Глава 5.13
Воздух пропитался ядовитым дымом; тем виласам, что оказались достаточно отважными (или безумными), чтобы оставаться рядом с аниэлем, дышать здесь было совершенно невыносимо. Этот опиумный притон был одним из любимых мест Сильвера, именно здесь он провёл последние четырнадцать месяцев после того, как покинул Дикий Лес. Он заглядывал сюда почти каждый день, зачастую погружаясь в забытье на целые ночи напролёт. Эта ночь не стала исключением.
Он устроился в густой тени ниши. Полукруглую скамью окружали тяжёлые плотные портьеры, чья пурпурная бархатная поверхность мерцала в свете фонарей, дрожащих в полумраке притона.
В расслабленной руке, затянутой в перчатку, он держал ребристый мундштук опиумной трубки. Его серые глаза, скрытые тенью, наблюдали за тем, как в чаше над газовой горелкой нагревался и испарялся смолистый опиум. Но, несмотря на пристальный взгляд, в его глазах читалась глубокая отрешённость.
Рядом с ним, на боку, безвольно лежала смертная, подол её пышного платья измялся и покрылся чёрными пятнами. В неё намертво вцепилось опиумное оцепенение, а может, она и вовсе умерла. Сильвер даже не пытался проверить её пульс. Он оставил её лежать на коленях у громко храпящего виласа, чья рваная рубаха покрылась свежими пятнами крепкого спиртного.
Сильвер отвёл взгляд от горелки лишь тогда, когда шелохнулась ближайшая портьера. Он поднял глаза и увидел, как в нишу проскользнула аниэль с лисьими чертами лица. Она опустилась на сиденье напротив; её заостренный нос и плотно сжатые губы красноречиво говорили о том, что она думает обо всём этом - об опиуме и о виласах.
- Пираты получили плату, - произнесла Фокс, хмуро глядя на подозрительно неподвижную женщину. - Их корабль стоит у Забытого утёса. Они будут ждать тебя до рассвета.
Пальцы Сильвера разжались, и трубка упала на мягкое сиденье. Лицо Фокс посуровело, пока она наблюдала, как он медленно, палец за пальцем, стягивает кожаную перчатку. Она отвела взгляд, лишь когда обнажилась его рука - полностью почерневшая из-за проклятия. Ладонь выглядела сгнившей до самых костей, казалось, она вот-вот отвалится от его мертвенно-бледного запястья. На этой руке не осталось ни следа от его прежнего, пусть и бледного, цвета кожи.
Сегодня утром в храме проклятие поглотило его целиком. Он понял, что это значит, но опиумный дурман окутывал его настолько плотно, что в его омертвевшем сердце не шелохнулся ни страх, ни надежда.
Сильвер бросил перчатку на стол. Она с глухим стуком упала рядом с газовым фонарём как раз в тот момент, когда он поднимался, покидая уютные объятия скамьи. Подушки полетели в стороны, вилас издала тревожный вздох - значит, всё-таки жива, - и Фокс встала, чтобы присоединиться к нему за пределами ниши.