От барьеров к мостам.

Часто религии разделяют людей. Порой это даже выглядит так, будто каждый народ выбрал себе своего Бога. Не Единственного и Истинного, а «единственного истинного». И теперь охраняет Его как знамя, под которым не разрешается пройти представителям другой традиции.

Создается впечатление, будто человек, выбравший Бога, тем самым вынужден выбрать и сторону. И противопоставить себя другим. Ведь даже те, кто говорит о любви ко всем людям, нередко мыслят категориями исключительности, привязываясь к конкретной форме и защищая ее, но забывая о сути.

Это видно и в масштабах мировой истории — от крестовых походов, унесших жизни сотен тысяч людей, и инквизиции, ставшей причиной казни десятков тысяч «еретиков» и «ведьм», до раздела Индии и Пакистана, когда на почве религиозной розни погибло около миллиона человек. От геноцида армян в Османской империи, унесшего жизни до полутора миллионов христиан, и конфликтов между суннитами и шиитами, приведших к сотням тысяч жертв на Ближнем Востоке, до изгнания и массовых убийств в XXI веке мусульман в Бирме и преследования христиан в Ираке.

Все эти примеры показывают, что подобные трагедии случались в самых разных частях света и в разное время — от Средневековья до наших дней. И люди причиняли боль друг другу именем Бога. И даже не потому, что одни из них Его отвергли, а просто потому, что выбрали Его «не так, как надо».

На повседневном уровне, в отношениях между людьми, это тоже заметно. Хотя редко выражается в открытом противостоянии, чаще — в тихом отчуждении. В тех моментах, когда разговор становится немного неловким, стоит лишь упомянуть веру, отличную от привычной. Или в том, как меняется наше отношение к собеседнику, когда выясняется, что он молится иначе. И хотя все это может быть даже завуалировано вежливостью, за ней часто скрывается непонимание, внутренняя дистанция, и ощущение: «он — не совсем наш».

И все же остаются те, кто не может с этим смириться. Кто интуитивно чувствует: если Бог один, то и люди, устремленные к Нему, не могут быть чужими друг другу.

Эта книга обращена именно к ним. К тем, кто уважает другие пути, пусть и не может до конца объяснить, на чем зиждется его уважение. К тем, кто не отказывается от верности своей традиции,

но хочет понять, как возможно различие без вражды, а единство — без потери глубины и без необходимости сводить всех к одной бесцветной массе, где вместо живого различия остается усредненный набор понятий, никого по-настоящему не трогающий. К тем, кто не хочет оставаться на поверхности религиозного ритуала, но хочет уйти вглубь, понимая его суть.

Ведь между этими крайностями слияния друг с другом и ощущения отчуждения есть путь. Не путь компромиссов и отказа от различий, а путь возвращения к корню. К тому, чтобы различия служили смыслу, а не заслоняли его.

Данная книга не претендует на то, чтобы заменить собой Писание или уравнять все под одну мерку. Она не призывает к общерелигиозному синтезу и не стирает грани. Ее задача — помочь увидеть то, что нередко ускользает из фокуса: что служение Богу не привязано к культуре, географии или формулировке догмы. Оно — суть каждой живой веры. Это соль земли, и то, что делает веру не просто системой убеждений, а путем, на котором человек становится не только мягче, чище и глубже, но и ближе к Тому, Кому он принадлежит.

И если эта книга поможет кому-то обрести внутреннюю ясность, укрепить веру и преодолеть страх перед чужим, не теряя при этом глубины своего, значит, она написана не зря. А если в ком-то она пробудит желание служить Богу, посвятив Ему свою жизнь — значит, она достигла своей цели.

Мы собираемся в путь.

Когда человек идет в храм, мечеть, синагогу, ашрам или любое другое священное место, его может вести туда многое. Это может быть и тревога, и благодарность, и тоска, и надежда, и стремление найти смысл, вернуть мир в сердце, и желание побыть ближе к Богу. Оттенки мотивов могут быть различны, но за всеми ними стоит одно желание: приблизиться к Истине, к тому Совершенству, в присутствии которого отступает все наносное.

