Миф о человеческой исключительности, или почему спесишизм — это разновидность расизма
Искусственно созданное, бинарное разделение на «человечество» и «природу», в рамках которого люди рассматриваются не как равная часть экосистемы, а как нечто уникальное, высшее и качественно иное, создает когнитивное искажение, мифическую социальную конструкцию, согласно которой человечество, в рамках помысленной им же самим иерархической структуры, расположено над природой и другими животными. И поэтому в рамках этой сконструированной дихотомии человек имеет право обладать и распоряжаться жизнями, свободой и телами нечеловеческих животных. Этот подход не выдерживает научной и этической критики, упрощает и искажает реальность, но что самое ужасное — оправдывает угнетение живых и чувствующих индивидов и насилие над ними.
В действительности же человек — это не исключение из природы, а ее часть, существующая в рамках определенной биоты и в условиях определенных экологических и эволюционных процессов. Мы также являемся животными с биологической точки зрения — Homo sapiens относится к классу Млекопитающие, так же как, например, кошки, собаки, обезьяны, коровы, свиньи, бараны и т. д. Это означает, что у нас есть волосы или шерсть в определенный период жизни, и мы кормим своих детенышей молоком. Еще в 19 веке Дарвин доказал, что кардинальных различий между человеком и другими животными — нет. Все попытки найти принципиальные различия привели к выводу о том, что, кроме развитой речи, мы ничем не отличаемся друг от друга.
Зарождение мифа:
Идеи о превосходстве человека над животными развивались в истории человечества на протяжении тысячелетий. В работах древнегреческих философов, таких как Платон и Аристотель, была заложена основа антропоцентричной и спесишистской оптики, которая стала неотъемлемой частью западной философской традиции. Аристотель, например, утверждал, что человек является существом «первым среди животных» и имеет «разум», который не присущ другим живым существам, что и делает его высшей формой жизни на Земле.
С развитием науки и появлением теории эволюции Чарльза Дарвина в XIX веке, вопросы о месте человека в природе стали рассматриваться более критически. Дарвин показал, что человек и животные происходят от общего предка, а значит, человек не является абсолютно отдельным и исключительным существом; однако человекоцентричная логика продолжала главенствовать и конструировать иллюзию «человека как вершины эволюции», но теперь с подкреплением ее «научным» знанием. Несмотря на революционность своей теории и на то, что она размывала прежние, более жесткие антропоцентричные взгляды, Дарвин продолжал рассматривать человека как венца природы. Признавая, что животные имеют свою ценность и способность испытывать страдания, он продолжал логику видовой дискриминации.
С «развитием» цивилизации и промышленной революции антропоцентризм укоренился еще глубже — не просто как мировоззрение, но уже как идеологическая система, которая оправдывает, поддерживает и укрепляет гегемонию человека в отношениях с другими живыми существами.
Представление о том, что человек является центром всего мира, а остальные живые индивиды существуют как утилитарные объекты, стало неотъемлемой частью нашей жизни, без которого многие люди уже не представляют существование человеческого общества. Эта идея укоренилась в европейской культуре и науке, став основой для отношения к животным как к «ресурсам», которые могут быть использованы для удовлетворения потребностей человека.
Аргументы сторонников превосходства:
Сторонники версии о превосходстве человека над другими животными используют много консервативных аргументов, но мы разберем несколько из них:
1. Человек — единственный разумный вид
Сторонники превосходства человеческой расы часто утверждают, что человеческий разум, способность к абстрактному мышлению, созданию технологий и искусству, ставит нас на вершину эволюции. Вопрос о разумности существа, державшего в рабстве представителей своего же вида, развязывающего войны на протяжении всей своей истории, уничтожающего экосистему, без которой он не может существовать, создающего «сложные» социальные структуры, основанные на иерархии, подчинении и насилии, остается открытым. Кроме того, современные исследования показывают, что многие животные, включая дельфинов, шимпанзе, врановых, а также слонов, обладают высоким уровнем интеллекта и даже могут использовать орудия, решать задачи, проявлять сложные формы социального взаимодействия и запоминать информацию, в том числе человеческие лица. Стоит вынести за скобки, что исследования все еще носят антропоцентричный и насильственный характер. Так что человек вовсе не уникален в способности к обучению новым навыкам, использованию инструментов, и выстраиванию сложных социальных структур.
Даже если мы будем считать человеческий уровень интеллекта выше и если человек обладает «уникальными» способностями, — это не означает, что другие виды лишены разума, способности чувствовать и желания жить.
