[воспоминание]
— В тебе хоть капля чего‑то человеческого есть? — крикнул Дориан, ударив кулаком по столу.— Так легко отстраняешь меня от должности, к которой я стремился всю жизнь?
Я не поддавалась на провокации, но правая нога неприятно покалывала, посылая по всему телу импульсы боли. Внутри — никаких эмоций, снаружи — тоже. Почему мне должно быть стыдно? Он нарушил регламент и заслужил наказания.
— Если бы ты более ответственно относился к своей работе, этого бы не случилось, — ответила я, как думала, но в горле всё равно застрял ком.
— Да ну? Правда? А отца моего твой папаня тоже не просто так выгнал? Причину нашёл для этого уважительную. У вас это семейное, а?
От упоминания профессора на душе стало противно. Мне казалось, что Дориан давно всё забыл.
— Он сломал дорогое оборудование и не смог оплатить материальный ущерб. Как, по‑твоему, профессор должен был поступить?
— Какая же ты наивная, пиздец. Веришь каждому слову своего папочки.
— Бесполезно объяснять. Он мозги тебе промывал с самого детства. От тебя ничего не осталось вообще. Пустышка.
— Почему ты это говоришь? — я застыла, не понимая, как реагировать. Дориан никогда раньше не был так груб, даже когда перебирал с алкоголем.
— Думал, мы друзья. Я много чего думал, не обращай внимания… Знаешь, есть сильные люди, способные уйти от тирании своих родителей. А ты, судя по всему, этим наслаждаешься. Вот и уходить не хочешь. Не любишь самостоятельно принимать решения, профессор Никель?
Спорить с ним казалось бесполезным занятием. Хотела расстаться с Дорианом на хорошей ноте, но он все испортил. Я одарила его безразличным взглядом. И Дориан взбесился ещё сильней. Больше всего на свете его раздражало моё равнодушие.
Он резко поднял руку, замахнулся и отвесил мне пощечину. Не сильную, но красный след на щеке противно щипался. Моё лицо исказилось от боли, но я не издала ни звука. Это было дело… гордости. Отчего-то я не желала доставлять своему товарищу такого удовольствия. Пусть дальше считает, что общается с «пустышкой».
С огромным усилием я заставила себя подняться со стула, перенеся вес тела на руки, отчаянно упирающиеся в стол. Нога резко подкосилась, я чуть не упала.
— Достаточно. Сохраняйте самообладание, иначе я вызову охрану. У Вас уже проблемы. Не будем усугублять ситуацию.
— Отлично. Всего хорошего, коллега. Вы уволены.
— Всё же стыдно, — подытожил Дориан, поднимаясь следом. Он выглядел одновременно озлобленным и довольным: наверняка улыбка на его лице расплылась при виде моей боли. Дориан был рад, что мне физически больно так же, как ему — душевно. Хотя бы так, — Передай своей любимой Е, что она победила. Я больше не буду мозолить глаза и мешать вашей слаженной работе.
— Тогда почему она последние несколько месяцев капала тебе на мозги, распинаясь о том, какой я плохой?
— Ты думаешь, я не умею самостоятельно принимать решения? — тут я неожиданно вспылила.
— Не-а. Ты всегда была "исполнителем". Им и останешься.
Я ничего не ответила. Даже не проводила его взглядом, когда он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.