Советская администрация в Германии и исторический материализм
Я почти не пишу о своем основном исследовании — кандидатской диссертации (которую скоро ожидает защита), но сегодня решил рассказать подробно о ней, а также о том, какие темы оно поднимает.
Тема моей кандидатской диссертации — Советская военная администрация и профсоюзные органы в Советской оккупационной зоне. Я исследую как деятельность самой Советской администрации, так и деятельность различных профсоюзных органов, которые формировались в СОЗ, и их тесное взаимодействие в решении повседневных проблем немецкого рабочего класса.
Чем это может быть полезно для марксистской теории?
В первую очередь, какой бы аспект не затрагивался, деятельность СВАГ является очень интересным примером революции. Это не классическая революция сверху, когда основные преобразования производит правящий класс в своих интересах. Но и не классическая революция снизу, когда основным субъектом преобразования выступают классы, которые не являлись правящими.
В случае с преобразованиями в СОЗ был тройственный субъект — советская бюрократия, представленная военными и гражданскими лицами в СВАГ; немецкие коммунисты, прибывшие из СССР, которые хоть формально и подчинялись СВАГ, на деле были самостоятельным субъектом, а также трудящиеся (рабочие, крестьяне, культурная и техническая интеллигенция).
Все эти три субъекта могли производить собственные преобразования и разную их динамику. Основным же органом, из которого исходили преобразования, была сама СВАГ. Тем не менее, даже в тех случаях, когда инициатива исходила от нее, остальные два субъекта — немецкие коммунисты и трудящиеся — часто преобразовывали те или иные меры. Соответственно, итоговые результаты преобразований не только могли меняться, но и подчас становиться полностью противоположными.
Явный пример — активистское движение Хеннеке в СОЗ по аналогии со стахановским движением в СССР. Несмотря на активное продвижение данной меры со стороны СВАГ, население не приняло его, и оно оказалось неудачным.
Иной пример — различные меры СВАГ по улучшению продовольственного положения встречали поддержку у населения, хотя иногда и изменялись в процессе, но в целом были успешны.
При этом практически по всем направлениям деятельность СВАГ предполагала разрыв с прошлыми принципами функционирования общества.
Тем самым, ситуация в СОЗ в процессе оккупации и после может быть представлена как своеобразная революция, практически не имеющая схожего аналога в истории.
Еще одним важным аспектом для истмата, и в особенности для понимания советского общества, является взаимодействие Советской администрации с низовыми инициативами рабочих — с профсоюзами и рабочими советами, первые из которых появлялись централизовано, а вторые — стихийно.
Вопреки предыдущим исследованиям, советские работники не выступали против рабочего самоуправления у немцев и по возможности поощряли низовые инициативы, как например меры по улучшению снабжения на предприятиях, а также контроль со стороны рабочих советов за условиями труда.
Но, как мной указывалось ранее, советские работники воспринимали низовое самоуправление немцев не как черту сущностную социалистическому обществу, а как лишь культуру производства конкретно немцев. Тем не менее, советские работники стремились расширить права производственных советов на предприятиях, хотя и ограничили возможность межзаводского взаимодействия, оставив эту компетенцию централизованным профсоюзам.
Таким образом, мы видим людей, социализировавшихся в сталинском СССР и их взаимодействие с иной производственной культурой, порой удачную, порой не очень. Что также является интересной проблемой для исторического материализма.
Третий интересный аспект моего исследования — ситуация на советских предприятиях. В ходе национализации 1946 года около 200 предприятий в СОЗ были переданы в Советскую собственность и ими руководили советские директора. На этих заводах ситуация разительно отличалась от тех, что были в СОЗ, потому что на них, советские директора стремились подавить низовую инициативу рабочих и максимально выжать из трудящихся все что можно на репарации.
Так, например на одном из предприятий активно штрафовали даже за малейшие нарушения, а для “злостных” нарушителей существовал даже карцер, куда могли отправить рабочего.
При этом, СВАГ стремилась противодействовать таким действиям советских директоров, регулируя ситуацию на САО (советских акционерных обществах) в интересах рабочих, пытаясь достучаться до Советского руководства в Москве.
Тут мы также видим уже иной тип производственного взаимодействия, с одной стороны, стремление к принудительному перераспределению прибавочного продукта (который все же нельзя назвать эксплуатацией), а с другой — стремление СВАГ улучшить ситуацию для рабочих.
Эти лишь основные проблемы, которые можно вывести из исследования деятельности СВАГ и трудовых отношений в СОЗ.
Подробнее же, с ними и с моей диссертацией вы сможете ознакомиться после ее защиты.