Знак вопроса: «Слезы Монро»
Один из самых тяжелых во всех смыслах русскоязычных релизов 2025 года — альбом «Скорбь» проекта «Слезы Монро». Мы посчитали, что лучше всех об этой работе могут рассказать сами ее создатели. Получилось сложно, длинно, но как минимум небезынтересно. Информации о проекте не так много. Что в первую очередь нужно знать о вас потенциальным слушателям? Как вы себе представляете этих людей?
HMR: Знать слушателям о проекте ничего особенно не нужно, кроме того что уже есть на наших ресурсах. Нужно, скорее, слушать песни, и все станет понятно и о проекте, и о многом другом.
Лично я не представляю себе слушателя, не стремлюсь это делать и никогда не стремился. Считаю, что как только автор начинает думать о слушателе/зрителе/читателе, то тут же происходит нечто типа идейной деформации, и автор начинает, может быть, даже неосознанно, не творить, а обслуживать слушателя, то есть удовлетворять его запросы. В этот момент образуется некая «петля», вырваться из которой очень сложно. И тогда, создавая объект искусства, например песню, автор не дает возможности слушателю выйти за рамки привычного, за рамки той самой «петли», не выбивает его из равновесия, а создает конструкцию бесконечных повторений уже слышанного и пережитого. В этой конструкции теряется все, пропадает смысл самого главного — смысл созидания.
RGN: Мне малоприятна концепция «смерти автора», но я вынужден ее признавать. Мысли, изложенные в одноименном эссе Ролана Барта и заложившие фундамент этой концепции, я принимаю без особого неудобства — в целом я согласен с французским философом. Однако как автора меня может раздосадовать, если субъективная интерпретация идей, заложенных в мое произведение, вступит с ними в принципиальное противоречие.
Формально мы принимаем автора за субъект, воздействующий на человека через художественное произведение. Но когда поток транслируемых идей, сжатых в символы и обернутых в образы, попадает в поле восприятия слушателя/читателя/зрителя, то неминуемо пропускается через фильтры его мировоззрения, личного опыта, принятых установок, убеждений, заблуждений, предпочтений и всего того, что сформировало его личность к моменту соприкосновения. Объект воздействия становится субъектом восприятия, инструмент воздействия — объектом восприятия, а автор выносится за скобки. Художественное произведение — хоть и результат творческого акта автора, но результат промежуточный. Представленный аудитории объект искусства каждый заинтересованный обозревает со своей точки зрения через призму своего восприятия, которое, как заводик по переработке поступающей информации, может генерировать смыслы, в некоторой степени отличающиеся от авторского замысла (как безобидно, так и радикально). В результате появляются индивидуальные интерпретации, в сущности расширяющие пространство произведения, но могут возникнуть такие, что вывернут его наизнанку. И автора больше нет, есть только множества индивидуальных прочтений. В этом прелесть искусства — в отклике других. В этом и его коварство — этот отклик может быть из ада. Красота или отвращение — в глазах смотрящего.
У автора нет авторитарной власти над своим произведением, даже ее иллюзию он теряет сразу после публикации. Шутка еще в том, что произведение и не могло быть создано исключительно кем-то одним, обособленным от прошлого, настоящего и сущего. Как ни поверни, приглядись и заметишь, что в сплаве из уникальных впечатлений, острых реакций на известные события, личных, но многим до боли знакомых, переживаний и потрясений присутствуют еще и вытесненные элементы культурного кода, примеси переосмыслений и продукты распада поколений.
Я не хочу лишать слушателей свободы интерпретировать наше творчество — бестолковая это затея. Понадеюсь, что ключевые мотивы у нас созвучны. Но, чтобы не быть понятым неправильно, кое-что рассказать следует.
Да, например, как создавался дебютный альбом.
RGN: «Скорбь» — работа концептуальная, яростная и надрывная. Он писался с конца 2022-го по конец 2024-го года. Пока мы его писали один из нас похоронил отца, а другой сына. Было много отчаяния, горя, потерь, предательств и невыносимой тяжести пиздеца, в которых мы скрупулезно выводили на черном обелиске нашу «Скорбь». Мы не принимаем трагичную позу и не погружаем слушателя в бездну с садистским наслаждением обиженного мизантропа. Через долину смертной тени проложен путь к благостной цели. Чтобы чудовища сгинули, придется взглянуть им в глаза и каждое назвать его именем. Эскапизм — беспонтовый курорт для социальных животных и загон для пассивной скотины. Катарсис — вот высшая степень оргазма. Чтобы достигнуть его, необходимо довести творческий акт до предела. Это мы и попытались сделать — выреветь всю хворь, прожить скорбь и освободиться от боли.
