Глава 5.4
Серые струйки дыма окутывали его, словно фокусника, готового вот-вот исчезнуть. Сильвер, сгорбившись, сидел на выбеленном солнцем валуне у края тропы. Одной рукой он подпирал щеку, а в другой держал сигарету у самых губ, но ни разу не затянулся ею. Он просто держал её и всё. Его затуманенный взгляд устремился вдаль, казалось, на серые облака на горизонте.
Но на самом деле его неподвижный взгляд был прикован к тому, что виднелось в самом конце тропы - там, где расступались деревья, открывая вид на сооружение из белого камня. Здание окружала мрачная чёрная стена, настолько высокая и прочная, что она казалась совершенно неприступной; лишь ворота, стоящие прямо у начала тропы, "разбивали" эту сплошную преграду.
Сильвер нашёл тюрьму. После всего, что он сделал, чтобы добраться сюда, после того, как он долго искал это место и многим пожертвовал, чтобы оказаться здесь, он не чувствовал ни капли волнения или торжества. Сильвер ощущал полную пустоту, в которой не осталось ни эмоций, ни чувств. Он просто... существовал. Оцепенение уже разлилось по его ледяным венам и прочно укоренилось внутри. Теперь оно заполняло его целиком, проникая в каждую частичку тела и оставляя лишь пустоту.
На мгновение он задумался: уж не так ли ощущается смерть? Так ли чувствует себя Кила? Она снова вторглась в его мысли, и внезапно оцепенение внутри него вздрогнуло, а по краям подкрался страх.
У него вырвался тяжёлый вздох. Сигарета упала на тропу, всё ещё дымясь; от неё поднимались струйки дыма. Сильвер обхватил лицо руками и долгое время так и сидел, сгорбившись на валуне. Он надеялся, что из всего, что сейчас могла чувствовать Кила, она пребывала именно в оцепенении. Он надеялся, что оно окутает её, возьмёт в плен и защитит от всех тех мук, которым её подвернет Коул.
Но каким именно пыткам он подвергнет сбежавшую от него суженую?
В горле у Сильвера застрял сдавленный звук. Он хлопнул ладонями по бёдрам и оттолкнулся от валуна. Сунув кулаки в карманы, он начал расхаживать взад-вперёд, пинком отбрасывая в сторону свою сумку.
- Одна любовь, - бормотал он, склонив голову, лицо его исказилось от напряжения. - Одна одержимость. Одна любовь, одна одержимость. Чем-то одним придётся пожертвовать. Чем-то одним придётся пожертвовать. Иначе нельзя.
Вот и всё. Одержимость. Та, что пока не угасла. Но со временем она исчезнет - когда в его жизнь вернётся Луна. Тогда Кила уйдёт из его мыслей и из его проклятого тела; он перестанет улавливать в воздухе её сладкий фруктовый аромат, смешанный с запахом земли и крови, и больше не будет видеть её золотистые волосы в бежевых стеблях сухой травы, растущей вдоль тропы. Когда Луна снова будет с ним, Кила станет лишь частью его прошлой жизни, которая со временем растворится в смутных воспоминаниях.
Внезапно пульсация обожгла руку, и Сильвер остановился. Он поднял руку и повернул её так, чтобы на неё упал лунный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев. Чёрная метка росла. Она расползалась, словно чернила, пролитые на белый пергамент.
Это означает, что та, ради которой он принёс жертву, уже где-то рядом... по крайней мере, так он решил. Скоро Киле предстоит пройти через ритуал единения с Коулом, и тогда она будет потеряна для Сильвера навсегда. Лишь тогда метка исчезнет с его руки, проклятие свершится, и это освободит скрытую в нём боль, изгонит её, очистит его от неё.
Его губы сжались в суровую линию. Он посмотрел вперёд, туда, где тропа упиралась в высокие стены тюрьмы. Затем он подхватил свою сумку, лежавшую среди рубиновых камней, и зашагал дальше. Он не мог вернуться и не мог оглянуться назад. Он должен оставить Килу позади.