Что значит быть правым
Кто такие левые, и кто такие правые? Этот фундаментальный вопрос лишь изредка попадает в поле зрения околополит спорщиков, и ещё реже они удосуживаются прийти хоть к какому-то когерентному ответу. На самом деле существует удивительное множество классификаций и точек зрения. Сегодня мы с ними не только познакомимся, но и попробуем сами ответить на столь загадочный вопрос.
Точка зрения 0 — А какая разница?
Часто можно встретить мнение о том, что деление на левых и правых устарело и более не отражает реальной политики. И правда, сама дихотомия возникла, как многим должно быть известно, во время Великой Французской революции, когда в 1789-ом году Генеральные штаты как орган власти сменились Национальным собранием, на котором случайным образом расселись представители разных партий — справа сидели сторонники монархии, по центру жирондисты (республиканцы), а слева якобинцы (радикальные революционеры).
Во-первых, говорят противники данной дихотомии, разделение на правых и левых было случайно. Просто одни сели с одной стороны, а другие — с другой. Сегодня левые не обязаны сидеть в парламенте слева, как и правые справа. Почему же мы должны продолжать их так называть? Ответить на это можно весьма просто: потому что мы так привыкли. Раз изначально радикалов якобинцев называли левыми, а затем это название прижилось за всеми, кто сходился с их взглядами, то почему мы внезапно должны отказаться от этой политический традиции?
Во-вторых, говорят те же сторонники "Точки зрения 0", изначальное деление на правых и левых было связано с монархией. Слева сидели противники монархии, а справа — её сторонники. Сегодня монархии нет — ну и, спрашивается, нахера нам продолжать использовать настолько устаревшие термины двухвековой давности? Ответ на это тоже довольно тривиален. Поскольку изначальный смысл слов "правый" и "левый" уже не актуален и тем более изначально был весьма абстрактен, эти два слова не обязательно должны означать то, что они означали два века назад (что мы и наблюдаем на практике).
Но что же люди подразумевают под этими словами сегодня? Давайте попробуем выяснить.
Точка зрения 1 — Правые за рынок
Чаще всего люди упоминают свободный рынок и свободу предпринимательства как таковую. Правые — за максимальную дерегуляцию рынка, в то время как левые — за его максимальную регуляцию и/или устранение. Правые стоят за всеми рыночными реформами, в то время как левые день ото дня скулят о том, что рынок это зло, богачи обкрадывают несчастных рабочих и вообще la propriété, c'est le vol. В этом плане этот тезис иногда переиначивают, делая акцент на собственности: правые за надёжные права собственности, а левые против неё.
С этой точки зрения левыми становятся все социалисты и коммунисты, анти-рыночные традиционалисты, национал-социалисты (проводившие анти-рыночную и вообще антикапиталистическую политику в Третьем рейхе), а также все любители тарифов и пошлин... смекаете?
Точка зрения 2 — Правые за иерархию
В ряде случаев можно также услышать, что правые поддерживают иерархию, в то время как левые придерживаются идей равенства и братства. Иными словами, дихотомия правых-левых может быть заменена дихотомией элитаристов-эгалитаристов. Такое мнение, в частности, можно нередко услышать из уст Ежи Сармата (если вы, к великому несчастью, знакомы с этим человеком). Однако такое разделение чревато множеством несостыковок. Значит ли это, что все, кто выступает за равные рыночные права между людьми, относятся к левым? И значит ли это, что "правой темой" следует считать жёсткое классовое деление, нередко возрождавшееся в тех или иных социалистических проектах (к примеру, отдельной кастой жила советская партийная номенклатура)? В то же время, данная точка зрения приводит нас к мысли, что уравнивание в гражданских правах всех рас и национальностей точно так же является левой темой, зато правой считается превосходство одной нации или расы (например, наличие титульной нации в рамках империи).
Точка зрения 3 — Правые за диктат силы
Есть ещё одно мнение, чаще звучащее как бы "между строк" а не напрямую. Лучше всего его иллюстрируют два фундаментальных взгляда на международные отношения — реализм и либерализм.
Политические реалисты верят, что в конце концов на мировой арене всегда будут править государства, которые сильнее остальных. Никакие наднациональные организации типа ООН или МВФ не могут властвовать над такими странами, поскольку кто сильнее — тот и прав; у кого оружие, тот всегда будет навязывать свою волю тем, кто слабее.
