«В темноте чьи-то руки схватили меня за запястья. Тише, — скзал голос, — твой муж отдал тебя мне...»
Я до сих пор помню тот вечер — первый раз, когда он поднял на меня руку. Я стояла у плиты, в голове крутилась только одна мысль: «Это ошибка. Так не бывает». Он был пьяным, конечно. Всё началось с пустяка — я не успела приготовить ужин к его приходу. Он кричал, я отвечала, и в какой-то момент по щеке ударила не ладонь, а будто стена.
На следующее утро он стоял на коленях в прихожей с букетом роз и слезами на глазах. Говорил, что ненавидит себя, что это больше никогда не повторится. Я поверила. Даже нашла оправдание: мол, сама довела — не убрала, не приготовила, не угадала настроение.
Потом началась та самая «сказка». Три года без единого намёка на агрессию. Мы гуляли под дождём, обсуждали, как назовём детей, мечтали о доме у моря. Я верила, что прощение — это и есть любовь.
Долгое время мы не могли завести ребёнка. Прошли все обследования, сделали ЭКО — и вдруг сразу две дочки. Две! Я сияла от счастья. Он работал без выходных, чтобы обеспечить нас, а моя мама… Мама была моей опорой. Она приходила каждое утро, помогала с кормлением, уборкой, давала мне передышку. Благодаря ей я могла хоть иногда выйти погулять, выспаться, вспомнить, что я — не только мать, но и женщина.
Сначала я думала, что справлюсь. Но день за днём всё становилось тяжелее. Дом превратился в хаос: грязная посуда, горы пелёнок, крики малышек по ночам. Я не спала, не ела, плакала в ванной, чтобы дети не видели. И вот однажды он вернулся с работы, уставший, раздражённый — и не нашёл ужина на столе.
— Ты хоть понимаешь, как я пахал сегодня? — заорал он. — А ты тут сидишь, как принцесса!
Я попыталась объяснить, что просто не успела… Но он уже не слушал. Сначала — оскорбления, потом — пощёчина. На этот раз я не плакала. Просто замерла. Хорошо, что девочки крепко спали в соседней комнате.
В ту ночь я поняла: больше так нельзя.
У меня не было родных, кроме мамы. Друзей — считаные единицы. Куда идти с двумя малышами в три часа ночи? Но остаться — значило подписать себе приговор.
Я решила: утром, пока он на работе, соберу вещи и уйду. Сначала к подруге, потом — в кризисный центр. Надо было просто дождаться рассвета.
Но глубокой ночью меня разбудил шёпот в прихожей.
Я прислушалась. Голоса мужчин. Незнакомые. Сердце заколотилось. Потянулась к телефону — и уронила его. В темноте чьи-то руки схватили меня за запястья.
Передо мной стоял лучший друг моего мужа.
— Тише, тише, — прошипел он с ухмылкой. — Не бойся. Я пришёл помочь.
Я отпрянула, но он прижал меня к стене. Его пальцы скользнули по моей шее, и я почувствовала тошноту.
— Ты даже не представляешь, как я тебя хочу, — сказал он. — Сколько лет смотрю на тебя… А теперь у тебя нет выбора. Твой муж всё устроил. Он уходит к своей любовнице, а тебя… отдаёт мне. Говорит, я справлюсь с твоими детьми. Буду хорошим отцом.
— Ты с ума сошёл? — прошептала я.
— Наоборот, — усмехнулся он. — Я наконец-то получил то, о чём мечтал.
В тот момент что-то во мне сломалось — и одновременно собралось воедино. Я вырвалась, схватила первую попавшуюся вещь — вазу с подоконника — и швырнула ему в ноги.
— Вон отсюда! — закричала я. — И если хоть раз посмеешь приблизиться к моим детям — я вызову полицию!
Он ушёл, всё ещё ухмыляясь, будто знал что-то, чего не знала я.
На рассвете я собрала чемоданы. Одежду, документы, игрушки девочек. Подруга ждала меня у подъезда с горячим чаем и объятиями.
Сейчас мы живём у неё. Временно. Я подала на развод. Подала на алименты. Начинаю с нуля — без иллюзий, но с двумя маленькими ангелами, ради которых стоит бороться.
Я больше не прощаю. Больше не оправдываю. И больше не боюсь.
Потому что настоящая любовь не бьёт. Не предаёт. И уж точно не продаёт.