Говорят, что наш альбом достаточно кинематографичный. Давайте я попробую представить нашего слушателя как зрителя. Он восхищается работами Пола Томаса Андерсона, Стэнли Кубрика и Александра Сокурова. Не без труда, но с удовольствием (которое кто-то сочтет извращенным), с трепетом воспринимает кино Андрея Тарковского и Алексея Германа, но скорее предпочтет им что-то полегче, например Ларса фон Триера, а может Дэвида Линча. Если захочется романтичного и утонченного, обратится к Уэсу Андерсону и Джиму Джармушу, если посмеяться — к братьям Коэнам. Его повседневный выбор — Квентин Тарантино, братья Макдонахи, Дэни Бойл, Николас Виндинг Рефн и что-то подобное. Он никогда не чурался фильмов Балабанова, в юности торчал на Кроненберге и угорел в свое время по «Экс-ударнику». Он не обратит внимания на выход фильмов Майкла Бэя, Михалкова и всего, что производят их цеха. Брезгливо отвернется, если ему попытаются подсунуть какую-нибудь очередную хуету с участием очередного Безрукова или Кологриового, он пересмотрит первый сезон «Улиц разбитых фонарей», но не блядскую «Бригаду». Чтобы понять его, достаточно понять «Донни Дарко». Но это я уже что-то совсем о личном.
После прослушивания возникает впечатление, что тексты песен могут существовать сами по себе, вне музыки. Такая текстоцентричность — это то, что вы хотели?
RGN: Не то чтобы очень. 50 на 50. И писались композиции примерно также: какие-то отталкиваясь от текста, какие-то от музыки. Вместе они составляют целостную картину «Скорби».
Тексты «Боишься ли ты темноты?», «Затеряться в безумии танца», «Войне и смерти вопреки», «Девятиэтажная тоска» — самостоятельные поэтические произведения, их можно прочесть в моих книгах «Панк и Морок» и «Не время для героев».
Гимн депрессивного гедонизма «Отвези меня на рейв» и по-юношески эмоциональный «Свет в конце дискотеки» нарочито упрощенны для восприятия, в них я посотрудничал со своим внутренним подростком. К этой же категории можно отнести и «Я люблю мертвецов, потому что их проще любить» и «Там, где бродит кровь», но в них примешано немного больше поэзии. «Второе пришествие» выросло из метамодернистской иронии в припевах и разрослось до вполне серьезной композиции, когда для куплетов я переработал свою «Сагу о недавних событиях».
HMR: Короче, да, можно тексты читать отдельно. Я читал, мне понравилось.
Когда вы придумали все эти песни? Есть стойкое ощущение, что это все содержит в себе переосмысление того кошмара, который начался в 2022 году.
HMR: Музыкально альбом делался 2 года. Да, тут есть переосмысление. Не только этих ужасов, но и личных трагедий. Тексты RGN странным и ужасным образом резонируют с моими личными переживаниями. Даже более того — некоторые моменты в них почти дословно воспроизводят мои личные воспоминания. При этом Рома об этом не знал, но теперь вот узнает.
RGN: Как посмотреть.. Кошмар начался задолго до 2022 года. На альбоме есть композиция «Затеряться в безумии танца», текст написан в сентябре 2013 года, но может появиться стойкое ощущение, что он появился лет на 10 позже. В моей книге «Не время для героев», изданной в 2016 году, помимо «Затеряться в безумии танца», есть стихотворение «Лето в ожидании войны», написанное летом 2014-го, и «Взгляните на птиц небесных» — весной 2014-го. В стихотворении «С чего начинается Родина?» того же года тема войны тоже затронута. В книге «Панк и Морок», вышедшей в 2023-м, есть стихи «В объятья русской смерти заключенным» 2019 года и «Мой век несется смертоносно» 2015-го, предрекающие, что «мы все несемся однозначно в ебеня». В них тоже сквозит кровавый кошмар, да и много где в моем творчестве отражалась война. В основном, на альбоме тексты, написанные после 2022-го. В них, конечно, уже переживание и переосмысление. Самая насыщенная ими композиция — «Втрое Пришествие», в ней переосмысление всего нашего постсоветского, того, что завело нас туда, где мы оказались.
Я не строю из себя пророка, в 2022-м меня прям начали бесить все эти артисты, которые поднимали что-то из прошлого творчества со словами «а вот мы уже тогда об этом пели/говорили» и связывали с происходящим какие-то абстракции из своих текстов. Все до безумия логично, воздух давно был пропитан этим безумием, мы им дышим уже давно, но мы в основном не замечаем, как дышим. Лично я переживаю этот кошмар долгие годы, я отказывался верить в него, но не мог не ощущать.
Насколько корректны ассоциации с «Биопсихозом»? Или у вас были совсем другие влияния? HMR: Я слышал пару треков «Биопсихоза», но как ориентир при написании материала для альбома их не воспринимал. В принципе, мне хотелось смешать подход в аранжировке, использующийся в современных электронных жанрах, с неким подобием саунда рэпкор-банд из 90-х вроде Downset. В процессе первоначальная задумка претерпела некоторые изменения, но получилось вроде тоже неплохо.
