Глава 5.6

Мои сны - это поток кошмарных, чудовищных видений. Я видела лицо Оливии, искажённое в беззвучном крике, но затем оно откатилось прочь. Её отрубленная голова скакала по знакомой лестнице моего дома, а плоть на окровавленном обрубке шеи выглядела так, словно голову попросту оторвали.

Видела я и другие сны, те, что будут преследовать меня даже в загробном мире: тело матери, лежащее на кровати в её тёмной, унылой спальне; мэр Уэст, корчащийся на полу какого-то кабинета, пока из сгиба его локтя хлестала кровь, а в углу застыл бледный от ужаса Михаэль; и, что самое страшное, моё собственное избитое, окровавленное тело, распростёртое на сыром каменном полу Подземного мира.

Я освободилась от этих зловещих видений, когда скрип решётки возвратил меня в реальность. Сон отступил, и я погрузилась в ледяной холод действительности. Вздрогнув от пробуждения, я инстинктивно дёрнула руками, пытаясь разорвать оковы. Их лязг напомнил мне о заточении, о том, что я в ловушке, и я тут же бессильно осела на пол и устало посмотрела на тень, скользящую внутрь через открытую решётку.

У неё была стройная, почти хрупкая фигура. Длинные рыжие волосы, напоминающие языки пламени высокого костра, ниспадали по обе стороны узкого бледного лица. Её нос, похожий на носик херувима, усыпали веснушки, а тонкие губы крепко сжались, исказив её лицо в гримасу. Она вряд ли была намного старше меня, но тёмные круги под глазами, опущенные плечи и ссутулившаяся спина выдавали тяжёлую жизнь, полную невзгод, и бесконечность, простирающуюся перед ней, словно зияющая пропасть.

На её костлявой фигуре висело поношенное бежевое платье, а носки туфель испачкались грязью и стёрлись. И всё же она старалась держаться увереннее, чем, как мне кажется, чувствовала себя на самом деле.

Я узнала её: она была той суженой демона, что наблюдала за мной издалека, в её глазах застыли невыплаканные слёзы. Она молча приблизилась ко мне. И хотя она шагала медленно, в движениях не было ни тени колебания. Её сдерживал не страх, а усталость, которую она носила на себе, словно плащ.

Я внимательно следила за тем, как она подходит. Её взгляд пронзил меня. У неё были обычные карие глаза: не такие мутные, как грязь, но и не такие блестящие, как растопленный шоколад. Самые заурядные глаза, какие можно встретить у любого прохожего в толпе. И всё же в них читалось нечто, что она хотела мне передать, - невысказанные намерения или, может, попытка успокоить.

Я никак не могла её разгадать.

Женщина с мрачным видом протянула к моим оковам свои тонкие, похожие на паучьи лапки пальцы и, поджав губы, осторожно освободила меня. Стоило мне освободиться, как руки безвольно упали вдоль тела, и по венам тут же начала стремительно бежать горячая кровь. Я пошевелила пальцами, но не почувствовала ничего, кроме тяжёлой, ноющей боли, сменившей онемение.

Я подняла на неё взгляд. Она улыбалась, и при виде этой улыбки у меня сжалось сердце. До этого она выглядела измождённой и измученной, но всё же вполне обычной. Но эта улыбка обнажила шрамы - маленькие отметины в форме полумесяца, поблёскивающие, словно растущая луна в ночном небе. Меня тут же охватило тошнотворное осознание: её демон зашёл так далеко, что вцепился зубами ей в лицо, в самый рот.

Я не смогла сдержать дрожь, пробегающую по телу и, обхватив себя руками, принялась растирать кожу, покрывшуюся мурашками. Улыбка исчезла с её лица, она опустила взгляд и помедлила, задерживаясь на мгновение. В воздухе повисла тяжесть невысказанных чувств; она хотела, чтобы я поняла, что у неё на душе. И я поняла: она желает мне удачи, желает, чтобы я избежала участи, от которой ей самой никогда не освободиться.

Она развернулась и выскользнула из карцера так же бесшумно, как и появилась. Я ещё несколько мгновений ждала в клетке, пока не убедилась, что она ушла и вокруг не слышно ничего, кроме возни какой-то живности в тёмных сырых углах. Затем я тайком выбралась наружу и поднялась по скрипучей лестнице. Даже когда я ступала мягко и осторожно, деревянные ступени всё равно стонали под моим весом.

Я задержала дыхание, как будто это могло сделать меня невидимой, но это мало помогало заглушить шум лестницы. Впрочем, я не могла вернуться в карцер. Я должна выбраться отсюда, чего бы мне это ни стоило.

