Глава 5.12
Бросив сумку в тюрьме, Сильвер стремительно шёл по тропе. Из одежды на нём были лишь помятые лохмотья, а волосы взлохматились так, словно он многократно дёргал и тянул их в порыве отчаяния. Его глаза налились кровью - верный признак того, что внутри него разгоралась невыносимая мука.
Этот древний и всемогущий аниэль сейчас походил на простого, растерянного смертного, затерявшегося в чуждом, пропитанном магией мире. Все его мысли были заняты лишь той, кого он потерял... нет, кого он предал. Он отдал её демону, от которого она пыталась сбежать. Это было её единственное желание, несмотря на все выпавшие на её долю испытания: она лишь хотела обрести свободу от преследующего её зверя, а Сильвер сам преподнес её ему.
И это осознание терзало его изнутри, вызывая новую, ещё более яростную волну боли.
Ещё сильнее его ранило понимание того, что он совершил роковую ошибку. Ослеплённый собственной самоуверенностью, он сам шагнул навстречу проклятию, и это привело к тому, что случилось. Вот только он не предвидел, что той, кого он принесёт в жертву, окажется именно та, кого он должен был спасти.
Сильвера настолько поглотила ненависть к самому себе, что он даже не обратил внимания на тёмную поляну, ответвляющуюся от тропы. Он видел её, но у него не было ни малейшего желания говорить с Сёстрами. Да и какой в этом смысл, если ничего уже не изменить?
Он обладал впечатляющей силой, а здесь, в лесу, она словно становилась ещё мощнее, будто сам дом подпитывал его магию. И потому тяжёлое, гнетущее чувство в глубине сердца, отзывающееся острой болью в груди, которое твердило ему, что Кила мертва, казалось ему совершенно достоверным. Он знал это так же точно, как знал, где именно в лесу он находится. Её больше нет в этом мире, и ничто, абсолютно ничто, не сможет её вернуть.
И всё это из-за того, что он натворил.
Сильвер уже почти миновал поляну, когда перед ним мелькнула тень, преграждающая путь. Он поднял пылающие красные глаза на Теневую Сестру; его челюсти сжались, а пальцы стиснулись в кулаки. Даже посреди охватившей его бури он понимал, что вступать в схватку с Первородной - это опасная затея. И всё же... какой от этого мог быть вред? Быть может, Сестра уничтожит его вместе с душой, и он наконец освободится от мук, в которых сейчас тонул.
Сильвер знал, что такое боль; он познал жизнь, вечность и утрату. Ему уже доводилось переживать тяжелейшую потерю, когда исчезла Луна. Но то, что испытывал сейчас, было совсем другим. Это чувство обострилось до предела, оно поглощало его целиком, причиняя невыносимые страдания.
Разве не очевидно, что это ощущение будет преследовать его вечно?
Почему же он должен терпеть это каждое мгновение своего бесконечного существования? Возможно, со временем боль утихнет, но мысль о том, что Теневая Сестра может положить конец его жизни, а значит, и его страданиям, казалась весьма заманчивой.
Он поспешно принял решение и потянулся к поясу за кинжалом, но в этот момент Сестра изменила положение. Тени вокруг неё пришли в движение, и вот она уже стояла дальше, вне досягаемости удара. Её шепот, подобно змее, проскальзывал сквозь деревья, заставляя листву шелестеть:
Сильвер замер, пальцы крепко сжали рукоять кинжала. На лбу пролегла складка, и он медленно опустил руку.
- Она мертва, - отрезал он, хотя в его хриплом голосе слышалась нотка сомнения.
Тени у ног Сестры затрепетали, словно пытаясь что-то ухватить.
Прошло мгновение. Сильвер резко развернулся и направился обратно по тропе.
- Я должен найти её, - заявил он, но уже через несколько шагов Теневая Сестра снова преградила ему путь.
- Ты же знаешь, что Ведьма не пропустит тебя, - Она протянула чернильно-чёрную руку, с которой стекали тёмный яд и тайны. - Покажи мне своё проклятие.
Сильвер так сильно стиснул челюсти, что они издали отчётливый щелчок, но затем всё же хлопнул своей ладонью по её руке. Сестра молча изучала пятно на его коже своим лишённым глаз лицом. Он боролся с желанием вырвать руку, броситься по тропе на поиски Килы, найти Ведьму и, если потребуется, сжечь лес дотла, лишь бы вырвать её оттуда. И всё же где-то на задворках сознания он понимал: боль никуда не уходит. Он только что узнал, что Кила каким-то чудом пережила смерть. Казалось бы, терзающие его муки должны были хоть немного ослабнуть. Но этого не произошло. Напротив, он чувствовал себя ещё более несчастным.
- Смертной нужно время, чтобы исцелиться, - прошептала Теневая Сестра. - Вам пока не суждено воссоединиться. Лишь когда проклятие охватит всю твою руку, тогда настанет время для его завершения.
- Я уже исполнил проклятие, - прорычал он, и его с таким трудом удерживаемое самообладание дало трещину. - Я предал одну, принёс её в жертву! Но не ту, что нужно было!
- Ещё нет, - прошептала Сестра. - Проклятие не утолено, но оно уже приведено в действие. Судьбы сплетаются. Когда твоя рука почернеет, вот тогда и придёт время её найти.
- И когда этот час настанет, - добавила она зловеще, - тебе суждено будет спасти ей жизнь. Одну нужно принести в жертву, чтобы другая смогла жить.
Мои ресницы трепетали, а взгляд туманился. Под собой я ощущала мягкие и пушистые, толстые одеяла.
Что-то холодное коснулось моих губ - знакомый поцелуй флакона, я слишком легко узнала его. На мгновение зрение прояснилось, и в эту долю секунды мне показалось, что я смотрю на свою мать. Нет, не только на свою мать - на мать всего мира.
Затем темнота снова захватила меня, и я погрузилась в неё под нежное молчание матери.