от любви до «»?.
«любовь - это не значит наносить друг другу травмы. но если я доверюсь, то доверься мне на равных»
Вечер вторника бил по стенам квартиры криками и звуками битой посуды. Никто не собирался друг другу уступать.
Всё начиналось только с нарастающего напряжения и недомолвок. Повисшие обещания остались молча натягивать струны на их взаимоотношениях. Проблематичность Эндрю и его характера приводила к недопониманию. И пусть чаще всего Нилу удавалось погрузиться в его внутренние переживания и всецело понять его точку зрения, оставались индивидуальные ситуации, которые мешали проводить дни так же спокойно, как и в основном. Джостен и сам не был подарком, поэтому их тяжёлые характеры сливались в одну катастрофу в моменты, когда никто из них не собирался подавлять свои эмоции, а разговоры приводили к бешенству с обеих сторон, при этом сами причины раздражения всегда оставались целыми и невредимыми. Нилу казалось несправедливым то, что проблемы в виде других людей сказывались именно на них двоих, и каждый раз он обещал себе больше не рвать их взаимоотношения напряжением и пустыми фразами только из-за внешних раздражителей, подливающих масло в огонь, но после очередного конфликта срывался вновь.
Именно поэтому он был прижат к стене, а на его шее покоилась рука Эндрю, давящая сильнее, чем при поцелуе. Нил хватался за его руку на шее, царапая и предпринимая все попытки убрать её от себя.
Сдерживая своё сознание в тисках, нападающий выпалил фразу, которую наполнил сарказмом и иронией:
— Мог бы и обратить внимание на мой стресс, — и вправду. Джостен ведь не идиот, и видел опасность. Соответственно, оставался в сознании и понимал, к чему будет вести его монолог.
Парень бы остался стоять, но когда ему начало казаться, что голова принялась кружиться, он ударил в живот Миньярда ногой, отбросив его от себя и взявшись за гортань, принимая попытки выровнять своё дыхание и вдохнуть побольше кислорода. По ту сторону раздалась шипящая угроза:
Хотелось прыснуть смехом, поэтому Нил так и сделал, вынуждая себя и дальше стоять на ногах. Он понимал, что не стоит этого говорить, однако злость лилась из тела словно водопад, угрожая заполнить всю квартиру собой.
— Как быстро пропадают твои чувства. Сделаешь со мной то же, что и с Тильдой?
Ответом стала ваза, влетевшая в стену рядом с его головой. Смех и дрожь пробирали его тело с самых ног до макушки головы. Было близко.
Следом Миньярд налетел на Нила так быстро, что Джостену осталось только поддаться весу и упасть на пол спиной, оставшись в уязвимом положении под чужим телом. Он взялся за ворот его одежды и скрестил их, оказывая давление на его шею. Колено его находилось под грудью Эндрю, которому пришлось пригнуться к его лицу, чтобы уменьшить напряжение. Собственно, поэтому Нил решил использовать свою возможность и стал давить на грудную клетку коленом.
Однако это не сбавляло напора Эндрю. Миньярд поднял кулак и ударил в лицо Джостена, повторяя удар снова и снова, словно стараясь вбить его в пол. Нилу казалось, что до потери сознания осталось немного, поэтому он стал давить на шею сильнее, чтобы вырубить Эндрю раньше, чем это удастся сделать ему. Он чувствовал, как собственные силы покидают его, но не отпускал, цепляясь за этот шанс. Джостен слышал, как их тяжёлое дыхание сливается в одно, а также терпел осколки от посуды, под которой он лежал. Они неприятно царапали через ткань одежды. Вдруг Эндрю заговорил, нарушая повисшую тишину, полную тяжёлых вздохов.
— Зачем ты делаешь то, о чём впоследствии жалеешь?
Вопрос показался нападающему глупым, поэтому он ответил, несмотря на сдавленность и хрипоту в голосе. Ироничность сцены зашкаливала.
— Сожалений не существует. Ты сам говорил. Или мне процитировать? — Молчание затянулось на долгие секунды, которые стали казаться мучительнее боли, которую он ощущал. Видимо, голкипер не знал, что ответить. Или же пытался понять парня. Джостену казалось, что это затянется надолго, однако вскоре глухой голос вывел его из переживаний.
— Ты мог бы просто не говорить этого. Мог бы просто промолчать, Нил. Это возможно.
Вмиг по нападающему ударила вторая волна гнева. Он стал давить сильнее на дыхательные пути Миньярда, на что не получил ответной реакции. от него ждали ответа.
— Промолчать? Ты себя слышишь? Эндрю. Я убью себя охотнее, чем промолчу.
Натаниэль понимал, что Миньярд злится. Он чувствовал чужое напряжение, но этот разговор должен был продолжиться, чтобы решить проблему. Он снова дождался ответа, сдерживая порывы гордости, которые толкали его к удару.
— Ты создаёшь для себя опасность из раза в раз, не контролируя свой язык. Однако после этого чувствуешь дикое желание убежать. Я знаю тебя, Нил. Зачем ты делаешь рискованные вещи, зачем уменьшаешь свои шансы на выживание? — голкипер сказал это громко, голос срывался на крик, и Нил чувствовал его ярость. Но он не мог остановиться, стоя на своём. Его характер — это его главная составляющая, и он не будет собой, если будет заставлять себя затыкаться.
Однако Джостен понимал, что Эндрю боится за него. Знал, что беспокоится и не хочет его терять. Так что решил отпустить ворот его рубашки и оставить слабую хватку на его лице. Нежность, которая резко стала разливаться по его телу, вернула парня в реальность, в которой он был привязан к голкиперу. Он смотрел в его карие глаза и видел расширенные зрачки, а также заметил всё внимание, которое он обратил на нападающего. Вскоре Миньярд сделал то же самое. Его руки стали опорой его телу, держась ладонями вниз к ламинату, и больше не представляли никакой опасности. Губы парней были так близко друг к другу, что если бы Нил мог, он бы вцепился в них мёртвой хваткой, но парень не собирался делать этого сейчас, когда Миньярд к этому не готов. Поэтому он выговорил самым спокойным голосом, который мог выдать:
— Эндрю. Всё будет хорошо. Клянусь. Мориямы меня не убьют. Контракт подписан. Я должен остаться целым, чтобы отдавать им 80% своего заработка. Они не имеют права нарушать правила. Разве что подкараулят где-нибудь, чтобы пару раз ударить, но ведь ты будешь рядом? Всё в порядке, Миньярд, я жив и останусь живым. Верь мне.
Взгляд сидящего на нём стал сверлить нападающего. Он явно искал возможные пробелы, о которых Нил мог бы умолчать. Однако, когда не нашёл их, всё-таки позволил себе сдаться.
— Ненавижу тебя, — выпалил голкипер, но больше не злился, и это успокаивало. У Джостена получилось привести их двоих в чувство. Всё в порядке.
С этим чувством спокойствия он остался под Эндрю, погружённый в их молчание. Никто из них не двигался. Да и не считал это нужным. Каждому хотелось вновь убедиться в существовании другого. Снова войти в тонус и насладиться друг другом.
Пусть их взаимоотношения являются странными, пусть иногда решаются силой, Нил всем доволен. Был и останется. В конце концов, ему не нужен никто, кроме Миньярда, и он неуверен, что неизменное можно изменить. Так что плевать на споры и на боль. Требующееся ранение будет вытерплено, если это способ помочь Эндрю прийти в себя.