Политические либералисты (не обязательно либералы) верят, что страны могут и должны действовать сообща независимо от того, у кого какая армия. Единственный путь к миру без постоянной вражды между странами — это выполнить три условия, сформулированные Иммануилом Кантом: международные наднациональные организации, экономическая взаимозависимость и демократия. Если однажды все страны будут соответствовать этим условиям, то можно будет отказаться от армий, и на земле наступит мир.
Как можно догадаться, политический реализм гораздо чаще импонирует правым, в то время как либерализм — левым. С одной стороны, эта точка зрения прямо противоположна Точке зрения 1, поскольку теперь уже левые выступают за рынок, а правые, хоть и не против него, но утверждают его бесполезность. В действительности, смысл этого противостояния совсем не в рынке, а во взгляде на силу. Левые наделяют силу антигуманным, почти греховным аспектом. Сильный — значит злой, агрессивный, плохой. Правые же, наоборот, либо называют силу благим признаком (принцип "Кто сильнее тот и прав"), либо же вообще отказываются от моральной оценки.
Мнение эксперта
Нет, не меня — Роджера Скрутона, автора книги "Дураки, мошенники и поджигатели". Книгу эту я настоятельно рекомендую всякому, кто хочет ознакомиться с новыми левыми, но не хочет тратить время на непосредственное прочтение их макулатуры. У него много цитат из самых разных раздутых имён — от Лакана и Делёза до Жижека. И эти цитаты наглядно демонстрируют, насколько эти люди дегенераты, пустословы и... ну вы поняли.
Каково же мнения Скрутона по нашему вопросу? В начале книги он утверждает, что "левыми" следует называть того, кто... сам называет себя левым! Здесь Скрутон, как представитель правых взглядов, мыслит по принципу "Мафии". Читатель наверняка знаком с этой детективной игрой. Как известно, город разделён на мирных жителей и мафию; мафия знает друг друга, а мирные жители должны их вычислить, не зная, кто есть кто. В этих условиях есть негласное правило: все игроки называются мирными жителями, и если кто-то назвался мафией, то скорее всего он и является таковым, поскольку, будь он мирным, ему незачем было бы вводить остальных игроков в заблуждение. Так же и в нашем примере: незачем называться левым, если не являешься таковым. Это лишь запутало бы правых собеседников.
Но кого же Скрутон называет правыми? Ответ на этот вопрос он даёт только в конце книги, после того, как методично разбирает писанину всех представителей новых левых. Суть книги, как мне кажется, в том, чтобы продемонстрировать: правым не надо быть. Им надо действовать. Левый мейнстрим не дал чёткого определения правым, но если кто-либо назван таковым, то он выпадает из "приличной дискуссии". Всякий, кто не левый, обязательно становится правым, и неважно, кем его назовут — фашистом, нацистом или даже экономическим либералом. Но и сами по себе левые несостоятельны — они говорят лозунгами, используют "новояз" и не могут определить его значение:
Отпускаются случайные замечания по поводу грядущей эмансипации, равенства и социальной справедливости. Но понятия эти редко выводятся из области абстракций или подвергаются серьезному анализу. Как правило, они не служат для описания воображаемого социального порядка, который готовы защищать те, кто их использует. Напротив, эти категории применяются только для отрицания. Они служат для осуждения любого опосредующего института, любой несовершенной ассоциации, любой шаткой попытки человеческих существ жить без насилия и с надлежащим уважением к закону. Это похоже на то, как если бы абстрактный идеал принимался специально по той причине, что воплотить его в жизнь невозможно.
В противовес этому, правые, по мнению Скрутона, должны первым делом "Спасти язык политики". В то время как левые его заполонили абстрактными лозунгами и неосуществимыми целями, правые должны вернуть словам их истинное значение. Саму же правую политику действия Скрутон основывает на трёх пунктах: гражданское общество, институты и личность. Переводя на человеческий язык: порядок жизни должно диктовать не государство, а общество, находящееся с ним в постоянной борьбе за свою свободу; институты должны позволять этой борьбе проходить бескровно; наконец, всякая личность должна быть свободна, и свобода её завоёвывается в результате вышеупомянутой борьбы. Скрутон облекает эту модель в следующие слова:
Общественная жизнь должна основываться на принципе свободы ассоциаций и защищаться автономными образованиями, под эгидой которых люди могут благополучно развиваться сообразно своей общественной природе, приобретая обычаи и стремления, которые наполняют их жизни смыслом.
