Конспект:«Введение в визуальный язык с Биллом Перкинсом»
‧₊˚✩₊˚ Часть 1 ‧₊˚ ⋅
Приветствую! Эта серия конспектов посвящена циклу видеороликов от арт-директора Диснея Билла Перкинса. Поможет прокачать навыки в создании сильного визуального сторителлинга.
*Статья не является дословным пересказом роликов.
Несколько лет назад, когда я работал в Disney, я столкнулся с одной важной вещью. Я искал причины, по которым одни фильмы становились визуально успешными, а другие — нет. Я отправился в архив и провёл там несколько недель, просматривая иллюстрации к различным фильмам, поговорил с несколькими коллегами и спросил их, какие анимационные фильмы они считают наиболее удачными.
У каждого были свои любимые ленты, которые отличались стилистически. Например, «Бэмби» и «101 далматинец» были совершенно разными. «Спящая красавица» также имела свой неповторимый стиль. Было пять или шесть фильмов о Питере Пэне, которые, по общему мнению, были особенно успешными в визуальном плане, но при этом выглядели по-разному.
Я пытался понять, что же именно делало эти фильмы успешными, несмотря на их различия. Были ли какие-то особые заметки или способы организации коммуникации? Что именно повлияло на художников, создало целостность и уникальные образы? Я не смог найти никакой конкретной информации, которая была бы последовательной. Некоторые художники были очень продуктивными, например, Эйвинд Эрл в «Спящей красавице». Он создал множество набросков и композиций, а затем закрасил работы других художников, когда они заканчивали работу над фонами.
Итак, над всеми фильмами работали одни и те же руки, некоторые художники негодовали, что их работы часто переделывались. Но каждое шоу было немного особенным. Тайрус Вонг привнёс в «Бэмби» свои визуальные эффекты, которые фактически создали фон в этом фильме.
Работы были написаны пастелью, акварелью и маслом, и вы бы никогда не заметили разницы. Все они были объединены в конечном итоге, но исходные изображения отличались по размеру, содержанию и другим аспектам.
Я начал читать писательские труды художников, таких как Джордж Бриджмен и Роберт Беверли Хейл, а также более классические тренинги и руководства.
Я помню, как Бриджмен и Хейл начинали с утверждения, что существуют три основных способа рисования. С того момента их мнения разошлись, но оба они придерживались этой точки зрения. Я изучил больше и понял, что в разных книгах все изъяснялись по-разному.
Это сбивало с толку. Например, даже в книге Бриджмена термин «масса» используется в двух или трёх разных значениях. Термины были одинаковыми, но означали разное, и это вызывало путаницу.
И вот тогда я задумался: в чём же истинное положение вещей? Когда я пытался найти наиболее конкретное описание этих трёх различных способов, мне внезапно стало ясно: эти фильмы добились успеха благодаря тому, что в каждом из них был выбран один из этих принципов в качестве ведущего.
Они решали визуальные проблемы, рассказывали истории, передавали эмоции и всегда пытались придумать что-то новое, опираясь на один и тот же метод.
Линия и текстура — первые из компонентов. Масса и плоскость — следующие. И, наконец, свет и тень — третьи. Вы должны выбрать что-то одно и сделать это ведущим по умолчанию.
Вы можете использовать два других в качестве поддержки. Но затем откажитесь от третьего, и это внесёт больше ясности. Существует множество вариантов сочетать разные подходы, но есть один верный способ создать мусор, и он заключается в том, чтобы не понимать, в каком направлении вы движетесь.
Если линия, масса и форма в вашем изображении равны, вы должны отказаться от этого. Это не сработает. Это отсутствие приверженности одному из этих подходов.
Каждый из нас имеет свой собственный, скажем так, рецепт того, как мы управляем этими тремя компонентами. Мы все разные, придерживаемся разных стилей, и поэтому у каждого из нас есть свой собственный небольшой кодекс. Но когда вы работаете в команде с другими художниками, и вам нужно достичь единого стиля, вы начинаете понимать, что нужно изменить в себе, чтобы выйти за пределы своей зоны комфорта, либо осознаёте, что именно входит в вашу зону комфорта.
До того, как я начал работать в кино, я писал пейзажи.
Я рисовал вместе с американскими художниками-пленэристами, и однажды отправился на мероприятие, посвящённое живописи. Я увидел то, что хотел изобразить и приступил к работе. Однако, когда я был готов, ко мне подошёл один из художников и сказал: «Ты не можешь это нарисовать». Я был озадачен и спросил, почему.