Более того, животные также обладают уникальными и недоступными для людей навыками. Например, морские черепахи используют магнитное поле Земли для долгих миграций, которые могут длиться тысячи километров, возвращаясь точно в те места, где они родились [1]. Слоны могут слышать инфразвук (ниже 20 Гц), что позволяет им «общаться» на огромных расстояниях [2, 3]. Лягушки и саламандры могут восстанавливать утраченные части тела, такие как конечности или даже части сердца и глаза [4, 5].
В любом случае разумность и специфические навыки не должны являться абсолютным критерием для оценки ценности жизни.
Часто утверждается, что человек — единственное существо, которое может принимать моральные решения, основываясь на абстрактных моральных принципах, таких как справедливость, добро и зло. Однако моральное поведение имеют и другие виды животных, хотя возможно в более простых формах. И это не удивительно, ведь мораль служит ключевым фактором выживания в процессе эволюции; лишь немногие виды животных способны существовать абсолютно изолированно, обходясь без сообщества и помощи друг другу. Без построения социальных связей, основанных на общих правилах, регулирующих жизнь общества, практически невозможно выживание.
Наблюдения за животными в естественной среде обитания показывают наличие сложных социальных и моральных связей, включая эмпатию и взаимопомощь. Например, шимпанзе могут утешать друг друга в случае страданий [6], а слоны оказывают помощь больным и старым особям в стаде.
3. Человек — единственный вид, имеющий культуру
Сторонники антропоцентризма утверждают, что только человек создает культуру: искусство, литературу, музыку, науку, что подтверждает его превосходство и уникальность среди животных.
Однако культура в широком смысле существует и у некоторых нечеловеческих животных. Например, киты и дельфины имеют сложные социальные структуры и «языки», шимпанзе передают инструментальные навыки своим потомкам, а у некоторых видов животных есть песни, передающиеся из поколения в поколение.
Животные не лишены своей «культуры» в определенном смысле; просто она отличается от нашей и находится в межвидовой плоскости, так же как культуры разных народов отличны друг от друга — это разнообразие, не ставящее какую-либо группу выше другой.
В научном сообществе, среди исследователь:ниц приматов существует позиция, что шимпанзе в определенном смысле сейчас находятся «в каменном веке». Конечно, это довольно условное утверждение и скорее метафора, поскольку людям свойственно экстраполировать антропоцентричные оптики на других животных, что может искажать трактовку, но так или иначе это доказывает, что и у других животных есть то, что мы называем «культурой». Эта точка зрения основана на том, что нечеловеческие животные используют различные природные материалы, чтобы создавать инструменты/орудия труда, позволяющие им добывать пищу и решать другие задачи. Например, они используют палочки, чтобы выкапывать термитов из гнезд или добывать мед. В некоторых случаях шимпанзе использовали каменные орудия, чтобы расколоть орехи — это может напоминать использование камней у древних людей в эпоху каменного века. Также они могут использовать листья и другие природные материалы для создания «посуды» или защиты от дождя.
Вдобавок шимпанзе обладают определенной культурой передачи знаний. Например, группы шимпанзе могут обучать своих потомков тому, как использовать инструменты или находить определенные виды пищи [7]. Это, в свою очередь, напоминает раннюю культурную эволюцию у людей, когда знания и навыки передавались через поколения, хотя в случае шимпанзе это более ограниченно.
Конечно, можно сказать, что у шимпанзе, в отличие от человека, отсутствует технологический прогресс. Несмотря на способность шимпанзе использовать орудия, их технологии не развиваются так же, как у людей [8]. Но человечество прошло долгий путь от простых каменных орудий до сложных технологий. От окончания каменного века до наших дней прошло примерно 10 000 лет. Каменный век — это самый длительный период в истории человечества, так что мы тоже надолго «застряли» на уровне примитивных технологий. И кто знает, как эволюционируют шимпанзе через 10 000 лет?
4. Животные не чувствуют боль так же, как люди
Сторонники превосходства человека часто используют аргумент, будто бы животные не чувствуют боль на том же уровне, что и люди, а некоторые утверждают, что они и вовсе не способны ее испытывать.
Конечно, этот миф развенчивается учебником биологии за 5 класс, но если все-таки углубиться в современные исследования, то они показывают, что многие животные чувствуют боль, хотя и могут воспринимать и выражать ее по-разному в зависимости от вида. Например, млекопитающие, такие как приматы, дельфины, слоны, крысы, и даже некоторые виды птиц, обладают сложными нейрофизиологическими механизмами, схожими с теми, которые есть у людей, и могут испытывать боль, в том числе на эмоциональном уровне (страх, тревога). Научные данные доказывают, что боль — это не только физиологическое ощущение, но и эмоциональное переживание, на которое животные способны.
