Глава 5.5
Скрип, плеск, скрип, плеск, скрип, плеск...
Песня покачивающегося на волнах корабля таила в себе угрозу: она пыталась убаюкать меня. В этих звуках было нечто умиротворяющее, и где-то в глубине души я начала смутно понимать пиратов и те простые радости, что дарила им жизнь в море. Но я не пират, добровольно отказавшийся от общества и привычного уклада ради странствий по морским просторам. Я здесь не по своей воле, а потому боролась с этими убаюкивающими звуками.
Я сопротивлялась сну изо всех сил, но стоило мне начать проваливаться в забытье (веки потяжелели, и я погрузилась во тьму), как слух пронзил скрип открываемой решётки.
Встрепенувшись, я дёрнулась, и над головой зазвенели цепи. Мой дикий взгляд устремился на человека, стоящего в проёме. Это был тот самый смуглый пират, кто закрепил на мне оковы в этой холодной, сырой клетке. Он медлил у входа, неуверенно поджав губы и опустив их уголки. Его взгляд метался по карцеру, цепляясь за что угодно, только не за меня.
Я перевела внимание на его руки, сложенные на животе; он крепко сжимал длинный предмет с округлым основанием. Я едва различала его сквозь пелену, застилающую глаза, поэтому несколько раз моргнула, пока зрение не прояснилось, и наконец узнала флягу с водой, перехваченную кожаным ремешком.
Пират отбросил осторожность и, оттолкнувшись от входа, неспешно направился ко мне. Вода во фляге тихо плескалась в такт его шагам. Я следила за ним тяжёлым взглядом; когда он остановился передо мной, мне едва хватило сил приподнять голову.
Он по-прежнему не поднимал глаз, избегая встречаться со мной взглядом. Несколько долгих мгновений он неуклюже теребил флягу своими мощными, мозолистыми руками, огрубевшими от многолетнего тяжёлого труда. Наконец ему удалось вытащить пробку, он приподнял флягу и поднёс горлышко к моим потрескавшимся губам.
Я растерянно моргнула, недоумённо сморщив нос. Напряжение сковывало мышцы вдоль коченеющего позвоночника, и я выпрямилась, насколько могла. Словно читая мои мысли и слыша невысказанные сомнения, пират произнёс:
- Демон хочет, чтобы ты осталась в живых.
Вот, значит, почему меня поили водой. Не из доброты этого пирата и не из милосердия моего демона, а просто по необходимости. Без воды я умру. Впрочем, моя смерть не имела особого значения, ведь он всё равно вернёт меня к жизни, поскольку моё тело находится у него на корабле.
Лучше бы я умерла в Диком Лесу. Лучше бы я умерла ещё в утробе, задолго до того, как это существо заявило на меня свои права.
- Мне велено влить её тебе в глотку силой, если не станешь пить, - предупредил пират, неверно истолковав моё замешательство. А я ведь вовсе не отказывалась от свежей воды, способной избавить от сухости на языке и боли в горле. Просто мысли унеслись далеко прочь, к мечтам о смерти и вечном покое в Подземном мире.
Я приоткрыла потрескавшиеся губы - уверена, в уголках они уже кровоточили. Пожалуй, это было не самой лучшей идеей - прыгать в солёное море, чтобы утопиться.
Тепло фляги коснулось нижней губы. Пират наклонил её так, чтобы вода полилась мне в рот. Я не тратила время на привычные ритуалы: не полоскала воду во рту, не смаковала вкус и не катала её по языку; я жадно глотала, чувствуя, как вода стекает по мне, словно поток водопада. Я выпила половину фляги, когда он наконец убрал горлышко от моих губ, и с шумом выдохнула, так жадно, словно задыхалась. Затем я бессильно откинулась назад, повиснув на цепях.