Он ответил, что другой художник уже нарисовал похожую композицию. Это заставило меня остановиться, и я огляделся вокруг. Я почувствовал себя как в стаде коров, пасущихся на лугу.
Это был один из тех моментов, которые одновременно просветили и напугали меня. Тогда я почти потерял интерес к пейзажной живописи. Причина была в том, что я понял: некоторые художники сосредоточены только на изображении того, что видят перед собой. Для них это просто способ выразить взгляд в удобном для них стиле.
Меня же увлекла кинематография, и я начал работать в ILM, а затем в Disney, в макетном отделе, где занимался раскадровками и локациями.
Когда работаешь над фильмом, ты проектируешь все эти кадры. Будь то длительное перемещение камеры или что-то ещё. Вся эта серия изображений должна быть законченной мыслью. И мне пришла в голову идея: что есть целое предложение, целое утверждение, которое должно быть произнесено особым способом. Больше похоже на сборник рассказов, когда я попросил режиссёра рассказать мне историю так, как если бы он читал детскую книжку своему сыну или дочери.
Когда режиссёры это делали, я слушал, как повышается и понижается их голос, слушал, как меняются интонации, и именно тогда я понимал, где сделать акцент на том или ином изображении. Для них это были ключевые моменты.
Когда они понижали или повышали голос - это был своего рода персонаж или важный элемент. И наоборот. Прислушиваясь к интонациям, я создавал определенный темп.
Если бы я сел и записал те слова, которые бы образовывали целостный образ, я бы провел черту и остановился, а затем перешел бы к следующему набору слов, и я бы убедился, что не говорю слишком много через всего лишь одну картинку.
*За исключением того момента, когда я знаю, что в одной конкретной сцене будет много экшена, и тогда это может занимать больше времени на экране.
Не пытайтесь сказать слишком много одним образом.
То, как некоторые художники по раскадровке пытаются связать воедино просто красивые картинки, меня немного пугает. Есть много людей, которые описывают задачу именно так. Но как можно четко формулировать посыл, если вы говорите: «просто сделай это круто»? Это отвлекает вас от повествования.
Достаточно просто нарисовать одно изображение, которое описывает только одно утверждение. Будьте предельно ясны, и таким образом, кадры обретут новую жизнь вместо просто красивой картинки. Четкое понимание изображения и его контекста помогает создавать эффектные и запоминающиеся сцены.
Если какой-то кадр отвлекает вас от повествования, вам потребуется ещё несколько кадров, чтобы погрузиться обратно в фильм. Вы теряете время, информацию и сбиваетесь с ритма. Важно, чтобы каждая картинка на этой маленькой линейной раскадровке говорила о чём-то совершенно ином, чем другие, чтобы не было лишних кадров.
И это продвигает вашу историю вперёд. Это непростая задача. Но это проще, чем вы думаете, потому что, если просто разложить всё на несколько слов, вы можете подумать: «О, я могу создать образ одного или нескольких слов, я могу получить чёткое представление об этой вещи». Например, если это чашка на краю стола, то чашка на столе - это не чашка на краю стола. Чашка, упавшая с края стола, - это не чашка, стоящая на краю стола. И поэтому нужно чётко понимать посыл, который вы вкладываете. И о чём это говорит? Как оно описывает ситуацию? И так далее.
Я хочу, чтобы вы начали с базовых отношений на основе фигуры. Я понимаю, что это может звучать несколько фундаментально, но это основа, с которой мы будем работать. Мы будем использовать линейный рисунок круга в квадрате.
Причина, по которой я использую круг, заключается в его геометрии. Круг представляет собой серию точек, которые находятся на одинаковом расстоянии от центра. Но есть одна важная особенность: у круга нет направленного смещения. Это отличие от овала, в котором присутствует некая движущая сила.
Он полностью инертен. Я поместил его в квадрат, у которого четыре равные стороны, и разместил его прямо посередине. Идея упражнения заключается в том, чтобы дать нам представление об отношениях между фигурой и пространством. Итак, фигура — это круг в основании квадрата. У нас есть положительная фигура — круг, и фон — отрицательное пространство.
Нарисуем десять квадратов. В этих квадратах мы изменим размер круга и его положение. Используя только размер и положение круга, вы можете нарисовать его большим или маленьким, а можете обрезать. Вы можете передавать разные впечатления, используя только расположение и масштаб.
