я-твое спасение. (1/?)
– Пожалуйста, – взмолился он снова. – Прошу, отпустите меня, просто отпустите. Я не…
– Лола, – перебил Натан, но договорить не успел.
Дверь распахнулась, и в подвал ворвалась толпа людей, открывших стрельбу с ходу. Глушители отчасти гасили громкость выстрелов, и все же в тесном замкнутом пространстве каждый хлопок бил по коже Натаниэля, словно разряд тока. Лола находилась ближе всех к двери, и теперь, под градом пуль, ее тело дергалось, будто в конвульсиях. Натаниэль старался лежать тихо, чтобы не привлекать внимания, но, когда народу в помещении прибавилось, осмелился перевести взгляд на Натана. Димаччио, пытавшийся обеспечить ему безопасность, больше не прикрывал его своим телом. Мясник пал под градом выстрелов и больше не подавал признаков жизни, разместившись на полу тряпичной куклой. На все это Нат смотрел невидящим взглядом. Ему не верилось, что это происходит на самом деле, но боль в теле подсказывала: это вовсе не сон.
В комнате стихло. Натаниэлю слышались только собственные вздохи, слившиеся с ритмом сердца. Он был готов поклясться: его биение слышали все. И пусть легкие жгло, дышать было больно, он чувствовал, как к горлу подступает ком, грозящий вырваться смехом. Сын Натана Веснински лицезрел смерть своего отца и не чувствовал ничего, кроме давящей радости. Все решилось парой выстрелов. Все его восемь лет в бегах оборвались пулей из глушителя. Ирония давила на виски и словно насмехалась над Абрамом, Крисом, Стефаном, Нилом.
За занавесом собственных мыслей еле слышно отдавались звуки. Натаниэль слышал, как его зовут по имени, и, почувствовав, как сжимают плечо, оглянулся. Перед ним стоял тренер Ваймак, судя по всему, выкрикивающий обращение к «Нилу». Смутно помня, что в подвале есть кто-то еще, он обшарил взглядом лица. И одно из них выбило у Натаниэля весь воздух из легких. Эндрю, заведенный и беспокойный, оглядывался по сторонам, словно искал что-то важное. В руке у него был пистолет, который явно уже был использован. Голос Ваймака позволил Миньярду определить местонахождение «Нила» и повернуть к ним голову.
Быстрые шаги разносились по лестнице, ведущей вниз. Он был вооружен, но был уверен: голых рук хватило бы, чтобы разобраться с теми, кто забрал нападающего лисов.
Эндрю ввязался в группу членов мафии вместе с тренером. Не спрашивая разрешения, он потребовал пустить и его, не тратя времени на объяснения. Он бы пошел туда и без них, но не отрицал значимости их помощи. Самый старший из них даже не предпринял попыток отговорить, так что вскоре глушитель, выданный не без косых взглядов, был крепко сжат в руке и применен на практике, как только дверь помещения вылетела с петель. Миньярду не потребовалось времени, чтобы понять, кто Нилу приходится отцом. Голкипер сжал челюсть так сильно, словно сдерживал ярость и затыкал себе рот, но все нутро кричало, скручивая органы и вызывая тошноту: "УБЛЮДОК."
Обстрел был беспорядочным: люди в черном стреляли во всех. Но только Эндрю был нацелен на одного. Он вскинул пистолет и, держа кисть прямо, нажал на курок. Тело, служившее живым щитом для отца Нила, рухнуло на пол, превратившись в бесполезный кусок плоти. Первый выстрел Миньярда был направлен в плечо. Второй – в ногу. Третий, и завершающий– в лоб. Искренне хотелось продолжить, но страх за Джостена, который мог попасть под обстрел, пульсировал под кожей, и главной задачей для Эндрю стало найти Нила. Ваймак, участвовавший в "чистке" не менее активно, чем он, нашел Джостена первым. Он слышал смех, слышал сорванные голосовые связки, но оглядывался снова и снова, словно не верил, что этот звук исходит от выжившего. В конце концов взгляд вернулся к тренеру.
– Нил! Нил!! – кричал Дэвид, сжимая чужое плечо.
Рядом с ним на коленях сидел Нил. Окровавленный, весь в ожогах. Кровь стекала с его руки, в волосах она сворачивалась, окрашивая каштановые локоны в бордовый. На щеке, выглядывающей из тени, алел свежий ожог, окруженный синяками и свежими кровоподтеками.