Детство
Я помню, как когда мне было 6 лет, мы с ребятами во дворе играли в ковбоев. У меня даже был кусок ветки в качестве револьвера. Мы держали в нашем "банке" какие-то листья и карточки скуби-ду, а бандиты пытались их украсть, но мы им не давали. А потом мы "грабили поезд" на детской площадке. Один мальчик даже зарядил мне палкой по лицу, но было небольно. В детстве такие вещи вообще не замечаешь.
Я помню, как мы с моим другом Русланом выменяли у нашего знакомого Димы классную песню на журнал с комиксами. Что за песня была — чёрт его знает. Но она нам так нравилась, что мы решили дать за неё Диме купленный недавно журнал про человека-паука. А он нам скинул песню по блютузу.
Я помню, как мы играли в футбол на поле, и мяч улетел в проезжавшую машину и помял её. Водитель очень громко ругался, ну а нам то что! Ещё помню, как я забила в ворота на которых стоял Богдан, а он считался хорошим вратарём. А потом мы с Русланом поспорили, что я с тридцати шагов забью в ворота которые он будет защищать. Поспорили на две пачки скиттл. В итоге я их проиграла)
Я помню, как мы с Русиком сожгли его дневник за третий класс. Было это на одном пустыре, где ещё было странное граффити. Я только потом узнала, что это были языческие руны. Дневник мы сожгли, затоптали ногами и выбросили в куст крапивы. А сожгли мы его, кажется, потому, что Русик обматерил учительницу и ему написали в дневник приходить к завучу с родителями.
Я помню, как мы с тем же Русиком закопали клад на заброшке, взяв лопату с соседнего участка. Наш "клад" представлял собой картонную коробку с нашими записками, нарисованной мною картой волшебного мира, вторым дневником Русика, справочником по русскому языку (это тот самый где морфологический разбор) и карточками "черепашек ниндзя". Мы хотели потом его откопать, но так и не сделали этого. Да и клад наверняка давно разложился.
Я помню, как Коля угощал меня кока-колой, когда мы прогуливали физру. В тот же день мы гуляли вокруг пустыря и нашли сто рублей, на которые тут же купили ещё колы. Но выпить столько не смогли, и остаток отдали Серому из параллели после уроков.
Я помню, как мы с Олей рисовали комиксы. Рисовать я не умела никогда, но врисовывать выдуманных персонажей в квадратики и приписывать им смешные реплики было весело. У меня до сих пор осталась тетрадь комиксов, подаренная Олей. А вот мои комиксы все куда-то подевались — что-то я точно дарила ей, а где остальное я уж не знаю.
Я помню, как в 7-ом классе мне очень нравилась девчонка Аня. Она пару раз даже заходила ко мне домой, и мы болтали и слушали всякую музыку. Она мне даже показывала аниме, но мне оно не понравилось. Я дарила ей как-то конверт со стихами, а она нарисовала на нём чумазика и вернула, улыбаясь.
Я помню, как Толя заболел, и мы с Саней и Русиком пришли к нему домой чтобы приободрить его. Мы долго болтали, а потом играли в "чепуху" и загадывали друг другу разных известных людей. А потом Толя нашёл у себя бой-книгу и мы весь вечер бороздили космос на корабле "Звёздный странник", переходя от одной страницы к другой. Помню, что мы все погибли, но до чего же было увлекательно сидеть вместе у Толи в комнате, хлестать кока-колу и читать космические приключения, где от одного броска кубика могла решиться судьба всего путешествия! В те времена у нас забот то было — хорошо учиться, да и на это можно было наплевать и просто балдеть, целыми днями гулять, играть, что-нибудь придумывать, и жизнь была в тёплых рыжих тонах, и если и были неприятности, то они быстро забывались, потому что со мною были друзья, и мы вместе праздновали дни рождения, ходили в кино, делились музыкой и выдуманными страшилками друг с другом, сидели у озера прямо на теплотрассе и на ходу фантазировали, кажется, круглыми днями напролёт.
Да нет конечно. Не помню. Не было у меня ничего подобного. Никогда.
В детстве мать привозила меня к бабушке и запирала в комнате. Из развлечений был телевизор, старые игрушки и компьютер с открытым microsoft word. Так я начала писать.
В детском саду со мною никто никогда не играл. Разве что тот мальчик один раз, в солдатиков. Даже имени его не помню.
В школе меня дразнили. Один мальчишка называл себя другом и даже подарил игрушечный нож из дерева, но при этом всегда присоединялся к дразнящим. Потом он ушёл из класса, не знаю почему. Был ещё один мальчик, с которым мы немного дружили, но потом поссорились и больше никогда не общались.
Потом я училась в частной школе для мальчиков. Ни первой влюблённости, ни первых поцелуев, ни романтических открыток, ничего. У меня были друзья, с некоторыми мы даже до сих пор общаемся, но я всё равно всегда чувствовала себя одинокой. По вечерам я приходила в пустой актовый зал, если он был не заперт, и играла на рояле сама себе, что попало. С тех пор я привыкла проводить время в пустых комнатах, классах, кабинетах и залах. Лиминальное стало мне ближе живого.
Потом я переехала в США. Нетрудно догадаться, что ни о каких друзьях там и речи не шло.
Не было у меня никакого детства. Кажется, у всех было, а у меня так никогда и не было. Наверное, поэтому меня так задела игра "Омори", когда я впервые её прошла — она была пронизана ностальгией по детству, которого у меня никогда не было. И абсолютно такие же чувства пробудила во мне LiS.
Вся моя жизнь — это посиделки за компьютером, чтение книжек, просмотр фильмов у тёплой батареи под новый год, что угодно но всегда в одиночестве. Сколько себя помню, ничего другого у меня в жизни не было. Дом—школа—дом. Ненавистные уроки, ноль поддержки, ноль знакомых, ноль прогулок, ни единого приятного воспоминания, ничего. Пустота. Мне не по чему ностальгировать. Омори вызывает у меня лишь фантомную боль.
Кажется, больше всего в своей жизни я жалею именно об этом. У меня была возможность провести самые светлые и беззаботные дни своей жизни с друзьями, чтобы потом ясным пламенем нести воспоминания об этих днях через всю оставшуюся жизнь. Нету у меня этого пламени. Мне двадцать три года, и только сейчас я могу позволить себе жить так как хочу. Но уже поздно.
Ну ничего. С дисфорией как-то прожила, и с этим тоже свыкнусь.
Есть люди, которые ни о чём не жалеют. Я жалею. Моё детство было выбором — вместо дружбы и совместных воспоминаний я выбрала тихие посиделки дома с книжкой в руках. Можно долго рассуждать о том, было ли это неким защитным механизмом, или меня просто так воспитали "обстоятельства", но в конце концов это был мой выбор. И я ошиблась. Страшно ошиблась. Много в жизни моей было ошибок, но это самая страшная.
Двадцать три года, пожалуй, это не приговор. Вся жизнь ещё впереди. Но самые сокровенные и дорогие сердцу годы уже позади.
Что я способна поменять? Назад время не отмотаешь. Хотя, как я писала однажды, "Интеллект — это способность обращать время вспять". Мои заметки и эссе не исправят моих ошибок, но может быть помогут не наделать их кому-то другому. Быть может, меня читает кто-то помладше, лет шестнадцати от роду; может, он поймёт наконец, что есть вещи, которые надо проживать, и дороже них нету ничего на белом свете. Я многое бы отдала, чтобы рассказать об этом себе из прошлого. Но остаётся лишь обречённо повторять: "Иначе и быть не могло".
И если тебе всё ещё шестнадцать лет, мой тебе совет: не проеби своё детство.