Одним из наиболее часто встречающихся оправданий жестокого обращения с животными является идея о том, что животные не способны испытывать те же сложные эмоции, что и человек, включая «страдания» или «сожаление», и поэтому их страдания не заслуживают такой же моральной оценки. За эмоции отвечает лимбическая система, считающаяся одной из древнейших частей мозга; она начала формироваться у предков млекопитающих примерно 250-300 миллионов лет назад. Многие ее ключевые структуры (например, миндалина, гипоталамус, гиппокамп) одинаково функционируют у крыс, собак, обезьян и человека. Поэтому животные однозначно испытывают базовые и сложные эмоции, более того, они также способны хранить воспоминания о них и выстраивать эмоциональные ассоциации с определенными событиями.
Частым оправданием насилию служит и то, что животные якобы не могут вербализовать свои ощущения, но многочисленные исследования поведения животных, где признаки страха, стресса или боли наблюдаются через физиологические реакции (например, учащенное дыхание, изменения в поведении, у некоторых даже то, что мы называем «мимикой»), а также нейробиологические данные, — показывают, что животные вербализуют свои ощущения — через голосовые, мимические, поведенческие и физиологические реакции. Просто мы не способны в полной мере понять и верно интерпретировать вербализацию других видов животных.
Вывод:
Если мы вспомним самые ужасные страницы в истории человечества, начиная от колониализма и рабства коренных (небелых) народов, затем приход к власти нацистов в Европе и газовые камеры, этнические чистки в СССР и ГУЛАГ, эксперименты «731» в Японской империи, мы можем заметить параллель между тем, какие моральные оправдания угнетению, пыткам и убийствам «низших групп» использовали сторонники рабства и сторонники превосходства человечества над другими животными.
Например, популярным оправданием служило то, что африканцы (и другие расы, подвергнутые рабству) обладают меньшей чувствительностью к боли и страданиям — они не могут переживать страдания в той же степени, что и свободные люди, они не понимают, что они подвергаются жестокому обращению.
В нацистской идеологии ключевым элементом был принцип расового превосходства. Нацисты утверждали, что арийцы стоят выше других народов, и что эти народы как «низшие» могут быть подчинены и эксплуатированы для нужд нации. Это оправдывало уничтожение целых народов и жестокое обращение с ними. В обществе, где животные рассматриваются как «низшие» существа, то же самое «превосходство» распространяется на человеческий вид, а другие виды (особенно «сельскохозяйственные») воспринимаются как «ресурсы» для использования. Люди, считая себя «выше» животных, наделили себя правом на уничтожение животных ради своих интересов — будь то ради пищи, одежды, экспериментов или развлечений.
Чтобы оправдать эксплуатацию животных, используются процессы объективации, коммодификации и стереотипизации. Животных изображают как «неразумных», «без чувств» или «без права на свободу». По итогу это привело нас к точке, в которой мы считаем себя вправе уничтожать места обитания «диких» животных и запирать их в тюрьмах (цирки, дельфинарии, океанариумы) для своего развлечения, убивать и пытать миллиарды животных в год только ради пищи, одежды и экспериментов — фактически осуществлять циклоцид множества видов живых и чувствующих существ.
Антропоцентризм — это система угнетения. Спесишизм — это форма дискриминации по видовому признаку. Веганство — это моральный минимум, преодоление в себе дискриминации, антропоцентризма и спесишизма, акт уважения к жизни и свободе.
Текст: Адель
Редактура: Семен Баутин, Ксения
veganizeyou.ru
- Lohmann, K. J. et al. — Magnetic Maps in Animals. Science, 2001.
- Langbauer, W. R. Jr. — Elephant Communication. Zoo Biology, 2000.
- Garstang, M. — Long-distance, low-frequency elephant communication. Journal of Comparative Physiology A, 2004.
- Vervoort, M. — Regeneration and Development in Animals. Biol Theory, 2011
- P. A. Tsonis — Regeneration of the Vertebrate Lens and Other Eye Structures. 2001.
- Jane Goodall — In the Shadow of Man.
- Boesch, F. & Muro, J.-P. — The Chimpanzees of the Tai Forest: Behavioural Ecology and Evolution. Oxford University Press, 2002.
- de Waal, F. — Chimpanzee Politics: Power and Sex Among Apes. The Johns Hopkins University Press, 1982.