Чрезвычайная тупорылость: ещё одна срочная новость из Вашингтона
Вашингтон. Белый дом. Овальный кабинет. За столом… извините - под столом сидит президент Джо Байден. Стук в дверь.
ГОЛОС – Ваша пресс-секретарша.
ГОЛОС – На горшке сидел король!
В кабинет заходит Жан-Пьер, озирается.
БАЙДЕН – Ку-ку! Так. Приказ номер один. Боюсь, тебя кто-то подслушивал. Теперь будем менять пароль каждый день. Завтра будет такой пароль – на горшке сидел Гельмут Коль.
ЖАН-ПЬЕР – Записала. Здоровский пароль. А чего вы это под столом делали?
БАЙДЕН – Мне с утра црушники позвонили и сказали, что на мня готовится покушение. Вчера в Вашингтон на саммит стран Америки под видом делегации Гондураса прибыло двести русских снайперов.
ЖАН-ПЬЕР – Так может лучше вызвать нашу лучшую дивизию «морских котиков» и арестовать их?
БАЙДЕН – Ты совсем дура?! Хочешь, чтобы эти мерзавцы перестреляли нашу лучшую дивизию?! Да тогда нам же прямо на следующий день Никарагуа и Куба с Венесуэлой войну объявят!
ЖАН-ПЬЕР – Да. Дура я, ваше сиятельство! Ох, дура. Зато всей душой, ваше сиятельство, всей душой! Тогда может вам лучше в бункере спрятаться?
БАЙДЕН – Что я – совсем уж трус, как какой-нибудь президент хохляцкий? И потом, это же наша американская традиция. Под этим столом и Кеннеди прятался во время Карибского кризиса, и Рейган, когда русские изобрели ракету Р-36М2, и Клинтон с Моникой Левински. И никого не нашли! И если б эта идиотка не проболталась, то и Клинтону бы сошло с рук. И ты ж меня тоже не нашла бы, если б я сам не вылез.
ЖАН-ПЬЕР – Вы меня вызывали, чтобы в прятки поиграть? Теперь я прячусь?
БАЙДЕН – Вообще-то я хотел поиграть с тобой в доктора… Да шучу, не бойся. Я и правила-то уже забыл. Дело есть. Срочное. Садись, записывай. Обращение к нации. Сограждане! Властью, данной мне богом и народом, объявляю в США режим Чрезвычайной…
Байден задумывается, наливает себе чашку чаю, выпивает. Думает. Наливает стакан виски, выпивает… Проходит минут десять, секретарша не выдерживает:
БАЙДЕН – Не ори, корова! Думать мешаешь. Чего -чего?!
ЖАН-ПЬЕР – Режим Чрезвычайной… а чего – не сказали?
БАЙДЕН – Да фиг его знает! Слово, блин, забыл! Обычно стакан вискаря хлопну – и сразу вспоминаю. А тут нет. Вискарь, видать, палёный. Я этого повара своего уволю к чёртовой бабке! Вечно мне всякую дрянь подсовывает, отравить наверно меня хочет!
ЖАН-ПЬЕР – А из-за чего этот режим то Вы объявляете?
БАЙДЕН – Хана скоро нам всем. Лето наступило. В июле начнётся дикая жара, все эти идиоты повключают все свои долбаные кондиционеры, наступит мощный перегруз и достаточно будет малейшего толчка, чтобы наша любимая страна крякнула к едрёне Матрёне. Например, я вернусь поздно ночью со своей долбаной работы домой, пойду в тот самый толчок, включу там свет, и вся наша изношенная, как трусы у Борьки Джонсона, энергосистема кирдыхрюкнется и страна накроется большим медным тазиком площадью девять с половиной миллионов квадратных километров.
ЖАН-ПЬЕР – Мамочки! Боюся! Все же сразу побегут грабить супермаркеты!
