Пять женщин, менявших города к лучшему

Смотря на то, как мы говорим об истории урбанистики, очень легко представить, что города — это исключительно мужское дело. Но это совсем не так. Женщины первыми заговорили об освещённых улицах, детских площадках и даже о необходимости делать города для людей, а не для машин. В честь 8 марта собрали для вас особенно заметных женщин-урбанисток, о которых вам стоит знать.

Джейн Джейкобс (1916–2006)

Говоря о женщинах в урбанистике, невозможно не упомянуть Джейкобс. Она посвятила жизнь сопротивлению городской «ревитализации» в Америке.

В 1950-х Нью-Йорком правил неизбранный теневой император, главный архитектор Роберт Мозес — человек с 12 должностями и властью больше, чем у мэра. Он полностью переформировал городскую застройку, снёс бесчисленное количество целых районов; так он хотел проложить десятиполосную эстакаду через Сохо и Литтл-Итали. Под снос — 416 зданий, 2200 семей без крова.

На месте великой стройки жила журналистка Джейн Джейкобс. Она организовала сообщество, собрала союзников, в том числе даже Элеонору Рузвельт, и провела огромную кампанию по воздействию на власть петициями. Мозес был в ярости, не привыкший к сопротивлению. Когда местные жители во главе с Джейкобс пришли на слушания, Мозес, ударив кулаком по трибуне, выкрикнул: «Против этого плана нет никого! Никого, никого, никого, кроме кучки... кучки МАТЕРЕЙ!»

В 1958-м дорогу отменили, а вскоре похоронили весь проект эстакады. Джейкобс — одна из первых женщин, успешно организовавших сообщество горожан для сопротивления власти в Нью-Йорке.

В 1961 году она напишет книгу «Смерть и жизнь больших американских городов», в которой критикует автомобильную зависимость Америки и одной из первых утверждает: город — это не архитектурный макет, а живой организм. Влияние книги ощущается в урбанистике и сегодня.

Анн Идальго (р. 1959)

Анн Идальго — мэр Парижа с 2014 года — одна из самых влиятельных действующих политиков в мировом градостроительстве, главный популяризатор и практик концепции «15-минутного города».

С самого начала мэрства Идальго проводит одну из самых агрессивных в Европе политик вытеснения машин из города. Она закрыла набережные Сены для транспорта, создала более 1000 км велодорожек, снизила скорость до 30 км/ч на большинстве улиц и сделала пешеходными десятки общественных пространств.

Эти решения неоднократно вызывали бурный протест автомобилистов и бизнеса. Владельцы кафе в центре, таксисты и другие представители бизнеса жаловались, что потеряют всех клиентов, что изменения испортят им жизнь.

Тем не менее к середине 2020-х стало понятно: эксперимент Идальго удался. Парижане в массе своей приняли изменения (доля поездок на велосипедах выросла втрое), а положительные эффекты реализовались: содержание вредных веществ в воздухе снизилось на 40%.

Сегодня её «15-минутный город» — официальная градостроительная доктрина Парижа, которую изучают урбанисты по всему миру.

Саския Сассен (р. 1947)

Как это ни парадоксально, к концу 1980-х многие серьёзные экономисты, футурологи и даже урбанисты предсказывали упадок городов из-за компьютеризации. Элвин Тоффлер утверждал, что новые технологии приведут к доминированию так называемых «электронных коттеджей»: люди будут работать из дома, офисы и небоскрёбы опустеют, превратятся в склады или жилые помещения. Экономику, по Тоффлеру, ждали «децентрализация и деурбанизация производства».

Тоффлер был влиятельнейшей фигурой, его книга вдохновила создание Кремниевой долины, а особенно китайское и индийское руководства, цеплявшееся за доказательства того, что города не важны.

Сассен оказалась тем мыслителем, который доказал, что это не так. В книге «Глобальный город» (1991) она показала: чем сложнее становится глобальная экономика, тем больше компаниям нужны не просто офисы, а места концентрации специализированных знаний — юристов, финансистов, консультантов.

Сассен первой ввела понятие «глобальный город» — не про размер и население, а про способность быть узлом транснациональных сетей. Города конкурируют не за количество жителей, а за потоки капитала и информации. Эта идея оказалась революционной и остаётся урбанистическим консенсусом по сей день.

Любовь Залесская (1906–1979)

Когда заходит разговор о советской архитектуре, мы думаем о чём угодно, но только не о парках. И неслучайно. Но это не совсем честно, и Любовь Залесская — тому доказательство.

В возрасте всего 23 лет в 1929 году, Залесская защищает амбициозный диплом — проект генплана Центрального парка культуры и отдыха в Москве, в итоге воплощённый в жизнь. Этот проект определит всю её дальнейшую деятельность: Залесская становится едва ли не самым востребованным специалистом по садово-парковому искусству. Её проекты раскиданы по всему постсоветскому пространству — от Минска до Чарджоу в Туркменистане.

Самым масштабным станет создание Ботанического сада в Останкине — одного из крупнейших и самых успешных в мире образцов интеграции природного ландшафта в городскую среду.

Отстаивая необходимость озеленения городов с 1940-х, в кандидатской диссертации «Озеленение городов Средней Азии» (1946) она напишет: «В Средней Азии деревья кажутся важнее домов — как по своему значению, так и по размерам. Здесь действительно можно говорить о "зелёной архитектуре". К озеленению нужно подходить как градостроитель». Для послевоенного СССР — немыслимо прогрессивная мысль.

Наследие Залесской отличает то, что в отличие от бесчисленного множества советских градостроителей, она использует свой статус для фактического создания профессии. На рубеже 1960–1970-х она добивается открытия первой в СССР кафедры ландшафтной архитектуры в МАРХИ и заведует ею до конца жизни. Её учебники — фундамент, по которому учились поколения советских и российских градостроителей.

Как отмечает её ученик, архитектор В.И. Иванов: «Практически нет ни одного специалиста, работающего в области ландшафтной архитектуры нашей страны, кто бы не прошёл через её руки».

Тамара Дридзе (1930–2000)

Не существует ситуации, в которой было бы неуместным лишний раз вспомнить Глазычева. Несмотря на то что Дридзе была в первую очередь доктор психологических наук, она, работая параллельно с Глазычевым, оставила в российской урбанистике фундаментальный теоретический вклад.

В 1980-х годах Дридзе разработала методологию прогнозного социального проектирования — «мягкой» наукоёмкой социальной технологии, позволяющей успешно «вмешиваться» в процесс социального управления. Она предложила подход, при котором любые градостроительные решения должны проходить социальную экспертизу — оценку того, как проект повлияет на жизнь конкретных людей и местных сообществ. То, что сегодня является, по сути, догматом специальности, — не в меньшей мере её заслуга, чем Глазычева.

Другим важным вкладом Дридзе стало понятие «градоустройства» — демократического процесса с участием жителей на всех этапах, который она принципиально отличала от «градостроительства» (бюрократического управления сверху, доминировавшего в СССР) и, что особенно интересно, от «градорегулирования» — либерально-рыночного подхода, где городом правят инвесторы.

Для Дридзе между человеком и средой существует метаболизм — постоянный обмен веществом, энергией и информацией, и поэтому градоустройство — наиболее естественная и оптимальная модель существования городов. Для 1980-х, ещё до рыночного опыта 1990-х, это был очень проницательный вывод.

Клуб Urbanissm отмечает огромный вклад исследовательниц, активисток и всех-всех урбанисток в развитие городов и поздравляет всех женщин с международным женским днём!

Подписывайтесь на наши соцсети и узнавайте больше о городах — Urbanissm