Богатство за счёт грабежа колоний: очередной миф от левых или объективная реальность?

В отношении европейских государств было высказано множество утверждений, в том числе со стороны левых. Некоторые из этих тезисов являются правдивыми, в то время как другие представляют собой абсурд, не имеющий никаких подтверждений.

Тем не менее, немногие будут отрицать факт того, что один из самых дискуссионных вопросов, унаследованных от экономического дискурса прошлого века, заключается в следующем: стали ли бывшие метрополии богатыми благодаря своему статусу "метрополия"? Об этом мы и поговорим сегодня.

Нарратив, изложенный большей частью левых относительно бывших метрополий, сводится к следующему: "Колониальные империи стали богатыми за счёт разграбления ресурсов колоний, и именно это объясняет, почему не все страны являются богатыми."

Чтобы данный тезис казался логичным, должно быть соблюдено два условия:
1) Авторы, ссылающиеся на него, обязательно должны акцентировать внимание на том, что именно так можно объяснить, почему не все страны капитализма достигли благосостояния (интересно, какой капитализм существовал в XVI веке?).

2) Вы вообще не должны понимать, что из себя представляет «логика»

При том, ключевой особенностью второго условия является то, что авторы подобных утверждений, как правило, не задаются вопросом: если метрополии разбогатели за счёт колоний, то откуда у них были средства на содержание этих колоний? Мало кто осознаёт, что содержание колоний — это вовсе не дешевая услуга.

Так например, согласно данным Синцерова Л.М. из работы «Эпоха ранней глобализации: мировая торговля и зарубежные инвестиции. География мирового развития. 2016.» (За предоставление источника и краткое выделение основных моментов, огромное спасибо сайту aftershock.news) мы получаем следующие данные:
Средняя доходность британских долгосрочных капиталовложений за рубежом в 1881-1913 гг. составляла около 5%, что примерно на два процентных пункта превышало доходность внутренних вложений.
Для Великобритании, во многом определявшей ход всемирного инвестиционного процесса, в целом за 1870-1913 гг. ежегодный отток капитала составлял примерно 4%, в 1905-1913 гг. он был близок к 7%, а в 1913 г. и вовсе достиг феноменального уровня в 9% от величины её национального дохода.
из 44 млрд. долларов накопленных в мире к 1913 г. иностранных инвестиций 18 млрд. долл. (40,9%) принадлежало Великобритании, которая являлась «классической страной экспорта капитала».
В Британской Индии и на Цейлоне подавляющая часть иностранных инвестиций были британскими.
К 1913 г. всего 12,7% зарубежных инвестиций Великобритании приходилось на её собственные колонии, в том числе 9% было размещено в Британской Индии и на Цейлоне». Мой комментарий: Цейлон – это база для охраны морских путей в Индию. Вложения капитала в него следует отнести к Индии.

Согласно данным биржевой статистики, к 1914 г. отраслевая структура британских инвестиций за рубежом выглядела следующим образом: 69% капитала было вложено в железные дороги, портовые сооружения, телеграфные и телефонные сети, трамвайные линии, а также в электро-​, газо- и водоснабжение; 12% – в добычу полезных ископаемых и сельское хозяйство; 15% – в финансы, недвижимость, торговлю, земельные участки и 4% – в обрабатывающую промышленность.

Вытекает из этого что за 1870-1913 года, ежегодный отток капитала из Британии составлял примерно 4% от её ВВП. В Британской Индии размещено 9% капитала. Среднегодовой отток капитала из Британии в Индию (при не учёте того, что поступило туда до 1870 г.) составил 0,37% от ВВП. Всего за указанный период – 1,6 млрд. долл. В глобальном масштабе к 1913 г. доля ВВП Британии составляла 20%. В Индию из Британии ежегодно поступал капитал объёмом 0,07% от мирового ВВП.

Здесь знак "=>" Уже показывает на то что траты метрополии на колонию намного превышают получаемый доход, но дабы это утверждение не вызывало у вас сомнения, то верифицировать мы будем его в том числе ,через другие исследования.

Из данного графика мы приходим к следующему выводу: по мере увеличения капитальной стоимости колонии наблюдается и рост налогового бремени для жителей этой колонии. Это означает, что, как минимум, от африканских колоний Британская империя имела очень мало финансовых выгод. Более того, как показывает автор в том же исследовании, источником государственного бюджета империи были в большей степени граждане самой метрополии, чем колонии.

Здесь, конечно, левые могут возразить, что увеличение налогового бремени по мере экономического роста колонии обусловлено свойством капитализма к увеличению прибавочной стоимости (грубо говоря, со временем грабят больше). Однако у меня к таким людям лишь один вопрос: если колониализм, как предполагают левые, это сугубо «грабеж в тупую», то почему вместо обычной выкачки ресурсов Британия несла значительные финансовые, промышленные и административные издержки на установку своей институциональной среды, обустройство и обслуживание инфраструктуры, а также немалые расходы, связанные с транспортировкой и поддержанием военных мощностей? Зачем глупые англичане, вместо того чтобы просто разграбить и уехать, так тратились на обустройство абсолютно нерентабельного и убыточного проекта в лице колонии?