И впрямь что-то очень либертарное, а значит, кажется, правое.
Скрутон уже 5 лет как почил. Он не оставил после себя никаких глубокомысленных работ. Скорее просто выразил то, что чувствовали сотни людей его политического лагеря — основы их борьбы, причины их нескончаемого противостояния с вездесущими левыми. Им не надо быть правыми. Им достаточно сражаться, и то, как они это делают и что проповедуют, полностью отражает их бытие.
Я уже довольно давно не занимаюсь спорами в интернете. Дело это неблагодарное. Но пришла и моя пора попытаться внести свою лепту в этот давний туманный спор о правых и левых.
Мнение настоящего эксперта
Если суммировать взгляды всех предыдущих ораторов, можно прийти к мнению, что правые выступают:
Тезисы эти, разумеется, противоречивы. Как мне кажется, все они упускают кое-что, что я считаю неотъемлемой чертой любого правого человека. Это чувство эстетической красоты.
Что я понимаю под этими странными словами? Словами это описать тяжело. Эстетика — это чувство прекрасного. Когда вы смотрите на выставку левого авангардного искусства, где кривыми линиями размалёван понурый мольберт, и вы чувствуете отторжение, отвращение, глубокое желание выйти из этого проклятого места и вернуться в галерею классического искусства, где на широких полотнах рушатся Помпеи, Юдифь обезглавливает Олоферна, истекает кровью распятый Христос или передаются ключи от Бред — в этот момент в вашей душе расцветает прекрасное. Когда вас начинает тошнить от бесконечной тотальности, телес без органов, необъятных ризом и прочего левого новояза, и вы возвращаетесь к творчеству Овидия и Вергилия, а нелепые стихи Маяковского в ваших глазах меркнут по сравнению со строкою Есенина или Тютчева — в этот момент расцветает прекрасное. Когда ваши уши устают от нескончаемого рэпа, хип-хопа, панк рока, шугейза и брейккора, и вы ласковыми пальцами нащупываете в веренице треков "Страсти по Матфею" Баха или Der Leiermann Шуберта — вот когда расцветает прекрасное! Когда взрослый человек бросает оборванные тряпки и начинает одеваться прилично, выражаться прилично, говорить чётким, человеческим языком, без единого лишнего слога, когда в самой походке его чувствуется воспитание и характер — вот когда расцветает прекрасное! Наконец, когда сама человеческая мысль лишается вороха противоречий и недосказанностей, становится прямой и искренней, незамутненной сложными построениями, попытками оправдать себя и очернить всех прочих, описать дивный новый мир, умолчав о всех ужасах ведущей к нему дороги — тогда человек начинает мыслить прекрасно.
Вот что такое правый человек. Он никогда не построит концлагерей, потому что сама их грязь ему противна. Он никогда не встанет в один строй с чернью и плебсом, никогда не смешается с толпою небритых, немытых и нищих. Он не станет провозглашать неравенство людей — он действительно стоит выше прочего человека! Он не стремится к абстрактной утопии, ради которой надо переломать хребет миллионов людей — он лишь строит порядочный, приличный мир для таких же, как он. Он понимает, что в его мире никогда не будет жить иное отребье. Он строит этот мир лишь для себя и ни за что не впустит в него недостойных. Он верит в природную доброту человека — но лишь такого, что выкован из такого же металла, что и он сам.
Правому человеку чуждо всё низкое, всё массовое, всё репетативное, всё однородное. Правый человек никогда не поддержит ни бессмысленную мясорубку, ни чеканные марши, ни беззубый ресентимент бандитов-бездельников, что велосипедными замками бьют и затем удирают. Правый человек уважает всякого — но только на том месте, на котором он этого заслуживает. Правому человеку чужда дорвавшаяся до власти чернь и опустившийся до скота интеллигент. Ибо мир правого человека есть мир гармонии и порядка.
Я надеюсь, этих слов хватит, чтобы каждый сам определил, считать ли ему себя правым или левым.