И точно так же, как различны движения сердца, различны и формы поклонения. Один поднимает свечу к иконостасу, другой склоняет лоб в молитве, а третий замирает в медитации. Но за каждым ритуалом стоит жажда прикоснуться к Тому, Кто не ограничен ни одной формой поклонения, принимая их все. Различия в формах — как тропы, вьющиеся по разным склонам, но ведущие к одной вершине.

Многообразие религиозных обрядов нередко воспринимается как противоречие. Но, по сути, это не конкуренция форм, а многоязычие. Подобно тому как свет, проходя сквозь витражи, начинает играть сотней оттенков, так и восприятие Бога преломляется сквозь историю, культуру и темперамент народов.

Истинная причина конфликтов на религиозной почве лежит не в различии обрядов, а в отсутствии внутреннего преображения. Пока человек остается пленником собственного эго, любой священный символ может стать поводом для спора: «мой храм святее твоего, а мой пророк — выше». Так вера, лишенная перемены сердца, легко превращается в знамя идейной борьбы. Именно поэтому подлинные духовные наставники всегда ставили нравственное очищение выше

внешних знаков. Пророк Исайя обличал: «не выношу празднования без праведности… омойтесь, очиститесь» (Ис 1:14–17). Христос учил: «очисти прежде внутренность чаши» (Мф 23:26). Коран подчеркивает: «благочестие — не в том, чтобы обращать лица на восток или запад, а в вере и добрых делах» (2:177). А Пророк Мухаммад добавляет: «Поистине, все дела — по намерению» (Сахих Бухари, 1:1). Эти слова служат нам напоминанием, что без внутреннего преображения религиозная практика превращается в ритуал без дыхания.

И настоящая вера всегда зовет к перемене не только взглядов, но и сердца. Именно эта перемена формирует общий духовный нерв всех теистических традиций и выражается в простых и понятных шагах: слушать откровение, прославлять Бога, помнить о Нем и служить Ему. Слушать Священное Писание и живые истории святых, произносить молитвы, мантры или псалмы, позволяя словам проникнуть в сердце, помнить о Боге — даже в простых делах повседневной жизни. И действовать в соответствии с этим.

В «детстве веры» мы склонны делить мир на «нашу» истину и «их» заблуждение. Но по мере духовного взросления приходит понимание: Бог — не частная собственность какой-либо конфессии, а источник всего бытия.

И святые каждой традиции — те, кто прошли этим путем до конца, — свободны от духа соперничества. Для них важна именно глубина живого обращения к Богу. Их пример напоминает: подлинная духовность не разделяет, а объединяет.

Впрочем, возникает закономерный вопрос: если мы отказываемся от споров и выбираем уважение, означает ли это, что теперь любой путь надо считать истинным? Или закрывать глаза на то, что искажения бывают? Причем как в практике, так и в мотивах, и в настроении?

Нет, зрелая духовность не требует слепоты. Она требует честности. Подлинная традиция проверяется не декларациями, а плодами. И вопрос не в том, чтобы стереть различия, а в том, чтобы увидеть: там, где есть живая любовь к Богу и стремление к правде, — есть и узнаваемое дыхание Духа. Ближе оказывается не тот, кто повторяет знакомые слова, а тот, кто живет теми же внутренними законами: благодарностью, смирением, правдой, заботой, способностью видеть в другом «образ Божий». Если же вера раздувает гордость, сеет рознь, подменяет доверие страхом

— это тревожный сигнал, как бы она ни называлась.

Апостол Иоанн писал: «В любви нет страха». А точнее — в истинной любви нет нужды в страхе, потому что она соединяет нас с Тем, Кто держит все в Своих руках. Настоящая вера — не в том, чтобы победить других своими аргументами, а в том, чтобы самому становиться ближе к Богу. Тогда и диалог перестает быть спором о правильности, и становится разговором о служении. Не

«докажи, что ты прав», а «расскажи, как ты живешь перед Богом».