Как только вы выполните это небольшое упражнение, вы поймете, что положение в вашем кадре и масштаб объекта внутри него позволяют передавать большие идеи с помощью чего-то такого простого.
Если я помещу этот круг в центре квадрата, он будет выглядеть как нечто статичное, не так ли? У круга нет направленной силы, поэтому он не передает никакой информации о направлении.
Его расположение прямо посередине не дает нам дополнительной информации, и поэтому он кажется статичным, стабильным и твердым. Именно поэтому многие художники рекомендуют избегать размещения объектов в центре кадра, поскольку это не приносит дополнительной информации.
Однако, если мы говорим о Генрихе V или о другом подобном персонаже, то почему бы не разместить их в центре? Я обнаружил, что существует множество правил о композиции, которые стоит поставить под сомнение, поскольку мы должны понять, откуда взялись эти правила, и какова их цель.
Если вы хотите, чтобы что-то казалось статичным, стабильным и не собираетесь передавать больше информации, то это может быть подходящим местом для размещения объекта.
Визуальное напряжение может быть использовано для управления вниманием зрителя. Например, круг, расположенный выше центра, создает ощущение парения.
Нечто тяжелое, что может указывать на наличие массы, будет иметь определенный размер и располагаться внизу. Существуют различные варианты, но, как правило, тяжелое может быть расположено внизу кадра.
Когда наши глаза сканируют изображение, происходит следующее: они движутся очень быстро, замедляются в одном месте и быстро проходятся в другом.
Когда у нас есть объекты, расположенные близко друг к другу или даже почти по касательной, нашим глазам приходится сканировать быстрее. Возникает визуальное напряжение. Напряжение — это плохо? Нет, это просто один из аспектов. Управление напряжением — часть вашего дизайна. Это важно.
Это тот случай, когда мы создали натяжение вдоль этого края. Возникает ощущение, что круг смещается вправо. На самом деле это напряжение тянет его за собой, и кажется, что он съезжает на одну сторону.
Объекты на расстоянии кажутся меньше. Мы это чувствуем. Изображения на китайских свитках или персидских миниатюрах дают понять, что вещи на расстоянии расположены выше, а те, что вблизи - ниже. Это встречается в разных культурах.
Таким образом, объекты, расположенные ближе, находятся в нижней части кадра. Когда вы делаете снимки с помощью фотоаппарата или чего-то еще, вы увидите, что все, что находится ближе к вам, находится в нижней части кадра.
Человек, который находится прямо рядом с вами, может быть обрезан, но по мере удаления вы увидите его в полный рост. Это просто естественная особенность зрения.
Итак, в таком случае, если объект маленький и расположен ниже в кадре, он кажется меньше, чем маленький объект далеко вверху.
Если объект обрезан снизу, он кажется ближе к моей камере. Если я хочу, чтобы объект казался парящим в воздухе, я могу обрезать его сверху.
Вернемся к движущимся объектам.
Иногда в кадре, если объекты движутся вправо, может создаваться впечатление лёгкости их перемещения. А объекты, движущиеся влево, могут казаться более напряжёнными. Я знаю, что многие кинематографисты ориентируются на это, и строят все кадры на этом принципе. Если персонажи в сценах сталкиваются с противодействием, они движутся справа налево. Если они движутся в естественном направлении, то слева направо. Некоторые кинематографисты полагаются на это как на золотое правило. Но вы можете заставить вещи работать любым способом. Это просто вопрос образности повествования и создания контекста.
Итак, если вы соответствуете своему контексту, то так и будет. Вы можете манипулировать историей. Следующая вещь, о которой я хочу поговорить - это иерархия элементов.
Когда вы хотите рассказать историю с помощью образов, вы должны убедиться, что у вас есть что-то доминирующее, которое будет поддерживаться чем-то второстепенным. Если вы одинаково сосредоточены на всех аспектах - ничто не важно. Вам нужно создавать иерархию.
Есть множество способов сделать что-то более заметным или менее значимым. Если мы посмотрим на динамические факторы, то первое, что нам стоит учесть, это размер. Если что-то отличается по размеру от остальных элементов, это выделяет его. Все остальные кажутся случайными, и все они примерно одного размера, а этот элемент выделяется как нечто уникальное.
В данном случае - это единственный полный круг. Остальные накладываются друг на друга и имеют разные размеры, но этот — цельный и полный. У нас есть один элемент, который отделен от остальных. Всё остальное сгруппировано.