RGN: В 2007-м под впечатлением от клипа «Биопсихоза» Libido я приобрел их альбом P.L.O.D. Мне понравилось. Диск пылится где-то в моей детской комнате, надеюсь, сохранился. Потом я увидел и другие их видеоработы и знатно прихуел. Один раз был на их шоу — впечатлило. Но в процессе записи «Скорби» о «Биопсихозе» я не вспоминал. Зато часто приходили референсы от KoЯn и Skinny Puppy — думаю, по настроению мы схожи. О том, что возникнут сравнения с «Биопсихозом», я подумал уже ближе к концу нашей работы. Пожалуй, сравнения уместны. И даже отчасти приятны.
Фиты с Никоновым и Любичевой — продолжение личного знакомства или коллаборация исключительно в творческих целях?
RGN: Мне повезло лично познакомиться с теми, чьи песни слушал с юных лет, Леха и Маша одни из них. Но фиты с ними решение концептуальное.
То, что в композиции «Свет в конце дискотеки» должен быть Никонов на фите, задумывалось изначально. В ней содержится аллюзия на песню «Дискотека» «ПТВП» с моего любимого альбома 2084. Когда я писал «Свет в конце дискотеки» я представлял себе сплав из «Последних танков в Париже» и KoЯn, лирика соответствует моим пятнадцатилетним настроениям. Я точно знал, что попрошу Леху прочесть стихотворение тех лет «Это жалкий запах духов». Мы записали трек, я начитал эти стихи и скинул Лехе. С детства я запомнил последние строчки именно так: «А вот когда любовь, это действительно плохо». Но оказалось, что у автора там не «любовь», а «зима». После записи мы гуляли с Лехой и тогда он сказал: «Знаешь, а ведь я изначально написал «любовь», а потом зачем-то поменял на «зима»… Видно, первое решение было действительно верным». У нас на альбоме это стихотворение звучит так, как изначально задумывалось поэтом.
С Машей мы знакомы более 10 лет. Альбом «Скорбь» вышел на лейбле «Барто» bastard boogie tunes. Мне хотелось добавить в одну из композиций женский вокал, резкий голос Любичевой идеально зашел в «Там, где бродит кровь», а вокализы ближе к завершению стали шикарным украшением.
HMR: Фит с Любичевой — лучший трек на альбоме в плане аранжировки и саунда.
Никонов и Любичева — это, очевидно, одни из главных контркультурных (до определенной степени) героев в русскоязычном пространстве десятых. С кем еще вы бы хотели посотрудничать?
HMR: С удовольствием сделал бы трек для Земфиры, для Николая Комягина из Shortparis (мы общались с группой до смерти Николая — прим.), а лучше для их дуэта. Это из российских артистов и не в рамках «Слёз Монро». А уж если помечтать, то хотелось бы, конечно, посотрудничать с Томом Йорком, с Бьорк, с Eartheater, с Arca, может быть. Передайте им всем, что я, в принципе, готов.
RGN: C Фео и Азом из «Психеи». Недаром нашу «Скорбь» уже успели сравнить с ранними альбомами психов. Я «Психею» с 10 лет слушаю, взрослел с этой группой и интерес не пропадал, не раз замечал, что у нас и музыкальные вкусы сходятся. С Uratsakidogi, думаю, можно удачно совместить два лора. С «Узницей совести» мог бы получиться совместный репчик. А если помечтать, то с музыкантами групп «Правда» и «Курара» очень хотелось бы посотрудничать, и Гошу Орехова из eSKiMo затащить на фит (пожалуй, лучший голос отечественной альтернативы нулевых). И чтобы еще Максим Кравцов к записи приложил свой невъебенный талант.
Кстати, на презентации альбома нас поддержали на сцене Zёrna, состоящие из участников поразивших меня в нулевых Protozoa, и «Враги», чью кассету «Никарагуа» я в свое время заслушал до размагничивания. А в концертный состав «Слез Монро» вошли гитарист и барабанщик из «Порт(812)». Недавно у нас вышел EP «Второе пришествие», для этого релиза Doqta из Feodoq и «Врагов» и HYper JOhn сделали ремиксы, так что сотрудничество мы продолжаем.
Вы нечасто играете концерты. В этом году что-то планируется?
RGN: Да, ближайший концерт 15 марта в Санкт-Петербурге, в клубе «Цоколь». Когда следующий — неизвестно. Под каждый концерт приходится собирать состав музыкантов, так как постоянного нет, а HMR не видит необходимости давать концерты.
HMR: Я не хочу пока выступать и не уверен, захочу ли в будущем, если то, что нас ждет, вообще можно назвать будущим. Да и всегда я уютнее чувствовал себя в стационарных условиях, даже не в студии, а дома.
RGN: Может мы еще пошумим как-нибудь на сцене, но пока в планах только 15 марта, Питер, «Цоколь». Приходите.
EP «Втрое пришествие»
Концерт 15 марта
ВК