С Ю Ж Е Т
Вторая магическая война закончилась 2 мая 1998 года, оставив после себя страну, которой предстояло учиться жить заново. Волан-де-Морт был мёртв, однако вместе с ним не исчезли последствия нескольких лет войны и месяцев существования Министерства под контролем его сторонников.
Пост Министра магии занял Кингсли Шеклболт. Хогвартс, переживший оккупацию и сражение в собственных стенах, перешёл под руководство Минервы Макгонагалл.
Одной из первых проблем нового правительства стало образование.
Учебный год 1997–1998 невозможно было признать полноценным. Маглорождённые были лишены права посещать Хогвартс, часть учеников скрывалась вместе с семьями, другие участвовали в сопротивлении, а оставшиеся провели год в школе, находившейся под контролем Пожирателей смерти. Выпускники должны были покинуть её с квалификацией, которой в действительности многие из них не получили.
В то же время само Министерство столкнулось с острой нехваткой кадров. Война оставила после себя погибших, пропавших, осуждённых и отстранённых сотрудников, тогда как объём работы только увеличился. Магической Британии требовалось новое поколение квалифицированных волшебников, способных участвовать в восстановлении страны.
Летом 1998 года Министерство совместно с новым руководством Хогвартса разработало программу ПОиГП «Послевоенного образования и государственной подготовки».
Выпускников, чьё образование пришлось на последний год войны, обязали вернуться в Хогвартс для прохождения дополнительного восьмого курса. Программа не была добровольной: Министерство не собиралось выпускать во взрослую магическую Британию целое поколение без подтверждённого образования, а стране были нужны специалисты.
Однако возвращением за школьные парты дело не ограничилось. Учёбу совместили с обязательной практикой в Министерстве магии. Два дня в неделю восьмикурсники должны были покидать Хогвартс и работать стажёрами в одном из государственных подразделений. Направление определялось индивидуально с учётом способностей ученика, его академических результатов и потребностей самого Министерства.
Так первое послевоенное поколение оказалось в странном промежуточном положении. Они снова были учениками, но одновременно становились частью системы, которую им предстояло восстанавливать. Ещё несколько месяцев назад многие из них находились по разные стороны войны. Теперь им вновь предстояло жить в одном замке, посещать одни занятия и дважды в неделю встречаться в коридорах Министерства.
К сентябрю программа вступила в силу. Гермиона Грейнджер была распределена в юридическую службу Визенгамота. И уже на второй неделе стажировки ей попалось дело, которое не должно было отличаться от сотен других.
К концу второй недели Гермиона успела прийти к выводу, что Визенгамот нуждался не столько в стажёрах, сколько в людях, которым было неудобно отказываться от самой бессмысленной работы в мире.
Она сидела на полу между двумя стеллажами, поджав под себя затёкшую ногу. На ковре вокруг неё лежали четыре раскрытые папки, стопка пергаментов и исписанный мелким почерком блокнот.
— Роули, Эдгар. Незаконное использование Непростительного, содействие режиму, содержание маглорождённых под стражей… — пробормотала Гермиона, проводя пальцем по строчкам. — И, конечно, вы, мистер Роули, ничего не знали. Никто ничего не знал. Удивительно!
Она перелистнула страницу, насупившись. Согласно показаниям Эдгара Роули, последние месяцы войны он почти не покидал Лондон, непосредственного участия в операциях Пожирателей не принимал, приказов не отдавал и вообще, судя по его собственным словам, оказался среди сторонников Волан-де-Морта в результате какого-то невероятного административного недоразумения. Грейнджер лишь фыркнула и потянулась к следующему документу.
— А Малфой Мэнор вы, наверное, с гостиницей перепутали.
Ответом ей была тишина. В пятницу вечером нижние этажи Министерства постепенно пустели. Большинство сотрудников уже разошлись, а Гермиона добровольно осталась закончить материалы к понедельничному слушанию. Не потому, разумеется, что ей нравилось проводить вечер среди старых судебных дел. Просто Гарри и Рон обещали зайти за ней после своей практики.
Обещали двенадцать минут назад. Она мельком посмотрела на часы.
Гермиона с раздражением зачеркнула что-то в блокноте.
— Если они сейчас сидят наверху и обсуждают с кем-нибудь предстоящий воскресный ужин…
Где-то за спиной раздался тихий шорох и Гермиона мигом затихла, словно рот заклеили скотчем. Ещё секунду назад архив был совершенно неподвижен. Теперь же за дальним стеллажом словно что-то скользнуло по дереву.
Никто не ответил, она продолжила читать.
— И это совершенно не смешно. Между прочим, ты должен был прийти тринадцать минут назад. А Рон, полагаю, стоит рядом и изо всех сил старается не засмеяться?
Снова шорох, но на этот раз громче. Грейнджер захлопнула папку.