БАЙДЕН – Да никто никуда не побежит, темно же будет, как у негра… извини, у нашего черного брата в этой, как её… Блин, чё у меня сегодня все слова забываются! Короче, наступит полный мрак и кромешный ужас!
ЖАН-ПЬЕР – И телевизоры не будут работать?! И интернет?! Бедные люди!
БАЙДЕН – Да и хрен бы с ними! А мне-то каково?! Даже из сортира не выйти, у меня ж там кодовый замок электрический антивандальный, чтоб от жены прятаться! Сиди там один в темнотище и в вонище! У меня ж там знаешь, как воняет! Как в свинарном хлеву! Даже хуже! Как в футбольной раздевалке! Заходил я туда разок, кубок вручить «Лос-Анджелес Рэмс». Обратно меня выносили. Потом месяц в реанимации в коме лежал.
А в сортире у меня вентиляцию провести всё никак времени не хватает с этой проклятой работой! А ведь меня же во всём и обвинят, типа это всё из-за того, что у меня в тубзике лампочка на двести пятьдесят ватт! А ведь виноват во всём Путин!
ЖАН-ПЬЕР – А чего это у Вас, куда ни плюнь – во всём виноват Путин? Он что – Бог, что ли?
БАЙДЕН – Ты знаешь, Жо-Пе, мне самому такие мысли иногда в голову приходят. Может, и не прямо сам Бог, но уж точно его наместник на Земле. Ты знаешь, что он недавно об Папу Римского обе ноги вытер?! И тот хоть бы пикнул. Утёрся и пошёл домой, заперся в самой укромной келье и день и ночь бьёт, стеная и плача, поклоны и молится, чтоб его с должности не попёрли. Прямо так и бьётся башкой об пол, что соседи снизу каждую ночь по десять раз полицию вызывают.
ЖАН-ПЬЕР – Бедный, у него ж сотрясение мозга будет
БАЙДЕН – Не будет. Там у него мозг весь давно в политику ушёл, пара извилин осталась, которые отвечают за пожрать и за в туалет сходить. А ты знаешь, мне даже кажется. Что когда я помирать буду, ко мне на смертный одр придёт не наш вашингтонский поп, а Путин. И мне ему придётся исповедоваться.
ЖАН-ПЬЕР – Давайте не будем о грустном.
БАЙДЕН – Да. Давай лучше о страшном. Чего ж нам такого чрезвычайного объявить?
ЖАН-ПЬЕР – Может, Чрезвычайную Комиссию?
БАЙДЕН – Да чё я тебе – Троцкий, что-ли? Ты сама дура чрезвычайная! И чё мне отдел кадров всё время таких тупых секретарш присылает?!
ЖАН-ПЬЕР – Ну, выбирать-то особо не из кого.
БАЙДЕН – Да уж. Вся страна просто стадо баранов какое-то. Причём тупорылых.
ЖАН-ПЬЕР – Может, надо как-то это исправить?
БАЙДЕН – Ты знаешь способ, как барана тупорылого превратить в Спинозу?
ЖАН-ПЬЕР – О! А если им всем пересадить мозг Путина?!
БАЙДЕН – Да. Жаль, нереально. А было б здорово.
ЖАН-ПЬЕР – О! Я кажется придумала! Надо объявить Чрезвычайную Тупорылость!
БАЙДЕН – Ну, Жо-Пе! Здорово! Наконец-то что-то умное сказала! Я теперь за это даже буду звать тебя ласкательно-уменьшительно – Жопенька моя! Пиши - … объявляю всем гражданам США режим Чрезвычайной тупорылости! Ффу. Прямо гора с плеч. Здорово сегодня поработали. Теперь смотри, чтобы это всё в газеты не попало. А то я прикажу тебя на конюшне выпороть.
ЖАН-ПЬЕР – А тогда за каким фигом я это всё записывала?
БАЙДЕН – А я откуда знаю?! Чё я – виноват, что у тебя работа такая придурошная – записывать всякую хрень, какая только мне в башку взбредёт?!