Это, конечно, не значит, что спор всегда лишен смысла. Там, где речь идет об отклонении от правды, искажении образа Бога или явном зле, спор — это не гордость и не соперничество, а форма защиты истины и помощи тем, кто сбился с пути. Но важно не перепутать отклонение от

сути с различием по форме ее передачи. И не имея внутренней чистоты сердца мы часто будем их путать.

Нельзя также закрывать глаза и на то, что за ритуальным многообразием часто скрываются подлинные различия в мировоззрении. Одни верят в единственную, неповторимую земную жизнь и ожидают воскресения; другие — в множество перерождений; третьи и вовсе ставят под сомнение саму идею личного Творца. Эти расхождения не декоративны. В верующих они формируют культуру, этику, образ надежды и само представление о смысле бытия. Как же нам тогда говорить об «общем свете», не притупляя острых углов?

Здесь важны не попытки свести разные учения к одной усредненной доктрине, а ясные мерила внутренней истины. Первое — любовь: растет ли в человеке стремление к Всевышнему и сострадание к ближним? Второе — смирение: способность признать, что никакая система не может исчерпать Того, Кто по природе превосходит все слова. И что все наши усилия бесполезны без Его милости. Третье — праведность сердца: честность, справедливость, благодарность, уважение к святому, забота о ближних.

Эти ориентиры узнаваемы и в Библии, и в Коране, и в Упанишадах, и в учениях святых разных эпох. Такой подход не стирает разницы между «одной жизнью» и «многими жизнями», между личностным Богом и запредельным Абсолютом, — но переводит разговор с уровня диспута «кто прав?» на уровень совместного поиска ответа на вопрос: «как жить праведно?».

Еще раз, цель этой книги — не построить теорию объединения религий, и не создать некую

«суперцерковь» со стиранием различий между путями. Напротив, задача — помочь читателю глубже укорениться в его собственной вере, увидев в ней то, что по-настоящему соединяет его с Богом. И одновременно — распознать в других путях тот же импульс, ту же вертикаль, тот же зов к внутренней правде.

И речь не просто о межрелигиозном диалоге, а о выявлении тех универсальных принципов, что лежат в самой сердцевине традиций, как бы различны ни были их внешние формы.

И такой сдвиг к близкому для любой искренней души служению Истине, постепенно преображает все сферы жизни. Например, семья перестает быть местом обмена услугами и становится мастерской любви, где супруги видят друг в друге не средство для достижения личного счастья, а возможность явить заботу Творца. Работа же, вместо того чтобы превращаться в гонку за карьерными трофеями, становится пространством, где наши таланты раскрываются во благо наших собратьев.

Существует много книг, утверждающих единство целей разных путей, и желающих примирить существующие религии. Но обычно они лишь говорят о дружелюбии, не давая ключа к единству, не лишенному многообразия.

В этой же книге будет не просто призыв к миру и не новый набор догматов. Здесь мы проложим маршрут к живой сути, скрытой за многообразием форм. Мы попытаемся выделить те универсальные истины, которые, несмотря на различие языков и символов, признаются всеми зрелыми традициями. Мы вглядимся в практики разных вер и различим их внутренний ритм. Шаг за шагом мы будем приближаться к тому духовному ядру, которое является родным каждому — вне зависимости от внешних различий.

И затем мы постараемся понять, как служение Богу может укореняться в самых обыденных обстоятельствах — на кухне, в офисе, даже в ленте новостей. Как духовная ось проявляется не только в личной жизни, но и в устройстве общества — в управлении, экономике, образовании, заботе о земле и ближних.

И вместе будем искать ответ на вопрос: как в XXI веке, в условиях прагматизма, спешки, рассеянного внимания и внутренней разобщенности, жить так, чтобы вера становилась служением, а служение — способом быть с Богом.

Читая введение, те, кто и без того чувствует уважение к другим традициям, могли решить, что это книга будет им не актуальна. Но нет, ее цель не в мире между традициями, а в приближении к Истине. Поэтому эта книга предназначена для любого верующего человека, который не хочет довольствоваться только верой в Бога, а ищет в жизни большего – полного и безраздельного доверия Ему.