Большие объекты, даже если они обрезаны, всегда кажутся более значимыми, чем маленькие. Здесь маленькие элементы накладываются друг на друга, и только один размер отличается. Это помогает нашим глазам двигаться. Они уменьшаются в одном направлении и создают замкнутость. Это создаёт направленную силу, которая ведёт к одному большому кругу.
На седьмом эскизе мы видим шесть маленьких кругов одинакового размера, и один большой, который находится сзади. Хотя он расположен на заднем плане, он более заметен, так как имеет отличный размер. Это снова создаёт замкнутость, заставляя ваши глаза возвращаться к нему.
Иерархия элементов: в композиции важно создавать иерархию элементов, где один объект доминирует, а другие поддерживают его. Это помогает создать ясность и структуру в изображении.
Размер, дистанция, группа и разделение — вот основные принципы создания доминирующего и подчиненного элемента.
Часто, если изображения не передают нужную информацию, это происходит из-за того, что мы не смогли ясно донести суть. Но это можно исправить.
Если что-то недостаточно выделяется, вернитесь назад и подумайте, как можно было бы это улучшить. Всё сводится к нескольким простым компонентам. Перемещайте, масштабируйте или накладывайте друг на друга элементы и ищите решение. Самое главное, что вы должны сделать — добиться ясности.
Я собрал несколько похожих картин. Все они представляют собой хорошие образцы живописи, однако, на мой взгляд, им не хватает сильной сюжетной линии или четкой композиции. Я выбрал эти картины, потому что они, на мой взгляд, замечательны.
Когда вы смотрите на подобную картину, вы можете сказать: «О, это действительно впечатляющая работа на зимнюю тему». В центре церкви присутствует немного теплого света, а люди, выстроившиеся в очередь, создают линейный аспект, который фокусирует наше внимание на ней.
Церковь - это фокусная точка в картине. К ней ведут перила и кусты. Все эти символы, выстроенные в небольшие ряды, создают ритм и линии, соединяя точки. Наши глаза автоматически соединяют точки, и если эти линии выровнены, как на этой картине, мы можем говорить о замкнутости.
Отдельные точки, которые мы визуально соединяем, придают картине направленное движение. В нашей голове мы создаем замкнутость, которая направляет наш взгляд к центру. Слева мы видим ещё одну темную область, разделенную более темными формами, которая немного сужается и приводит нас снова к церкви.
У нас снова есть несколько сильных вертикалей, а затем одна извне, которая проходит через всю картину. И вот что интересно: дерево на переднем плане не кажется вертикальным. Оно расположено под углом, что делает его элементом изображения. Если бы дерево было вертикальным, то потеряло бы свою значимость.
Когда дерево расположено под углом, оно остается элементом изображения. Если же оно становится зеркальным отражением холста, то перестаёт быть отдельным графическим элементом и становится обрамлением.
Таким образом, что-то теряется, когда вы помещаете это параллельно. Однако это может быть мощным приемом для разделения кадра.
У нас также есть крыша справа, которая приближает наш взгляд к фокусной точке. Все эти элементы дизайна в этой композиции направляют нас на теплый свет и удерживают наше внимание на нём.
Ещё одна картина передает нюансы света во время грозы. Слабый послеполуденный свет в грозовом небе или середина дня в грозу — когда небо затянуто тучами, тени становятся немного темнее, а освещение — намного эффектнее.
Вот так выглядит пасмурная погода в изображении художника. Он использует освещение, чтобы создать драматический эффект, который может быть частью истории.
На следующем изображении мы видим двух наездников, которые оглядываются через плечо, словно что-то их привлекло. Это изображение рассказывает больше о сюжете, поскольку мы сосредоточены на двух парнях, которые едут вместе и, кажется, увлечены чем-то. Здесь использованы контрастные оттенки света и тени, что придает изображению динамичность.
Если бы это изображение рассматривалось в контексте с другими, мы могли бы предположить, что эти парни кого-то выслеживают. Они могут искать знаки или следовать за кем-то, и это может быть частью истории, которая разворачивается перед нами.
В этой картине есть некий сюжет, но текстура пересиливает его. Создается ощущение, что это больше о том, как художник рисует, чем о самой истории. Девушка чистит фрукты, а освещение создает особое настроение.
Если бы это было частью фильма, то, возможно, мы бы услышали разговор, который передавал бы какой-то смысл. В то же время это могло бы быть подтекстом, который скрывался бы за словами. Девушка могла бы сидеть в комнате, а её мать и тетя могли бы разговаривать о ком-то или о чём-то, о чём она что-то знает, но делает вид, что не слышит.