Лестница вела на уровень выше, в мрачный коридор, тонущий в тенях. Полагаю, этот коридор вёл в каюты пиратов, но я не стала задерживаться, чтобы это проверить. Я быстро поднялась по следующему пролёту, который вывел меня на палубу, остановилась у пустого дверного проёма, укрывшись в тени, и окинула её взглядом. Даже сквозь яростный грохот волн, бьющихся о борт, я слышала в ушах гулкий стук собственного сердца.

На палубе почти не было пиратов: один сидел в деревянной бадье под парусами; другой спал прямо под открытым небом, из его расслабленной руки выпала бутылка рома; ещё один стоял у штурвала в носовой части корабля. Должно быть, где-то поблизости были и другие пираты, затаившиеся в тени, но я их не видела. Не видела я и демонов. Возможно, они сейчас укрылись где-то в глубине корабля и решали, как поступить дальше: где Коул хочет провести наш ритуал единения? Может, снова в Подземном мире, или же они вернутся в Капиталь?

А может, придумывали изощрённые пытки для своих суженых. Не знаю, и, честно говоря, знать не хочу. Я знаю лишь одно: та из них, кто меня освободила, выбрала для этого самый подходящий момент. Это была идеальная возможность для побега, и я ею воспользуюсь.

Заметив на другом конце палубы пирата (он стоял у борта и смотрел прямо на меня, а в его тёплых карих глазах отражался лунный свет), я решилась действовать и тихонько вышла из дверного проёма. Прижимаясь спиной к деревянной обшивке и не выходя из тени, я осторожно пробралась к нему.

Когда я подошла ближе, он протянул ко мне руку, нервно оглядываясь по сторонам. Затем он пошевелил пальцами, словно подгоняя меня, и это сработало: я оттолкнулась от стены и быстро подбежала к нему. Он схватил меня за руки и развернул так, что я оказалась зажатой между бортом корабля и его телом.

- Драгоценности у меня в сумке, в карцере. Поторопись забрать их, пока туда никто не спустился, - прошептала я.

В ответ он резко кивнул. Думаю, он ещё и пробормотал слова благодарности, но морской ветер свистел так сильно, что я не могла ручаться за это.

Он помог мне перебраться через деревянные перила. На мгновение, когда сердце подпрыгнуло к самому горлу, мне стало страшно: вдруг он отпустит меня, и я рухну в море? Но он крепко держал меня, пока помогал забраться на верёвочную лестницу, уже развёрнутую специально для меня. Я бросила взгляд вниз и увидела, что та спускалась прямо в лодку, ожидающую, когда я на ней уплыву.

Как только я схватилась за лестницу, руки пирата разжались.

- Удачи, - прошептал он, помедлив секунду, а затем отступил назад и исчез в тени.

Наверное, побежал за своей наградой.

Я торопливо спустилась по лестнице, не заботясь о том, что могу поскользнуться и упасть в лодку. Когда свобода и побег были так близки, я не могла тратить ни секунды - вдруг Коул настигнет меня? Мне нужно как можно дальше уплыть от этого корабля. Оказавшись в лодке, я отбросила лестницу, схватилась за вёсла и отгребла подальше от борта.

Пират не солгал, пообещав обеспечить меня припасами. В лодке лежал бурдюк с пресной водой и плетёная корзина с фруктами и кусочками рыбы, завёрнутыми в водоросли. Но меня не волновали ни припасы, ни нарастающий голод. Я думала лишь о том, что мне нужно убраться подальше от Коула.

Руки начали ныть довольно быстро: внутри ощущалась тупая, тянущая боль, словно мышцы были на пределе. Сердце в груди начало колотиться и дёргаться, его ритм сбился - знакомый признак того, что мне срочно нужно лекарство. Но у меня не было ни лекарства, ни аниэля, так что я просто старалась не обращать на это внимания. Я преодолевала боль и гребла, гребла, гребла, пока даже в лунном свете под ясным небом не перестала различать силуэт корабля. И всё же я не останавливалась.

Если я доберусь до берега, пусть даже до скалистого утёса, то смогу вернуться в Дикий Лес. Это всё, что мне нужно сделать. Добраться до Дикого Леса, значит стать ближе к свободе. Может быть, я снова найду Бесконечную тропу, и, возможно, она узнает меня, вспомнит о наших незавершённых делах и приведёт прямо к Первой Ведьме. Но если я не найду тропу, то вполне могу погибнуть в стороне от неё, и как тогда Коул найдёт моё тело, чтобы воскресить меня? Я тогда пропаду навсегда.

Любой из этих вариантов казался куда лучше, чем участь его вечной суженой, вечной жертвы.

И вот так в поисках хоть какой-то альтернативы Коулу я гребла всю ночь напролёт.