Она поднялась, одёрнула юбку и выглянула из-за стеллажа, уперевшись кулаками в бока.
Коридор между шкафами был пуст. Улыбка медленно сползла с её бледного лица.
— Рон?… — голос стал хриплым, а дыхание рваным.
В дальнем конце архива горела единственная лампа. За высокими окнами Министерства была только темнота, а между рядами шкафов не двигалось ничего.
Гермиона нахмурилась. Наверное, очередная мышь. Хотя наличие мышей в юридическом архиве Министерства магии само по себе было достаточным основанием для отдельного расследования, несмотря на то, что Петтигрю считался погибшим. Она уже собиралась вернуться к своему месту, когда заметила что-то на полу.
У основания одного из шкафов лежала папка. Гермиона была почти уверена, что раньше её там не было.
— Ну-ну, — пробормотала она. — Теперь ещё и это.
Грейнджер наклонилась и подняла её. Папка была старой, с выцветшей тёмно-коричневой обложкой. На корешке едва читалась дата:
Гермиона посмотрела на полку над собой. Несколько папок стояли криво, между двумя образовалась щель. Видимо, одна просто выскользнула. Всё объяснялось совершенно нормально, но всё же она не сразу поставила её обратно. Из нижнего края торчал угол фотографии, не магической, а абсолютно обычной магловской фотографии на плотной бумаге.
Гермиона осторожно вытянула её. На снимке был небольшой двухэтажный дом: белая штукатурка, низкая каменная ограда, дерево перед входом. Фотография была сделана ночью, поэтому большую часть фасада поглощала темнота. Девушка перевернула её дрожащими пальцами.
Гермиона нахмурилась и несколько секунд просто смотрела на дату, словно оцепеневшая.
Сегодня было одиннадцатое сентября. Она машинально потёрла надпись большим пальцем. Чернила не размазались, подпись абсолютно реальна.
На этот раз слова прозвучали значительно тише, девушка прокашлялась. Она вернулась к столу и положила фотографию под лампу. Рядом с датой был нарисован небольшой знак: несколько пересекающихся линий, образующих что-то между звездой и расколотым кругом. Она никогда прежде его не видела, зато номер дела был настоящим. Гермиона быстро нашла реестр.
— Семьдесят шестой… сто четырнадцатый…
Нападение на семью Уитмор. Годрикс-Холлоу. 19 сентября 1976 года.
Она медленно перевела взгляд на фотографию. Двадцать два года назад… День в день.
— Совпадение, — сказала Гермиона, но сердце бешено заколотилось в груди. Издержки войны.
Тишина архива вдруг стала неприятной. Она открыла дело. Внутри находились показания двух авроров, фотографии места происшествия, перечень повреждений и несколько газетных вырезок. Обычное нападение времён Первой магической войны, если подобные вещи вообще можно было называть обычными.
Гермиона снова взяла фотографию, что-то не сходилось, что-то было явно не так. Она поднесла её ближе к свету: чересчур чистые края, идеально белая бумага. Слишком хорошая сохранность для фотографии, которая якобы пролежала в архиве двадцать два года. Гермиона достала одну из оригинальных фотографий дела и положила рядом. Та была пожелтевшей, исцарапанной, с загнутым углом, а вот новая выглядела так, будто её напечатали несколько дней назад.
— Ты здесь не лежала, — голос задрожал, словно гитарные струны.
По спине пробежал неприятный холодок. Она потянулась к журналу выдачи. Дело 76/114 не запрашивали с 1983 года. Гермиона проверила ещё раз, потом ещё и ещё.
— Нет…
Она перевернула найденную фотографию обратно.
Восемь дней. За спиной хлопнула дверь. Гермиона резко вскочила, схватившись за палочку.
— Хорошо, — раздался знакомый голос. — Я тоже рад тебя видеть.
В проходе стоял Гарри, а за его плечом показался Рон с двумя бумажными пакетами в руках. Оба были мокрые до нитки, сентябрь встречал жителей Британии не самой благоприятной погодой в этом году.
— Мы настолько опоздали? — спросил Рон, жуя жвачку.
Гермиона несколько секунд молча смотрела на них, сердце больше не колотилось так бешено.
— На пятнадцать минут, — Поттер протер часы на запястье, оперевшись на стену позади него.
— На шестнадцать, — сказала девушка.
— Я же говорил, что она посчитает, — заметил Рон, ухмыльнувшись.
Гермиона его даже не услышала. Гарри перестал улыбаться.
Она посмотрела на фотографию, потом снова на друзей.
Гарри подошёл ближе, а Гермиона лишь протянула ему снимок, сжимая руки в кулаки.
— Но кто-то, кто не должен был здесь оказаться, оставил это, — девушка проследила за тем, как Поттер изучает фотографию. — И этот «кто-то» явно хотел, чтобы я про него узнала.