Глава 5.10
Я брела по россыпи измельчённых рубинов, пересекая незнакомую местность. Деревья сменились сверкающими полями голубоватой травы и холмами желтоватого оттенка. С момента возвращения в лес я перестала что-либо узнавать. Не знаю, то ли дело в том, что я находилась на последнем отрезке рубиновой тропы, то ли я вошла в Лес в другом месте, дальше вдоль берега, но так или иначе, чем дольше я шла по этой дороге, тем отчётливее чувствовала приближение огромной силы. Кажется, я даже ощущала на вкус магию Первородного, разлитую в свежем, неподвижном воздухе.
Мне нестерпимо захотелось ускориться. В напряжённых мышцах поселилась тревожная спешка, словно они рвались вперёд, желая поскорее достичь конца пути. Но тело меня подводило, усталость выматывала до предела. Я с трудом брела по тропе: спина согнулась, плечи опустились, а ноги, будто тяжёлые, безжизненные колоды, едва волочились вперёд. Мыски сапог обтёрлись добела от постоянного трения о грубые рубины под ногами.
И всё же я заставляла себя двигаться дальше. Игнорируя ноющую боль в костях - боль, требующую исцеления, требующую, чтобы свежая кровь Сильвера пролилась мне в горло, - я собрала последние остатки сил, чтобы продвинуться ещё немного, приблизиться к магии, которая была где-то совсем рядом.
Я успела пройти лишь чуть дальше кустов увядших подсолнухов. Где-то в глубине души я чувствовала странную связь с этими умирающими цветами: они поникли, их лепестки истончились и высохли от времени, а стебли стали настолько слабыми, что больше не могли держать головки. Я замерла, глядя на подсолнухи затуманенным взглядом. Какое-то время я покачивалась на месте, надеясь, что силы вернутся, но этого не произошло.
Чем дольше я стояла, раскачиваясь в застывшем воздухе, тем сильнее меня сковывала усталость. Вскоре веки стали слишком тяжёлыми, чтобы их держать открытыми, и перед глазами начало темнеть. С краёв зрения наползали чёрные пятна. Ноги пронизывала такая сильная дрожь, что я медленно осела на неровную тропу, опустившись на колени и скрючившись. Ладони распластались поверх рубинов, зрение пропало, и единственное, что я слышала - это прерывистые звуки собственного дыхания.
Мне нужно снадобье. Мне нужна кровь аниэля. Мне нужен Сильвер.
У меня не было ни секунды, чтобы прийти в себя, как вдруг накатил мощный приступ головокружения, и я согнулась пополам прямо на тропе. В горле заклокотал болезненный стон; я схватилась дрожащими руками за голову и свернулась в клубок. Я чувствовала ладонями сильную пульсацию где-то в глубине черепа - это моё сердцебиение, отдающееся во всём теле. Каждая конечность, каждая пора - всё пульсировало.
Но пульсация замедлялась. Один толчок, один удар сердца, словно что-то перехватывало его, заставляя на мгновение замереть. Я судорожно вдыхала воздух, обжигающий грудь изнутри. Сердце сделало два прерывистых и мучительных удара; гортанный звук поднялся к горлу.
А потом ничего. Тишина расплылась по всему моему телу. Ресницы затрепетали, я чувствовала, как глаза начинают закатываться, а лицо исказилось во что-то неприглядное и болезненное.
Больше не было никаких ударов, никакого сердцебиения. Только тишина.
Моё сердце остановилось. Я ждала, ждала, ждала, пока оно снова начнёт биться, как это всегда бывало. Но секунды пролетали мимо, наполненные достаточно сильной болью, чтобы сжать моё тело в железный кулак, и всё, что я могла сделать, - это стонать.
Нет, моё сердце больше не запускалось. Оно наконец остановилось. Я сделала последний вздох на тропе, но даже толком его не почувствовала. Он не заполнил мои лёгкие или грудь, он просто умер в горле.
А потом я умерла вместе с ним.
Боль постепенно ускользала, пока не осталось ничего, кроме тишины.