Это мои наброски, и я использовал всего несколько тонов маркеров. Обычно я работаю с эскизами в таком формате, используя только серые маркеры, ручку и кисть.
Я стараюсь, чтобы тона были разграниченными. Например, если у меня есть три или четыре разных тона, я не использую больше, чтобы сохранить ясность.
Я часто делаю несколько набросков, чтобы передать определённый момент. В этой истории человек, который воплотился в медведя, должен взять на себя обязательство принять свои испытания и дойти до вершины горы.
Мне дали около 15 битов, чтобы рассказать историю и сделать питчинг. Это были разные попытки передать один момент. Я сделал серию набросков для каждого из них, пока не добрался до лучших и поделился ими с режиссёром. Иногда мы говорили: «Хорошо, возьмем часть этого и часть того, соединим это вместе, или, может быть, одно будет лучше другого».
И вот так мы находили эти сцены. Мне нравится так работать, потому что, как только я начинаю набрасывать пару изображений, я чувствую, что у меня есть хорошая идея, но потом, когда переношу её на бумагу, понимаю, что всё было не так однозначно. Поэтому я продолжаю и пытаюсь сделать это более понятным.
И когда я наконец получаю обратную связь от режиссёров, именно тогда я могу услышать, как они отреагировали на это, что им становится ясно, и как они хотят рассказать историю.
Это серия набросков для спин-оффа «Тачек» о грузовиках. Было около 85 или 87 битов на весь фильм.
Главный грузовичок и его друзья отправились на задворки механической мастерской. Они собирались украсть шины, пробрались в магазин, но их поймал хозяин.
Главный герой запаниковал и выскочил из окна. Эвакуатор оттащил его назад и сказал: «Знаешь, я не буду сообщать об этом в полицию, но ты будешь отрабатывать то, что ты сделал, нанесённый тобой ущерб». Он своего рода наставник этого молодого грузовика. А грузовик постарше, как оказалось, работал под прикрытием, только младший об этом не знал.
Это была своего рода история, основанная на биографии Уайти Балджера из Бостона, о бостонском гангстере, который был связан с итальянской и ирландской мафией. Такой криминальный фильм с элементами детектива.
Это было увлекательное исследование. Однако в нём были и другие моменты, когда появлялся огромный монстр-трак, забирал грузовик и увозил его. В таких ситуациях мне нужно было показать, что в этом образе монстр-трак похож на «плохого парня». Плохой парень появляется, въезжает в маленький переулок, врезается в него, цепляет его сзади и утаскивает.
Я изложил историю в очень простых терминах, просто обговорил её и создал кадры
Вот это изображение грузовика посередине нужно было сделать фокусной точкой.
Для этого я использовал несколько приемов. Во-первых - добавил элементы, прислоненные к нему или идущие в его сторону. Во-вторых - сделал его контрастнее остальных автомобилей в кадре.
Хичкок говорил: самый крупный объект на экране — это то, что привлекает ваше внимание больше всего. Это был его способ показать это,но мы поговорим об этом подробнее в следующих частях.
Однако если его обрезать, это будет неполное изображение. И затем, как только я обрезаю, он больше не является, даже несмотря на то, что он большой,самым важным объектом на экране. Но он может стать направляющим элементом в композиции.
Это была серия изображений, которые я сделал для «Винни-Пуха». Всего лишь маленькие моменты, но я пытался их зарисовать. Большую их часть я сделал в блокноте.
Я проводил исследование деревьев и текстуры листвы, которая могла быть присуща тому лесу, и это место действительно существует рядом с домом писателя, там есть что-то вроде моста Винни-Пуха, по которому вы можете пройтись и осмотреться.
Зачарованный (или Стоакровый) лес из историй о Винни-Пухе - это Эшдаунский лес в Англии.
Это послужило источником вдохновения для всех этих историй. И поэтому мне пришлось пойти и взглянуть на референсы, чтобы понять, что это за растения, в какой среде они обитали. Это была ровная почва? Это была холмистая почва? Это были горы? Что это было? Со всем этим нужно было разобраться для правдивости.
На этих этих эскизах запечатлен момент, когда маленький поросенок был напуган в лесу. Воздушный шарик застрял в стволе дерева, и создатели хотели сделать его более пугающим, изобразив как страшное дерево или существо из его воображения. Я создал несколько версий этой сцены, чтобы воплотить их задумку.
