343

Триста сорок третий день в одиночестве. Казалось, Карина должна была уже забыть, каково это — быть любимой, но у нее все не выходит. Интонация его голоса, тембр, шутки и нежные прикосновения грубых пальцев к ее коже — все эти воспоминания не давали спать. Еще когда они были вместе Карина думала, как она будет чувствовать себя, если они расстануться. Теперь же она поняла.

В день их расставания девушка купила чапман ред и не сумела выкурить даже одну сигарету. У нее астма. После первой затяжки тут же начался приступ и ей казалось, что она задохнется так и не отступив десяти шагов от табачного ларька. Мать бы переживала. Да и мелкий брат ревел бы. Карина купила электронную сигарету по рекомендации продавца — сама она в них ни черта не понимала.

Шел третий год, как они расстались. О дате их разрыва будет напоминать кулон в виде сердца на шее Карины, который она не снимает. Слишком дорогой подарок от самого дорого человека.

Карина бы умерла за него. Убила, отравила, сбила на машине — если бы он только попросил. Но ушел он безмолвно: перестал писать, появляться в ее жизни, мелькать на горизонте —  это при том, что жили они тогда на одном этаже общежития. Ничего не сказав, не предупредив, как будто они  не встречались вовсе, как будто его и не существовало.

С того дня девушка пустилась во все тяжкие: мало того, что начала курить, так еще и пить. Забросила учебу в педагогическом университете, забыла про мечту и купила на последние деньги подержанную акустическую гитару. Играть Карина не умела, но умел он — и она считала своим долгом научиться играть тоже. И это несмотря на то, что еще месяц назад она не понимала, зачем ей учиться играть. Он любил гитару. Карина тоже полюбила. С того дня.

Она не переставала писать ему, как сильно любит его, что он единственный в ее жизни. Девушка злилась, бросалась вещами, психовала, плакала. Но что толку? Кирилл плевать на нее хотел.

Не озвучив причину исчезновения, парень не отвечал. Общие друзья пожимали плечами, еще раз своим поведением доказывая, что у Карины настоящих друзей нет. Все за него и с ним. Карина так же бы хотела, вот только он — от нее . И это больнее всего.

Она любила его больше всего. Полюбила песни какие любил он, забыла про свои вкусы. Не было ее, только он. И чем все кончилось? Он ушел. А Карина будто и не существовала раннее без него — такое ощущение.

— Он такой человек, ты ведь знаешь, — говорил друг Кирилла. — Бывает, начнется депресняк, всех вокруг забудет, а потом еще убиваться будет. Ты сама там это, подойди чтоль, напиши. Он ведь загоняться еще больше начнет, если молчать будешь.

Было отвратительно это слышать. Хотелось испариться, никогда с ним не встречаться, не любить так сильно до самой смерти — лишь бы не чувствовать ничего. Не чувствовать вины, обязанности перед ним, боли и обиды. Почему же он никогда не замечал, насколько сильно Карина любит его? Откуда все эти загоны? Что она делает недостаточно?

В комнате царил бардак. Везде стояли бутылки от алкоголя, энергетиков. Соседка по комнате не впервые жаловалась коменданту на нее, совсем скоро Карину должны выселить. Куда ей идти? Вся надежда на родителей. Хотя, Карина лучше бы умерла, чем снова просила у них денег. Им ведь нужно платить за квартиру, растить мелкого. А тут она: со своими проблемами.

Что, что она сделала не так? Почему Кирилл оставил ее? Она была недостаточно хороша? Что случилось? Он ее никогда не любил?

Такими мыслями были сожраны два года ее жизни.

Ждать от него хотя бы точки в сообщениях было невообразимо тяжело. Она была в шаге от того чтобы сойти с ума. Или она сошла? Вот Кирилл стоит перед ней. Она слышит его запах, ощущает тепло его тела и его запах. Руки сами тянуться к нему. Карина улыбается. Она плачет, плачет от облегчения и безграничного счастья — Кирилл не ненавидит ее. Он все еще любит ее, он рядом, он обнимает ее и целует. Она еще никогда не была так счастлива. Быть может, они и правда друг для друга созданы. Еще никогда Карине не было так легко.

— Отравление наркотическим веществом, — ставит диагноз суд.мед.эксперт, стоя над телом полуголой девушки, что ночью захлебнулась своей же рвотой. — Молодая еще. Жалко.

— Меньше колоться надо было! — ругается его напарник.

— Наша Кариночка всегда была благоразумной и ответственной девочкой, она никогда ничего не принимала, доктор, это, стало быть, какая-то ошибка!.. — кричала в сердцах мать, прижимая к сердцу белый шарф своей дочери. — Прошу вас, проверьте еще раз!..

Маленький мальчик, Юрка, стоял в дверном проеме и безотрывно глазел на труп сестры, прямо в ее, широко раскрытые, безумные глаза и широкую, счастливую улыбку.