You (my) precious.
— Сама грация, — мужской голос раздаётся в унисон под стук чьих-то каблуков. Его взгляд прикован к женщине, вошедшей в его тайные хоромы.
Развалившись на диване, брюнет отпивает крепкий виски. Кубики льда касаются тёплых губ, заставляя языком слизать остатки терпкости. Волосы по-прежнему растрёпанны, вид усталый, глаза смыкаются от градуса, ударяющего в голову.
— Пить перед встречей главных — не лучшая идея, — Ма-Ру тяжело вздыхает, поправляя галстук и воротник рубашки. Она медленно подходит к круглому столу, за которым так редко собирались главные исполняющие лица.
— Думаешь, боссу не всё равно? — подобно хитрому лису, улыбка растягивается на лице Яна. Встав с кресла, казалось, разум притуплён. — Не хочешь составить компанию, пока никто не пришёл? — Подходя ближе, тёмные глаза выжигают стоящую напротив гостью. Медленно подступая ближе, каждый шаг заставляет сердца биться быстрее, бит отражается в висках. Мрачные стены, кровавые шторы, приглушённый свет и высокий возлюбленный перед орлиным взором — о чём скучала.
— Ты знаешь мой ответ, — брюнетка складывает руки у груди, гордо поднимая голову, ведь её принципы непробиваемы. Она бросает короткий взгляд на почти полностью опустошенную бутылку виски, следом закатывает глаза от недовольства.
— Воротит от одного запаха, — ступает вперёд, собираясь обойти коллегу. Однако мужская рука успевает поймать ту грациозно, прокрутить, словно в танце. Укладывая массивную ладонь на талию, он тянет к себе, смотря в голубые глаза. Улыбка его обольстительна и нежна. Пронзающее тепло пускает мурашки по телу от массивной ладони на аккуратном рельефе.
— Мне откажут даже в поцелуе? — заключая в полуобъятия, слащавая ухмылка манит в гадкие сети, а голос того ласкает бархатной сластью. — Как ты жестока… — шепча всё тише, мужские губы, наполненные опьяняющим алкоголем, приближаются к оголенной шее, отодвигая ворот. Кончиком носа выдоха в бледную кожу.
— Я не говорила об отказе, — сглатывает Ма-Ру. Крепкие руки берут в плен, ладони прижимают к себе, зазывая в их любимый танец: медленный вальс из страсти и усталости. Массируя мужские плечи, первая пуговица черной рубашки освобождает тело из оков.
— Не похоже на тебя, — Хёк улыбается, злорадство украшает молодое лицо. Опьянённый её морозным взглядом, влюбляющийся всё больше и больше. — Думаю, время ещё есть, моя дорогая, — протяжно, с бархатными отголосками шепчет брюнет, желая отведать нового поцелуя.
Чей-то топот глухо доносится по коридору, шорох куртки. Тот, о ком забывает разум, — отблеск в чужой истории. Его звонкий голос не позволяет вкусить запретный плод, о котором она так мечтает.
— Ай-ай, прямо перед собранием, а не стыдно? — доносится из стороны, откуда лезвие топора вылетает, прорезая мрак в комнате. Поправляя очки, он насмехается грязно, с ноткой ярости, смотря на ловкость товарища, схватившего деревянную ручку.
— Какой «неожиданный» сюрприз, — лукавая улыбка не сходит с лица обольстительного мужчины. Его ладонь мёртвой хваткой удерживает рукоятку недавно наточенного топора, где на дереве красуются кровавые, не отмытые пятна. Мелкий локон пал к ногам из-за соприкосновения с лезвием. — Можешь располагаться, — отпускает из полуобъятия длинноволосую женщину.
— Сонбэ.
Крохотная миллисекунда отделяет прорезанные насквозь два черепа, скрывающиеся в поместье. Кто-то среди темноты вносит свет, заставляя чужие когти ослабить хватку лишь своим присутствием.
Лёгкий поцелуй в мелкий шрам от брюнета заставляет краску проявиться на щеках. Новая переглядка с пришедшим, кажется, заставляет угольки губ дрожать, пока пламя злости, разгорающегося в женском сердце, стоит посмотреть на давнего знакомого, мешающего чувствовать себя любимой в объятиях прекрасного мужчины, нарушающего покой того, чьи руки грязны, а уста лживы.