Я ждала, что пират уйдёт. Развернётся и выйдет, не сказав ни слова. Но он медлил... И это пробудило во мне те крохи интереса, что ещё теплились внутри. Я посмотрела на него исподлобья и смутно удивилась том, что он тоже смотрел на меня. А ведь он так долго избегал моего взгляда! Теперь всё его внимание было приковано ко мне, и по мрачному выражению его лица я поняла, что, должно быть, выгляжу ужасно. Он нервно перекатывал флягу в грубых ладонях, а его поношенные сапоги шаркали по гнилым доскам пола.
- Что ты ему сделала? - осторожно спросил он шёпотом.
Сухая усмешка тронула мои потрескавшиеся губы.
Его взгляд упал на разорванный подол платья; сейчас мою грудь от его глаз отделял лишь кружевной лиф. Но после того, как я видела, с какой нежностью он обнимался с другим мужчиной, мне было не слишком стыдно. Впрочем, возможно, дело в полном ощущении поражения, погрузившем меня в состояние равнодушного оцепенения.
- Говорят, ты его суженая, - Пират поднял на меня шоколадные глаза. Они были такого же цвета, как горячее какао, когда размешиваешь в нём сахар и немного молока.
- Кто это говорит? - спросила я хриплым голосом, словно у какой-нибудь ведьмы, а не у молодой женщины. Я попыталась откашляться, но это почти не помогло избавиться от хрипоты в горле.
- Та, другая, - пробормотал он и бросил взгляд через плечо. За решёткой не было видно почти ничего, кроме тьмы, которую прорезал лишь слабый свет газовых фонарей и их тихое шипение. Он снова посмотрел на меня. - Другая суженая демона.
Мои губы беззвучно округлились, и я едва заметно кивнула. Наконец, после долгой, тяжёлой паузы я произнесла голосом курильщика трубки:
- Тебя это беспокоит, не так ли?
Это едва ли можно было назвать вопросом, поэтому в моём голосе не звучало вопросительной интонации. Его смуглые щёки слегка побагровели, словно тронутые румянцем.
Он осёкся и посмотрел в угол карцера, где в тени валялась моя сумка. Я даже не помнила, как она оказалась здесь внизу вместе со мной. Пират вскинул подбородок.
- Полагаю, любовь бывает разной, - наконец произнёс он. - И всякая важна... но только если оба на то согласны, понимаешь?
Горькая усмешка искривила мои губы.
И тут меня осенило, словно ударом грома, пробивающимся сквозь грозовую тучу. Мысль возникла сумбурно, и поначалу мне было трудно уловить её суть. Но постепенно она прояснилась, и я начала понимать, к чему она ведёт.
Я бросила взгляд на забытую в углу сумку... Сумку, набитую драгоценностями, амулетами и жемчугом, которые я второпях сложила внутрь. Не говоря уже о роскошных платьях из шёлка и дорогого шифона. Эта сумка - самое настоящее сокровище, особенно для пирата. Я на мгновение прикусила нижнюю губу.
- Ты настолько твёрд в своих убеждениях, что мог бы мне помочь?
Он неопределённо пожал одним плечом.
- Я хочу тебе помочь. Но не могу, - Он смотрел на торчащий из доски пола ржавый гвоздь. - Нельзя идти против демона.
Разочарование лишило меня сил. И всё же мысль не отпускала меня, вцепившись мёртвой хваткой.
- А если в обмен на драгоценности?
Это привлекло его внимание. Его взгляд устремился ко мне, и я видела, как в его шоколадно-карих глазах вспыхнула жадность. Но он всё равно покачал головой.
- Никакие сокровища мира не заставили бы меня пойти против демона. Я бы всё равно не успел ими насладиться, ведь за такой поступок меня бы непременно убили. И в этом мире нет места, где можно было бы от него скрыться.
Я медленно кивнула, плотно сжав губы, но решимость всё равно не покинула меня.
- Но ради драгоценностей, - настаивала я, - ты бы снял с меня оковы? Остальное я сделаю сама.
Это всё, что мне от него нужно. Стоит ему только освободить меня, и я с лёгкостью выберусь ночью из трюма, прокрадусь на палубу и прыгну за борт. Тогда море навсегда поглотит моё тело, а Коулу достанется лишь моя душа.