Еще одна важная сцена, которую нужно было представить, — это когда Пух заглядывает в каждый горшок в своем доме и обнаруживает, что там не осталось меда. Как создать ощущение, что он осмотрел каждый горшок, когда действие происходит в маленькой комнате? Мы подчеркнули каждую кастрюлю, чтобы передать суть этой сцены.
Есть несколько способов добиться этого. Один из них — увеличить горшки, чтобы они занимали больше места в кадре. Это можно сделать, не увеличивая комнату. В правом верхнем углу комната стала такой большой, что больше не принадлежала Пуху. Она была огромной, и поэтому важно сперва сохранить целостность пространства, а затем увеличить горшки.
На каждом изображении масса горшков занимает разное количество места. Я создал множество вариантов, думаю, около четырнадцати, потому что начал мыслить абстрактно, а режиссёров не заботила глубина исследования. Однако это позволило им выбирать из множества вариантов.
Разница меду всеми этими сторибордами в акцентах на том, какими приемами можно доходить до сути.
Это концепты Пола Феликса для мультфильма «Рапунцель»:
Изображение на мозаике, расположенное позади, рассказывает некую историю, и она видит его впервые. Вы можете увидеть, как её волосы струятся по земле, а кирпичи и другие элементы в перспективе обращены к ней. Всё это помогает вашему взгляду фокусироваться на девушке. На второй картинке он использовал всего три цвета,чтобы обозначить конфликт.
Эти подходы менялись с годами, но некоторые из них мы всё ещё распознаём и опираемся на них. Светлое поверх тёмного и тёмное поверх светлого, акценты на силуэтах для более драматичного момента в «Тарзане» здесь:
Я хочу представить вам несколько разных фильмов. В этих фильмах я хотел бы продемонстрировать вступительные сцены, которые задают тон всему фильму.
В первых кадрах мы видим Джека Воробья на мачте в героической позе.
Затем камера опускается, и мы понимаем, что лодка очень маленькая и вот-вот потонет.
В этом есть ирония, и контраст между масштабами происходящего создаёт комедийный эффект.
Когда Джек заходит в порт, он отдает честь повешенным пиратам, и затем мы видим табличку с предупреждением. Снова ирония.
Теперь мы переходим к диалогам, чтобы увидеть, как Джек взаимодействует с другими персонажами. Он кажется шутом, но в то же время способен перехитрить окружающих.
Теперь мы встречаем другую группу персонажей и Элизабет Суонн. Мы видим Порт-Ройял.
Элизабет вот-вот упадет в обморок, но старается держаться. Джек тем временем пытается украсть судно.
Он встречает двух болванов, и у них завязывается разговор. Он прямо говорит им, что собирается украсть корабль. Через них мы узнаем о «Чёрной жемчужине», корабле-призраке с черными парусами.
Он вовлекает их в спор. И пока они увлечены, мы видим, как он забирается на судно, теперь они становятся более враждебными.
Итак, они перемещаются в пространстве и наклоняют винтовки, это создает более глубокое пространство.
Здесь много диалогов, и это нужно, чтобы показать, как ловко он манипулирует ситуацией.
Нет никаких оснований для разговора на краю пропасти. Это лишь для того, чтобы она оттуда упала.
На этом этапе мы завершили часть работы.
Мы познакомились с Джеком и Элизабет, не имея представления о том, для чего это нужно, но вскоре мы поймём, что происходит...
Джек показывает, что у него сердце героя. Он спасает эту девушку.
Он не знает, кто она, но все равно спасает её. Фокус на медальон и затем - БУМ! Происходит нечто сверхъестественное. Ветер меняет направление на противоположное и усиливается. И мы возвращаемся к мертвым пиратам. Экспозиция замыкается в кольцо.
Итак, мы встретились с Джеком Воробьем и увидели, как он рулит ситуацией вокруг себя. Мы встретили Элизабет Суонн, увидели ее падение в океан, а затем и макгаффин, вокруг которого будут разворачиваться события дальше.
Мы получили всю информацию, основу сюжета за семь минут хронометража. Это история о пиратах, но в нём есть комедия и сверхъестественные вещи.
Телеграм ✩₊˚. ⋆⁺₊✧ ≽^•⩊•^≼ ✩₊˚. ⋆⁺₊✧ Artstation
Заходите в гости, подписывайтесь, пишите - всем рада, всех жду!