Отрывок из "Крыла Ужаса"

Редлосс не сводил глаз с временного окулюса, где неистово кружили обломки. Он не был уверен, что смог бы довериться даже настолько.

– Тогда какой у нас план? – спросил он. Его голос был таким же сдержанным, как у Стения, а взгляд – отстраненным.

– Терра, – назвал Ольгин. – Пожалуйста, сир, я молю вас об этом.

– Ты опять об этом? – сказал Лев, не скрывая своего раздражения.

Ольгин опустился на одно колено и склонил голову до пояса.

– Да, сир. Сейчас и каждый день, пока мне не удастся убедить вас. Я буду молить вас об этом. Мне это нужно. Нам это нужно. Вызовите Корсвейна. Вернемся на Калибан, чтобы примириться с Астеляном, Исрафаилом и Лютером. – Лев напрягся от упоминания последнего имени, но Ольгин из-за опущенный головы не заметил этого и продолжил. – Затем ударим по Терре всем Легионом. Разве вы не видите, что эта война сделала с нашим Легионом? Вы можете спасти его, сир. Мы можем спасти Терру.

Последние слова взывали к гордыне примарха. Несмотря на отчаяние, Ольгин все еще оставался искусным оратором. Он знал, что Лев доберется до Терры скорее, чтобы оспорить претензии Дорна или Гиллимана на славу, чем на самом деле помешать Гору захватить империю их отца. Лев взглянул на Редлосса, который медленно и осторожно кивнул. Казалось, примарх смягчился. Выражение лица потеплело, взгляд засиял. Плечи расслабились, как и скрещенные на груди руки. На миг он перестал быть «Львом из Леса» и стал отцом, которого Редлосс потерял в детстве и всегда хотел, чтобы им стал примарх.

Лев выдохнул, словно сбрасывая бремя галактики.

– Знаешь, а Конрад предупреждал меня об этом.

– Предупреждал вас? – ошеломленно спросил Редлосс.

Лев неопределенно махнул рукой.

– Обо всем. Этом. Он сказал мне, что я не доберусь до стен Терры вовремя.

– И вы поверили на слово чудовищу? – воскликнул Ольгин. Он поднялся, но, даже дрожа от гнева, все равно был ниже примарха. – Вы говорите о самой сути самосбывающегося пророчества.

– Помни свое место, Ол, – сказал Лев. Для него понизить голос означало то же, что для других людей сжимать кулаки и разбрасывать вещи. – Конечно, я не поверил. Я спорил с ним, опровергал его слова. Я сражался с ним. Но Сангвиний поверил ему. Затем я спорил с ним. Но человек может сомневаться в Ангеле только до поры до времени. Слишком многое из того, что он обещал, произошло, а если он был точен в своих предсказаниях, почему не мог Ночной Призрак? Разве не удобнее верить в то, что мой брат так низко пал из-за своих видений этого будущего, чем в сознательное намерение Императора создать чудовище?

– И именно поэтому вы выбираете этот путь? – спросил Редлосс.

Лев кивнул.

– Вы помните сара Амадиса?

Редлосс с Ольгином покачали головами. Стений безучастно смотрел перед собой.

– Как быстро угасает легенда, – вздохнул Лев. – Во времена моей юности он был величайшим рыцарем Ордена. – Его выражение затуманилось воспоминанием. – Одним из них. – Редлосс отметил, что не может вспомнить имена других. – Однажды он вернулся в Альдурук искалеченным львом Эндриаго. Сар Амадис был жив, но понимал, что сил в его теле не осталось. После того, как он принес новости, ему не оставалось ничего другого, как взять оружие в последний раз и отправиться в лес.

– Это отчаянное намерение! – заявил Ольгин.

– Разве? Тогда, возможно, отчаяние – оправданный ход, если я его выбрал. Возможно, я обладаю информацией, которой решил не делиться с тобой, Ол. – Ноздри Льва раздулись, и Редлосс испугался, что примарх убьет Ольгина голыми руками. Несущий Смерть стиснул зубы, словно приветствуя это.

– Оставьте нас, – прошептал Лев. Хотя он не отрывал глаз от Ольгина, всем стало ясно, кому отдан приказ. Тихо и быстро ремонтные команды собрали свое снаряжение и быстро ушли. За ними последовали адъютанты Стения, оставив только троих легионеров наедине с их примархом.

Тот подождал, пока закроются двери.

– Астрономикон погас. Огромная тень накрыла его свет.

Редлосс почувствовал себя так, будто примарх вонзил ему нож под ребра.

– Что?

Лев посуровел.

– Я знаю, что ты не глухой и не тугодум, Фарит.

– Так как мы добрались сюда?

– С Тухулхой, конечно, – сказал Стений, холодно усмехнувшись.

Редлосс уставился на него. Он гадал, когда капитан вернул себе расположение примарха или же вообще его не терял? Возможно, это был всего лишь очередной слух, так как Лев ничем не подтвердил историю немилости капитана. Но с другой стороны он и не опроверг ее.

Лицо капитана оставалось непроницаемым.

– Мы полагались на варп-сущность с момента уничтожения Лют Тайра, – сказал Лев. – Только Стений и госпожа Фиана были поставлены в известность.

– Но если он погас…

– Если он погас, значит, мы должны воспользоваться Тухульхой в последний раз, – сказал Ольгин. – Мы должны вернуться на Терру и убедиться сами.

Лев покачал головой.

– Если он погас, тогда самое темное пророчество Ангела сбылось – он пал от Сокрушителя миров, а Гор оскверняет трон моего отца.

– Но, сир, – возразил Ольгин. – Может быть тысячу причин, почему потускнел маяк Терры. Мы не можем быть уверены, пока не убедимся сами, и до этого мы, несомненно, не можем покинуть Трон.

– Нет, Ол. Я уже уверен. Эта война проиграна, как и предсказывали Кёрз с Сангвинием. Все, что остается теперь Темным Ангелам – это взяться за оружием и отправиться в путь, гарантировав, что моему брату Гору не останется для правления галактика.

Редлосс уставился на примарха, глаза жалили слезами, которые его трансчеловеческая физиология не знала, как проливать.

– Крыло Ужаса отправиться вместе с вами, сир. Мы зажжем галактику.

Стений сухо кивнул. Как обычно, на счет него не было твердой уверенности, но Редлоссу показалось, что капитан выглядел довольным этим исходом.

– Как прикажете, сир.

Лев повернулся к Ольгину.

– Ты хочешь пойти против меня, Ол?

Ольгин покачал головой и отступил, но он отверг не вызов, но самого примарха.

– Если бы только Император предупредил нас. Если бы только вы и сар Лютер уладили бы ваши разногласия на Сароше, как мужчины, вместо того, чтобы изгнать вашего самого верного рыцаря и запретить произносить его имя. Сколько из этих кошмаров можно было избежать, если бы среди нас нашелся хоть один, кто сказал бы другому правду?

Сказав это, Несущий Смерть развернулся и вышел.

Он не оглянулся.