Здесь возникает вопрос: если колонии были столь убыточными, то зачем государство веками тратила на них свои деньги? Ответ прост и понятен, особенно для тех, кто давно читает мои публикации — это связано с концепцией мягких бюджетных ограничений (МБО).

Государственный доход является априорным и не зависит от экономической эффективности, что приводит к тому, что организация, работающая в условиях МБО, не будет беспокоиться о рациональном использовании ресурсов так, как это делала бы частная компания.

Однако, несмотря на наличие МБО, существует еще один факт, указывающий на скорее негативное влияние колоний на метрополии: заторможенность экономики последних.

Как однажды подметил британский историк культуры и медиевист Питер Берк, есть прямая закономерность: "страны-колонизаторы развивались более медленно, чем страны, не имевшие колоний; чем больше колоний, тем меньше развития". Это утверждение подтверждается примерами таких стран, как Испания и Португалия, которые, несмотря на наличие колоний, не стали богатыми, а скорее наоборот, потеряли свой статус.

Вместе с тем, можно привести примеры таких стран, как восстановленная после Второй мировой войны Япония, а также США с колониальной политикой, которая была, пожалуй, самой либеральной из всех (по данным Аллана Гринспена и Адриана Вулдриджа в "Капитализме в Америке"), Германии, Швейцарии, Швеции и Южной Кореи. Эти страны либо не имели колоний, либо их владение ими было незначительным, однако это не помешало им разбогатеть и даже обогнать Великобританию.

Итак, с вопросом влияния колоний на экономику метрополий мы разобрались, но остается еще один немаловажный вопрос: какое наследие оставила колониальная политика после своего завершения? Усилила ли она мировое неравенство и лишила бывшие колонии возможности развития и достижения благосостояния, или, наоборот, создала новые институты, которые стали благоприятной почвой для экономического роста?

Сложность данного вопроса заключается в первую очередь в том, что в историко-экономическом дискурсе отсутствует единый консенсус. Бродя по просторам интернета и исследуя различные академические базы данных, вы обнаружите как минимум 4-5, а то и все 8 исследований на эту тему. Рассматривая эти исследования, можно условно разделить нарративы на две стороны.

Первая сторона представлена работами Натана Нанна («The Long-Term Effects of Africa’s Slave Trades»), «The Colonial Origins of Comparative Development: An Empirical Investigation» (2001) и «Reversal of Fortune: Geography and Institutions in the Making of the Modern World Income Distribution» (2002) авторов Daron Acemoglu и James A. Robinson, а также исследованием Хелдринга «Colonialism and Economic Development in Africa» (2012). Эти работы утверждают, что колониализм является виновником межконтинентального неравенства и насаждения неблагоприятных институтов.

С другой стороны, некоторые исследователи, такие как Джонатан Крикхаус и Мэттью Фэйлс, в работе «Colonialism, Property Rights and the Modern World Income Distribution» (2010), а также Франкем в статье «Raising Revenue in the British Empire, 1870–1940: How ‘Extractive’ Were Colonial Taxes?» (2010), предоставляют аргументы против однозначного объяснения. Эту сторонв дискуссии можно было бы, также условно обозначить интернет-мемом, почти трёхлетней давности: "всё не так однозначно".

Я не буду полностью пересказывать каждое исследование из этого списка, просто отмечу, что вторая сторона выглядит более предпочтительно по нескольким причинам:

1) Снова институты. Если вы следите за мной с осени 2024 года или даже с моего активного участия в околополитическом TikTok в 2023 году, то вы прекрасно осведомлены о моем отношении к Аджемоглу. Это уже третья работа этогоeconomist, которую я изучаю, и его детерминирование институций как инклюзивных и экстрактивных наводит на мысли о его маниакальной одержимости этой темой. Следует отметить, что в одном из исследований Аджемоглу действительно указывается на связь между долгосрочностью, инклюзивностью института и благоприятной средой для его формирования. Однако проблема заключается в экстрактивности. Как уже показал Франкем, налоговое бремя, которое несут граждане метрополии, в разы выше, чем у населения колоний. Исходя из выводов Аджемоглу, мы можем прийти к выводу, что институты Англии были даже более экстрактивными, чем в колониях, что, мягко говоря, является плохой шуткой.

Второй факт заключается в том, что согласно приведённому мною исследованию от Уильяма Истерли, показывает и другую закономерность: чем выше доля европейцев в колонии, тем больше там текущий медианный доход.

В этом же исследовании выходит и то что что если процент европейцев в колонии был меньше чем 12.5, то позитивная связь между текущим уровнем дохода и европейскими поселениями только росла, да и в целом то что не менее 40% экономического роста бывших колоний является продуктом европейцев.

Итак, подводя итог, можно утверждать, что исследования по теме колониализма и его влияния на экономическое развитие показывают сложную картину. С одной стороны, выводы, основанные на современной морали и экономических выгодах, могут быть однозначными. Однако с другой стороны, аспекты того, что колониализм оставил после себя, не так просты. Ответ на этот вопрос заключается в том, что колониальная политика не однородна, и в её рамках нет универсальной модели, которая могла бы объяснить все последствия и результаты.