас зелёные глаза рассматривают тех, кто смог подобраться слишком близко к барьеру из жестокости и безрассудства. Напомнить, почему раньше был столь глуп потеряв кого-то.
Тяжело вздыхая, в горле встает ком, и капля отвращения к самому себе заставляет переходить черту.
— Спасибо вам, — что-то внутри задрожало, когда теплая улыбка тронула лицо бешеного психопата в чужих глазах. Свободный и самовольный пёс, признавший кого-то поистине крепким и важным прямо сейчас.
— Так какой план, чёкнутый? — губы с теплой помадой трогает знакомая ухмылка. Она больше не смотрит на друга надменно, а в голубых глазах сияет новый огонь из мести и понимания чужого рвения, спустя годы.
— Вываливай, мы ведь не сможем тебя остановить, псих, — низкий голос со смешком отразился не только в стенах белой больницы, но и, кажется, в чужом сердце. — Ты для нас главный по свержению царя с трона! — Сын Рён задорно облокачивается на женщину рядом, его большая рука падает ей на плечо, а та не отталкивает, лишь продолжает смотреть на обоих по очереди.
Кто-то новый и настолько же холодный, от кого не хочется убегать. Та часть истории беглецов, за которую дрались остальные, но не могли найти ответ для себя самих. Смысл нового сражения…
«Семья… странное слово, есть в нём что-то интересное».