Но судьба в очередной раз доказала, что она не на моей стороне.
- Я не могу этого сделать, - пробормотал он, стыдливо опуская голову.
Мне так хотелось ударить его, пнуть между ног и увидеть, как он корчится от боли. Конечно, он хотел мне помочь, жалел меня и освободил бы, если бы мог. Но он решил не действовать в согласии со своими убеждениями, и для него всё сложится благополучно: со временем он отбросит стыд и чувство вины за то, что позволил чудовищу схватить меня, и заживёт счастливо со своим возлюбленным. А меня будут пытать, и я погибну от рук демона.
Именно тогда, когда я решила, что все ростки надежды уже растоптаны, пират наклонился ко мне так близко, что я почувствовала запах вина в его дыхании, и прошептал:
- Скажи мне, где спрятаны те драгоценности, о которых ты говорила, и я пришлю к тебе ту, кто, возможно, сможет помочь. Ту, кому нечего терять.
Я приподняла бровь, собрав последние крохи сил.
- Кого? - спросила я тихим, хриплым голосом, обессиленно повиснув на цепях.
Он бросил быстрый взгляд по сторонам, осматривая карцер, а затем снова склонился ко мне. Запах вина ударил мне в нос, когда он произнёс:
Я мгновенно побледнела, тело задеревенело, и я откинулась назад, покачав головой. В этот момент меня накрыло сильное головокружение, словно волны, накатывающие на берег. Но я проигнорировала этот явный сигнал организма, молящего об исцелении. Пусть болезнь берет своё.
- Скажи мне, где драгоценности, - повторил он, - и я оставлю решётку незапертой. Я намекну ей, что тебя никто не охраняет. А ещё сегодня ночью я спущу на воду одну из шлюпок. Дальше всё будет зависеть от неё и от тебя.
Мои ресницы трепетали, пока я пыталась осознать услышанное. Безумный план, о котором я и мечтать не могла, когда меня бросили на палубу этого корабля! Максимум, на что я надеялась, - это быстрая смерть. Но если этому пирату можно верить и он выполнит обещанное, то всё остальное будет зависеть от другой суженой. Конечно, она может выдать меня своему демону, и я снова стану жертвой гнева Коула. Но что ещё он мог со мной сделать, чего он и так уже не пообещал?
А если предположить, что ей можно доверять и она освободит меня от оков... Что тогда?
Я тайком проберусь на палубу, перелезу через борт, спрыгну в воду, заберусь в шлюпку и поплыву обратно к берегу? Мне придётся снова искать Дикий Лес. Другого выхода нет. Если я направлюсь куда-то ещё, Коул выследит меня за считанные часы, а может, и того быстрее.
Всё это казалось таким диким и совершенно нереальным. Я трезво оценивала свои шансы: они ничтожно малы - даже меньше, чем те жалкие крохи сил, что у меня ещё остались.
Ровным счетом ничего. Зато я могу обрести всё. И именно эта мысль заставила меня кивнуть.
- Хорошо, - прошептала я. - Если она придёт ко мне и всё сложится удачно, я скажу тебе, где драгоценности.
Его лицо омрачилось, и он слегка отстранился.
- Если скажу, кто даст гарантию, что ты выполнишь свою часть сделки? В конце концов, ты пират, к тому же сам сказал, что боишься гнева демона. Как мне верить, что ты сдержишь слово?
Его плечи расслабились, всякое раздражение исчезло.
- Понимаю, к чему ты клонишь, - сказал он. - Ладно, встретимся на палубе. Сегодня ночью я буду ждать там, где спущу шлюпку на воду. Вот тогда ты и скажешь мне, где драгоценности.
- Договорились. Но в шлюпке будут вёсла? - спросила я, спохватившись.
Он мягко, едва заметно улыбнулся.
Меня охватило облегчение. Стоило мне расслабиться, как запястья безвольно повисли в путах, натягивая их. Пират сделал шаг назад, его улыбка сменилась выражением лёгкого извинения.